Кира Калинина – Звёзды с корицей и перцем (страница 14)

Зал недавно отреставрировали, заменив тяжёлый пыльный бархат и фальшивую позолоту полированным деревом и круглыми латунными перилами.

По этому поводу было много споров.

Поборники новизны говорили, что прежний вид театра был ужасающе провинциален, их оппоненты — что Смайя теряет своё лицо, подражая сторрианам.

Но на Герду ди Брикс пришли посмотреть и те и другие.

Она оказалась выше, крупнее и старше, чем на афишах.

Из ложи было хорошо видно её крепкую жилистую шею и родинку на квадратном подбородке.

Эре ди Брикс скорее подошли бы рыцарские латы, чем кружева, декольте и высокая причёска с кокетливыми завитками, с которой она явилась перед публикой.

Заиграл оркестр, певица сцепила руки, её грудь поднялась, и Эльга не поверила своему слуху.

Голос, парящий над залом с лёгкостью морского бриза, не мог принадлежать этой грузной женщине.

Радио и пластинки и близко не передавали всей его теплоты, мягкости, свободы — и вместе с тем силы.

Эльга ожидала колоратурного сопрано, красивого, гибкого, с большим диапазоном, а услышала волшебную свирель, которой древний бог усмирял бурные волны.

Воздуху в лёгких стало тесно, по коже побежали мурашки — словно она окунулась в бассейн с шипучим вином.

В антракте вышли в переполненное фойе, усыпанное бликами от люстр с длинными хрустальными подвесками, похожими на серьги в ушах экзотической красавицы.

Ди Ронн предложил заглянуть в ресторанный зал, Эльга молча кивнула.

Ей хотелось подольше удержать в себе волшебное состояние, навеянное музыкой, но приходилось поминутно раскланиваться то с теми, то с этими.

У них с ди Ронном даже нашлась пара общих знакомых.

В том числе — Янс Тервин, секретарь сторрианского представительства, а по сути посольства.

Одно время Эльга всерьёз подумывала о близости с ним.

Но взвесив за и против, заключила, что это лишнее.

Потом, всё потом.

Новые увлечения, привязанности, любовные переживания, сердечная боль.

Поняв, что не получит ничего, кроме поцелуев, Тервин отступился.

И сейчас глядел на её спутника с сочувствием и снисхождением: не надейся, приятель, тебя тоже надуют.

Сели за столик.

Ди Ронн поднял бокал за волшебный голос эры ди Брикс, который, однако, меркнет рядом с красотой пленительной эры Муар.

Эльга усмехнулась и покачала головой.

— О, Мориса!

Какая чудесная встреча, — раздался рядом звонкий напористый голос.

— Вижу, у вас новый поклонник?

У их стола остановилась Хильда Лауде, самая бесцеремонная из светских сплетниц Сётстада.

Она держала под руку упитанного бородача эра Бунна и, как видно, таскала его туда-сюда без остановки, затевая болтовню со всеми подряд.

Эр Бунн тосковал.

Его чёрные выпуклые глаза слезились, как у больного пса.

Хильда, в платье, похожем на кожу змеи, сама представилась ди Ронну и сунула руку ему под нос.

Он коротко пожал ей пальцы.

— Мориса!

— Хильда повернулась к Эльге.

— А как же эр Кронсен?

Неужели вы дали ему отставку?

Её зрачки блестели алчным любопытством и предвкушением скандала.

— Я пока раздумываю, — улыбнулась Эльга, искоса наблюдая за ди Ронном.

Он казался невозмутимым, но когда Хильда и её кавалер отошли, недобро прищурился: — Раздумываете, значит?

— Не берите в голову, — Эльга положила руку ди Ронну на запястье и заметила, как дрогнули его ноздри.

— Эр Кронсен любит появляться со мной на людях.

Ему это льстит.

— Только появляться на людях?

— Вы ревнуете?

Эр Кронсен занимал солидную должность в казначействе, и флирт с красивыми женщинами служил прикрытием для его истинных пристрастий.

А Эльга всегда держала рядом нескольких поклонников поинтереснее — для репутации.

Во втором отделении Герда ди Брикс пела романсы, и Эльга вновь не находила сил понять, как человеческий голос может быть таким высоким, бархатным и воздушным.

Она летела ввысь — вслед за этим голосом.

Мир отодвинулся, унеся с собой всё тёмное и плохое, душа Эльги была чистой, лёгкой, какой она родится на свет и остаётся до того, как человек впервые сознаёт своё «я» и учится желать.

В какой-то момент Эльга поняла, что ди Ронн держит её руки, и не смогла вспомнить, сама потянулась к нему или это он воспользовался моментом.

Сторрианин определённо знал, какой эффект производит голос эры ди Брикс, и рассчитывал вызвать в Эльге смятение чувств.

Пусть насладится этой маленькой победой, решила она.

Певицу долго не отпускали.

Сцена тонула в цветах, своды дрожали от оваций, празднично мерцали люстры, и их подвески, чудилось, позвякивали в такт.

Эльга была слишком взволнована, чтобы сразу ехать домой, и охотно согласилась прогуляться.

Вечер выдался тихим и погожим.

В свете огней брусчатка театральной площади блестела, как отполированная, Эльга и ди Ронн шли под руку, и их общая тень двухголовым призраком скользила сквозь засыпающий город.

— Если верить газетам, — сказал ди Ронн, — у бабки эры ди Брикс был роман с диранианином.

«Птичий язык» дираниан поражал воображение.

Их горло, схожее с человеческим во всём, кроме пары мелочей, было способно издавать по-соловьиному виртуозные трели, которые порой достигали громкости паровозного гудка.

Однажды Эльга прочла, и это запало ей в память: любому уроженцу Дирана хватит голоса, чтобы в случае нужды докричаться до соседней деревни, расположенной в полудне пути.

— Разве от межвидовых связей бывает потомство?