Кира Калинина – Если любишь - солги (страница 66)

Конечно, они и не подумали отступиться.

— Этот человек связан с теми, кто так долго прятал вас от нашего внимания? — догадалась Хельга. — Верити, поймите, это люди — враги континента. Они не хотят, чтобы "Ночное зеркало" заработало, они стремятся разрушить мир, который мы построили с таким трудом. Неужели вы не хотите найти их и разоблачить? Неужели вам, в конце концов, не интересно, кто за всем этим стоит?

— Очень интересно, — признала я.

— Тогда объясните, как вам удалось выбраться из запертого мобиля.

— Не могу.

— Не можете или не хотите?

— Я не знаю! Не понимаю. Это какая-то магнетическая технология. Ты будто проваливаешься в никуда, а потом вдруг оказываешься совсем в другом месте.

Воздух… Ураган в коконе… Не думать. Не сейчас!

— Сколько их было — тех, кто помог вам бежать?

Я помедлила, прикидывая степень риска.

— Один.

А вот теперь мне надо быть очень, очень осторожной.

— Как его имя?

— Он не сказал.

— Но он должен был объяснить, почему вас освободил. Не верю, что вы не спрашивали.

— Это было задание.

— Чьё?

— Анонимного заказчика.

— Он рассказывал о себе?

— Нет. Один раз упомянул о матери. Но мать есть у каждого, верно?

— Верити, вы ведь не сможете нас обмануть.

— Он тоже это знал. Поэтому и не сказал ничего.

— Опишите его.

— Я не буду это делать. Вам нужна я, а не он.

— Верити, не будьте ребёнком. Этот человек не рыцарь в сияющих доспехах. Он делает для своих заказчиков грязную работу. Сегодня спасает девушку, завтра ворует и убивает.

Внутри всколыхнулся протест. Но этого, должно быть, они и ждали. Что я воскликну: "Мой Фалько не такой. Вы его не знаете!"

Где он сейчас?

Кокон без щелей… Грохот... Огонь...

В ушах у Хельги блестели крохотные бриллианты. Я выбрала тот, что в правом ухе, и сосредоточила взгляд на красно-золотой искорке, пляшущей на гранях.

— Ну же, Верити. Он молод? В годах? Блондин или брюнет? Высок или низок? Стройный или плотного сложения?

Хельга в нетерпении качнула головой, и искра заметалась туда-сюда, к красному и золотому лучикам добавился зелёный.

— Верити, вы ведь понимаете, что мы можем вас заставить.

Евгения подхватила:

— Мы можем извлечь из вашего мозга любую информацию.

— Так вам нужна от меня информация или помощь?

Две мажсьен, блондинка и шатенка, обменялись взглядами.

— Хорошо, — вздохнула Хельга. — Этот человек... почему он не вернулся за вами?

— Не знаю.

Ладони вспотели. Откуда ей известно, что он должен был вернуться?

Никто его не остановит...

Хельга глядела пристально, чуть прищурив голубовато-сиреневые глаза.

Должно быть, я чем-то выдала себя.

— Вы к нему неравнодушны.

— А вы как думали? Он спас меня.

— Вы научились уходить от ответа, — сказала Евгения.

— Я всегда умела уходить от ответа. Я только лгать не могу.

Это был тяжёлый разговор, но итогом я осталась довольна. Они не спросили об откровении Хакона. Значит, Сира не сказала им. Или сказала, но они не поняли смысла. Имя Фалько удалось скрыть. Оно вымышленное, но Фалько принял его, и кто знает, как мажисьеры смогут это использовать. Умолчала я и о наших встречах до Тамоны, и о способе, которым мы добрались до канатной дороги, и о том, что из горного убежища видно стройку "Ночного зеркала"... О многом. И не только в отношении Фалько. Утаила, что на записках, появлявшихся в доме, стояли инициалы В. К. Не сказала о своём страхе высоты.

Каждый раз эти утайки давали ощущение маленькой победы и тихую радость от возможности хотя бы частично сохранить таинство своего внутреннего мира. Как будто в душе бил собственный источник силы, и важно было не подпускать к нему чужих, чтобы не затоптали, не отравили, не отняли самую суть. Иллюзия, конечно. До тех пор, пока мажисьеры не решат отбросить принцип минимального принуждения. После этого меня просто выпотрошат.

