Кира Калинина – Звезды с корицей и перцем (страница 5)
– Служил в министерстве. Стажировался на Мелоре. Вы бывали на Мелоре, эра Муар?
– Не довелось, – Эльга замолчала, услышав в своeм голосе отрывистые, злые нотки. Еe выдержка отказывала.
К счастью, вмешался эр Мартен:
– Скажите, эр ди Ронн, правда ли, что мелоране умеют строить Врата с нуля?
– Не совсем, – отозвался гость. – В отличие от нас, они давно научились выращивать вещество прагмы, однако в качестве базовой структуры всегда используют страль-элемент, оставленный дарителями. Поэтому новые Врата создаются так редко. Но могу сказать, что разработка собственного страль-элемента ведeтся активно, и сторрианские учeные принимают в ней участие. Так, профессор Кизен прислал данные с испытательного полигона…
Ди Ронна прервали сразу два женских голоса. Эра Либле желала послушать об инопланетной моде, а молодая дама по имени эра Гирс – о вольных нравах мелоран. С них перепрыгнули на обычаи горцев Хольвонера, и разговор окончательно ушeл в сторону.
Эльга слушала вполуха, недоумевая, как могла пропустить смену главного конструктора Врат. Впрочем, ничего удивительного – если вспомнить сессию, трудную практику на Грозоотводе и поездку домой на каникулы. Потом, в начале весны, было много заказов.…
Она рассеянно потянулась к блюду с виноградом, и ди Ронн вызвался за ней поухаживать. Выбрал спелую веточку, положил на блюдце и поднeс Эльге, придвинувшись так, что их колени под столом соприкоснулись. Эльга отклонилась, ди Ронн подался следом, весело и нагло блестя глазами.
– Благодарю за помощь, – сказала она с холодной улыбкой. – Но это лишнее.
И резко отставила ноги в сторону.
– Виноград нехорош? Подать вам другого? – Ди Ронн развернулся к Эльге всем корпусом, без церемоний положил руку на спинку еe стула.
Два года…
Пружина в ней сжалась так туго, что стало нечем дышать. Эльга поняла, что сейчас сорвeтся.
Гибким движением она поднялась из-за стола.
– Прошу прощения, эры, я на минутку.
Дамская комната пряталась за узорчатой портьерой цвета тeмного ореха. Узкое фойе с бордовыми стенами, бархатными кушетками, хрустальными бра и большим зеркалом напротив входа. Слева дверь в уборную, отделанную с той же старомодной салонной роскошью.
Эльга смочила руки в воде, прижала пальцы к щекам и тут же отняла – чтобы не повредить макияж. Отражение в зеркале напомнило, как мало она похожа на себя прежнюю: блестящие локоны цвета красного дерева, такие яркие, что ещe чуть, и будет вульгарно, алая помада, тушь на ресницах, подведeнные брови… Тщательно подобранная косметика делала еe лицо старше, создавала образ изысканный, страстный и вместе с тем холодный. «Ты должна воплощать собой порок и неприступность», – наставляла Эльгу эра Варинг.
Рик не узнал бы еe в любом случае. Он забыл Лелю из Биена, это было ясно давно и сейчас подтвердилось со всей беспощадной определeнностью.
С прошлым покончено, сказала себе Эльга. Сегодняшняя встреча ничего не меняет.
Она смотрела в зеленоватые глаза своего второго «я», пока не прекратилось биение крови в висках, а дыхание не стало ровным.
Но прошлое дожидалось еe в бордовом фойе. Подпирало стену плечом, скрестив руки на груди.
– Вы ошиблись дверью, эр ди Ронн, – произнесла Эльга. – Мужская комната напротив.
– Хотите сказать, я неверно понял ваш намeк, прекрасная недотрога?
– Увы.
Ди Ронну хватило одного движения, чтобы преградить ей путь. Они застыли лицом к лицу, в шаге друг от друга. Эльга чувствовала горьковатый аромат его одеколона, смешанный с запахом вина, видела иголочки щетины, пробивающейся на выбритом подбородке, и крохотный шрам у левого виска. Десять лет назад этого шрама не было.
– Позвольте пройти, – сказала она тоном одновременно требовательным и равнодушным.
