Кира Калинина – Цапля для коршуна (страница 63)

Под конец этой глубокомысленной тирады Алиалла лукаво улыбнулась, демонстрируя ровные белоснежные зубки, достойные украшать собой рекламу зубной пасты посреди оскароносного фильма.

— Нравится играть людьми? — неприязненно спросила Лена.

Улыбка княжны перешла в усмешку.

— С годами, милая девочка, в жизни остается все меньше радостей. Единственный выход — научиться радовать себя самой. Человеческие реакции на провокацию бывают весьма забавны. Ты поймешь это, когда доживешь до моих лет.

— И сколько вам лет?

— Тысяча? Пять тысяч? Не все ли равно!

Лене захотелось выдрать жемчуга из ее волос. А заодно поискать там паучка-иллюзиониста. Может, под личиной неземной красавицы скрываются кикимора болотная? Или просто прожженная тетка лет пятидесяти, одуревшая от вкуса власти, богатства и магии.

— То есть весь этот цирк с фальшивым обменом душ затеян, чтобы вы могли развлечься?

Княжна поджала губы.

— Хватит лелеять свою обиду. Смотри на меня как на союзника. Тебе же не нравится то, что происходит в Гадарии. Не по душе планы Лаэрта, делишки истинных. Я здесь для того, чтобы это изменить, и скоро мне понадобится твоя помощь.

Она забралась на канапе с ногами, грациозным движением расправила юбку и оперлась локтем на гнутое изголовье, приняв позу расслабленной кошки.

— Знаешь, как в нашем мире появилась истинная сила? Маги-отступники, бежавшие в дикий край у подножия Икегирских гор, призвали ее из-за пределов мира, чтобы сравняться в могуществе с ушедшими богами и занять их место. Среди жителей чужих измерений они выбирали сильных и жестоких мужчин, не заботясь о соответствии сущностей и вместилищ, и подселяли их в слабые тела, не наделенные даром, в надежде, что так пришельцев будет проще контролировать. Они не учли, что энергия, омывающая миры, представляет собой чистую силу, и сила это велика настолько, насколько тверда воля того, кто увлек ее за собой.

Алиалла говорила как по писаному. Возможно, цитировала иэннский учебник истории для младших классов или сборник легенд.

— Обуздать энергию междумирья так же трудно, как усмирить лесной пожар. Многие отступники погибли, остальные покорились чужакам. А те поняли, что иметь в своем подчинении магов — это путь к власти. Они объединили варварские племена и начали завоевание цивилизованного мира. Но отступники слишком мало знали о природе мировых сил, а те, кто назвал себя истинными, — еще меньше. Они, по сути, уроды, неполноценные существа, не сознающие своей ущербности. Незавершенности. Они понятия не имеют, как себе помочь. Сырая сила принадлежит хаосу. Магический дар организует хаос и преобразует в порядок. Таковы законы нашего мира и их следует соблюдать. Я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, но…

Алиалла резко оборвала себя и прислушалась.

— За тобой идут, — она посмотрела на дверь. — Продолжим разговор позже. А пока обдумай, что я сказала. И держись подальше от Лаэрта. Он не должен почуять твою силу.

Лена не успела ответить.

Дверь открылась, на пороге замерла девушка, одетая так же помпезно, как лакей-привратник. Поклонилась сначала княжне, затем Лене.

— Ваше высочество, рэйда… Рэйда Герд, вас просят к его величеству.

Лена последовала за служанкой в светлый коридор, украшенный лепниной и фресками, и в тот момент, когда дверь в покои раненого закрылась, ей почудилось, как тихий голос Алиаллы произнес:

— Теперь ты мой, Айдель Шело.

Глава 32. Найти выход

Вечером Лена и Дион снова расположились на диване. На этот раз Лена лежала головой у Диона на коленях, неприлично закинув ногу на ногу. Все равно никто не видел. К тому же, на ней был новый серо-синий брючный костюм, заказанный в "розовом" магазине.

Брюки по-прежнему давали удобство и уверенность в себе, но Лена обнаружила, что больше ничего не имеет против чулок, нижних юбок с проволочными кольцами и прочей дамской дребедени, которую раньше на дух не переносила. И ей нравилось думать, что этот маленький нюанс отличает ее от настоящей Лены Кавериной, живущей свою настоящую жизнь в единственно возможном из миров.

Дион рассказал, как Лаэрт отвел его в свой кабинет, чтобы продемонстрировать ожерелье из белого золота, кроваво-огненных рубинов и алмазов — искристых, как слеза, в которой заключено солнце. А затем спросил, уместно ли преподнести такой подарок божественной Алиалле. Все-таки Дион был в Иэнне, видел княжну в привычной обстановке и мог судить о ее пристрастиях. А главное, имел свежий опыт по завоеванию строптивой невесты.

— Знал бы он, как я тебя завоевывал, — неловко усмехнулся Дион.

— Это ты о милом браслетике под цвет глаз? — уколола Лена. — Или о том, как решил, что я привлекательна, ты чертовски привлекателен, а жизнь слишком коротка, чтобы тратить время на выполнение никому не нужных обещаний?