26.3

У источника мудрости всё было по-другому. Сира почти не задавала вопросов, но охотно отвечала на мои. Наверное, это тоже было игрой, но такая игра меня устраивала.

Наши встречи начинались с чаепития за большим столом, поставленном на траве среди деревьев, в обществе нескольких видящих. Сира объяснила: чем лучше её "ребята" узнают меня настоящую, настроятся на моё магнетическое поле, как на камертон, тем больше шансов, что воды откроют им источник истины.

Я сказала, что у меня нет магнетического поля, ведь я не мажисьен. Сира, всегда серьёзная, рассмеялась в ответ:

— У всего на свете есть магнетическое поле! У деревьев, у зверей, у камней, у пчёл, у воды, у воздуха и, конечно, у людей. Мир пронизан флюидами самых разных энергий. Вам внушили, что флюиды исходят только от лун, но это не так. Солнце — мощный источник магнетического поля, просто наследники его не чувствуют и работать с ним напрямую не могут. Но сейчас, видя успехи солнечной энергетики, они загорелись идеей овладеть солярным магнетизмом. Машины тут бесполезны, нужен живой мозг. Наследники задались целью создать гибрид биологического организма и механического устройства, послушный, как автоматон, и способный управлять солярными флюидами.

От изумления я на минуту онемела. Так вот зачем на самом деле нужны оргаматы Евгении!

— А биологические организмы — это животные или... люди?

Сира помрачнела:

— Официально — только животные. Но на опыты с перевертенями Магистериум смотрит сквозь пальцы. А крупные концерны используют и людей — преступников, приговорённых к пожизненной каторге. Закон можно обойти, если подопытный даст письменное согласие на эксперимент. Как вы понимаете, получить такое согласие у отчаявшегося и измученного человека нетрудно. Наследники всё знают, мы сообщали.

— Что же делать? — спросила я и смутилась от собственной наивности.

— Ничего, — ровным тоном откликнулась Сира. — Мы можем только смотреть.

Я обнимала ладонями глиняную кружку, давно пустую, слушала, как перекликаются над головой птицы, и думала о миллионах людей, которые живут, не подозревая ни об оргаматах, ни об источниках, ни об интригах мажисьеров. И я жила бы точно так же — если бы не моя проклятая правда.

К счастью, Сира оставила неприятный предмет и заговорила об отвлечённом — о видении прошлого:

— Взгляд сквозь время не бывает полным и чётким. Это как идти по лесу в густом тумане — там показалась ветка, там пенёк, дальше смутный силуэт, похожий то ли на чудовище, то ли на сломанный механизм. А когда подходишь ближе, видишь, что это два деревца склонились друг к другу. С будущим и проще и сложнее. Это фрагменты, разрозненные вспышки, порой такие короткие, что не успеваешь разглядеть. А надо не только разглядеть, надо ещё и понять. Если бы пятьсот лет назад кто-то увидел крыло аэромобиля или манипулятор механического разносчика, разве он знал бы, что это, для чего нужно и как работает? Ребята часто видят такое, что не могут объяснить, и тогда они передают свои видения мне.

Обычно после чаепития мы с Сирой шли прогуляться среди берёз, вдвоём, без "ребят". Мне нравились эти прогулки. Белые стволы, молодая зелень, островки синевы над головой. И иррациональное чувство, что в мире нет ничего, кроме этой рощи, полной света и гармонии. Мы гуляли, и Сира рассказывала о своей работе.

Ведуны делились с ней видениями, которые не умели объяснить, а её ум, подпитанный водой источника, соединял кусочки мозаики воедино. В этих видениях было много пугающего, отталкивающего, даже чудовищного. Недавно Сире пришлось выводить из состояния истерики некоего Карла, который с заламыванием рук стенал о взаимном притяжении и взрывной страсти. Оказалось, речь идёт не о любовной драме, а об особой форме взаимодействия атомов водорода, при котором высвобождается энергия феноменальной силы. Карл видел, как гибли целые города. К счастью, утверждала Сира, нынешний уровень технологий не позволяет осуществить эту реакцию на практике. Но мажисьеры получили информацию и будут с ней работать.

— Так вот, значит, откуда их научный гений! — разволновалась я. — Все открытия, которые они якобы совершили, на самом деле выудили, как рыбку из пруда, ваши ведуны!