– А если не позволю?
Сторрианин шагнул вперeд и обнял еe.
– Не позорьтесь, эр ди Ронн, – проговорила Эльга, глядя в глаза цвета тьмы и пепла. – Вы не подросток, чтобы зажимать девочек в уборной.
– Это то, что вы любите, Мориса?
Она откинула голову, уклоняясь от поцелуев, и быстро дотронулась до его руки.
Продолговатый камень в еe перстне-хамелеоне сегодня притворялся изумрудом – в тон платью. Защитный прагмат, найденный в потайном отделении Конфетерии эры Варинг, был идеально настроен на частоту Эльги и сейчас же ударил ди Ронна электрическим разрядом.
Сторианин отшатнулся. Спросил, потирая пострадавшую руку:
– У вас есть разрешение на шоковое оружие?
– Разумеется, – невозмутимо солгала она.
Малютка хамелеон не раз помогал ей остудить пыл не в меру горячих поклонников. И ни один ещe не подал жалобы.
Эльга обошла сторрианина и направилась к выходу.
– Для женщины, которая торгует чувственными удовольствиями, вы поразительно строптивы, – заметил он.
Эльга обернулась на пороге:
– Я продаю сладости, а не себя.
Больше всего ей хотелось кинуться прочь, запереть двери, зарыться под одеяло и разрыдаться.
Но она, разумеется, осталась. Расточала улыбки, любезничала, принимала заказы у постоянных клиентов и старалась заинтересовать клиентов возможных.
В конце вечера, когда она собиралась домой и ждала, пока подадут такси, ди Ронн подошeл извиниться:
– Я искренне сожалею о своeм поведении. Позвольте мне загладить вину, пригласив вас завтра на ужин.
– А вы наглец, – сказала Эльга, не глядя на него, и пошла прочь.
В спину ей раздалось:
– Это значит – да?
Дома она первым делом скинула с ног узкие туфли на каблуках. Затем осторожно сняла эмалевую заколку, выполненную в виде веточки неведомого растения с тонкими изломами боковых ростков. Второй подарок Конфетерии – всe-таки не зря дарители получили своe прозвище… К волосам Эльги, остриженным до плеч, сейчас же вернулся природный пшенично-медовый цвет.
Она стянула платье, бросила его на диван в тeмной гостиной и босиком прошла в ванную.
Кафель стен отливал жемчугом, ступни согревал махровый бледно-розовый ковeр, зеркала сияли чистотой.
Пока наполнялась ванна, Эльга смыла косметику, добавила в воду пены с запахом гиацинта. Потом долго лежала, закрыв глаза, в жарком душистом облаке. Но это не помогло вытравить гадкое чувство: словно Рикард ди Ронн растоптал последний не увядший цветок в еe душе, где вопреки разуму жила детская надежда на чудо.
Выбравшись из ванны, Эльга закуталась в махровый халат, налила себе вина и смотрела в ночь за окном до тех пор, пока голова не затуманилась, а тело не затопило тяжeлой слабостью. Тогда Эльга отправилась в постель, пахнущую горными фиалками, и вскоре уснула, так и не пролив ни слезинки.
Наутро ей принесли букет роз. Одиннадцать безумно дорогих крупных винно-алых роз с бархатным отливом на лепестках. Эльга склонила голову к плечу, и отлив скользнул вслед за еe взглядом, перекатываясь от густого индиго в глубине цветка до тускло-лилового с сединой по краям. Как муар по ткани.
Неужели безымянный поклонник обыграл фамилию, под которой Эльгу знали в обществе Сётстада? Не слишком ли тонко для мужчины?
На карточке не было подписи, лишь строки Ренальда Кальбе:
А ниже: «Заеду за вами в восемь».
Эльга крепко зажмурилась, ощущая, как ресницы наполняются влагой.
– Храню я в памяти неверной… – прошипела она сквозь зубы.
Может, ну еe, эту жизнь? Выйти за барона и уехать в его приморский замок.
Но даже сейчас, когда душа выла волчицей, Эльга понимала, что этим накажет только себя саму.
Аккуратно подрезав стебли, она поставила букет в фарфоровую вазу, а карточку разорвала на мелкие клочки и выбросила в мусоропровод на кухне.