Цитату Дион, естественно, не узнал, зато намек понял, ненадолго прервав разговор к обоюдному удовольствию. Только крик в Лениной голове звучал все громче — и ослабел, лишь когда они перестали целоваться.

Она старалась не слушать. Не слышать. Теперь они сидели, прильнув друг к другу, и Лена сосредоточилась на уютных объятьях Диона, на его рассказе и эмоциях. Злость на короля. Беспокойство за нее, Лену…

Покончив с обсуждением способов покорения женских сердец, Лаэрт провернул финт: затащил Диона на совещание, втянул в дискуссию, а сам быстренько смылся. Чтобы наедине расспросить Лену о княжне и об Айделе.

— Я сказала, что кажется, у ее высочества скоро будут хорошие новости, — поделилась Лена. — Пусть Алиалла выкручивается, как хочет.

О том, как Лаэрт испытующе глядел ей в глаза, будто хотел в чем-то уличить, она рассказывать не стала. Взгляд к делу не пришьешь. А Диону лишнее волнение. Он и так сорвался с заседания почти сразу за королем, а когда ему сказали, что Лена только что уехала в Скир, раздобыл транспорт и кинулся вдогонку — убедиться, что с ней точно все в порядке.

Лене не нравилось, как выглядела левая щека "мужа". Еще днем кожа была гладкой, а сейчас под пальцами ощущались подозрительные шероховатости. Щекотные колючки вечерней щетины не в счет.

Дион накрыл Ленину руку своей.

— Что-то не так?

Расстраивать его не хотелось. Если он сам пока не заметил…

В глубине души Лена не верила в постельное исцеление. Во влияние стресса на энергетический баланс организма, пожалуй, могла поверить. В то, что выброс гормонов запустил нужные реакции. Пресловутые эфироны пришли в движение и сложились в лечебный узор. Но почему этот узор нельзя просто нарисовать, как любой другой?

— Ты третий день не снимаешь повязку, — нашлась Лена.

— Снимаю, когда хожу умываться.

— На пять минут? Ты хоть понимаешь, что это вредно?

— Правда? — Дион сделал вид, что задумался. — Думаешь, повязка мне мешает?

— Еще как мешает, — уверенно подтвердила Лена.

— Возможно… Надо проверить, — его глаз заблестел смешливыми искорками. Руки, обнимавшие Лену за пояс, пришли в движение. — Нет, не мешает. А если вот так… — горячие губы прихватили мочку уха. — Надо же. Тоже не мешает…

Лена блаженно зажмурилась.

— Думаешь меня подкупить? Размечтался! Не снимешь, будешь сегодня спать у себя.

— Не буду, — мурлыкнул Дион ей в ухо.

— Значит, я уйду в твою спальню и запрусь на ключ.

В конце концов повязка была снята, и они оказались в постели. На запавшем веке вполне здорового вида было заметно небольшое покраснение, но Лена надеялась, что к утру оно исчезнет. Еще ей очень хотелось, чтобы м-энергия снова разлилась половодьем, вымыв из души все тревоги, сомнения, горечь и чувство потерянности, а главное, заглушив несмолкающий крик в голове.

Но белая птица, утомленная и довольная, сладко спала на дне сияющего моря, спрятав голову под крыло.

Ночью обошлось без гиперреактивных взлетов к центру галактики, и это было лучше, чем в прошлый раз, потому что они любили друг друга по-человечески, без навязанной магией экзальтации, просто горячо и нежно. В изнеможении прижимая голову Диона к своему плечу, Лена чувствовала себя почти счастливой. Почти… Потому что третья лишняя никуда не делась, а далекий надрывный крик перешел в истерические рыдания.

Чуть погодя Лена прищурилась и снова увидела Диона стеклянным и огненным. Паразит в его голове походил на корабли "теней" из "Вавилона-5". Ячеистый спрут, облитый мазутом, дышал и ворочался, черные щупальца сокращались, вытягивая из Диона жизнь. Лене даже послышался визг, с которым экранные монстры прорезали космическое пространство.

Когда она рассказала, что видит, Дион заметил:

— Целительницы говорили то же самое.

— А они говорили, — спросила Лена, — что эти щупальца связаны с какими-то… не знаю, как назвать… усиками, что ли? Рыжеватыми такими. У тебя в груди холодное кострище, только зола в нем не черная и не седая, а медная. Из нее, как из взрыхленной почвы, тянутся тонкие побеги и очень хитро срастаются со щупальцами паразита.

Дион внимательно слушал.

— Тут вообще странно, — рассказывала она. — Пожарище старое. Его ветром размело, дождем размыло, и травка насквозь проросла, но потом эту травку стал кто-то выдергивать, а золу снова в кучу сгребать. И эти усики. Такое чувство, что там раньше целые лианы были, но потом высохли и превратились в труху. Труха осела на деревьях, то есть на живых тканях, и по ней можно понять, где они тянулись. Теперь по проторенной дорожке вьются молодые отростки. Я, кажется, могу их спалить, но боюсь сделать хуже. Они врастают тебе в сердце, в легкие, в сосуды. А их подозрительная связь с паразитом… Знаешь, что я думаю?