Кира Калинина – Если любишь - солги (страница 52)

Я всегда была одна. Подруги детства не в счёт. Родители? Мы были близки. Но я рвалась на свободу, и они охотно отпустили... Пять лет у меня не было никого, кроме меня самой. Я привыкла, я научилась это ценить. Так почему сейчас мне так отчаянно, до воя, одиноко?

Фалько не придёт. Он послушен своему нанимателю, и это правильно. Даже если сейчас он где-то рядом... разве я не должна чувствовать его присутствие? Когда-то он посоветовал слушать голоса воздуха. И я слушала, закрыв глаза и не дыша. Сколько раз в глубине дома мне мерещились его шаги, а лёгкий ветерок в саду казался невесомым поцелуем.

Нет никаких голосов воздуха. Не для меня. Я снова одна и всегда буду одна. И полагаться могу только на себя.

В первый же вечер на туалетном столике в спальне я нашла папку с документами на дом и большой конверт с подробными указаниями от сьера В. К. В каких магазинах следует покупать хлеб, в каких — мясо, а в каких — чулки. В какой парикмахерской стричь волосы. У какого дантиста лечить зубы. В какие мастерские обращаться в случае поломки домашней техники. Раз в месяц мне разрешалось ходить в один из трёх названных сьером В.К. театров, дважды в год — на городские праздники. В парк Желло — на праздник Светил. И в Луна-парк на озере — на праздник Весны. Разумеется, мне было строжайше запрещено вступать в общение с мажисьерами и приближаться к зданиям Магистериума.

Идея недурна — спрятать меня под носом у магнетиков. В Шафлю они точно искать не станут. Но ловкий трюк сулил жизнь в золотой клетке и безысходное одиночество. Как долго это продлится — пять лет, десять, двадцать? Или завтра мне опять велят бежать на другой конец континента?

В конце недели на кухонном столе появился конверт с тремя сотнями астр. Теперь мне даже не надо наведываться в банк. Поверенные скорее всего тоже приходить не будут. И пусть. Они всё равно никогда не отвечали на вопросы. Но можно было бы проследить за кем-то из них...

Бредовая затея.

Нет, постой. Поверенные сьера В. К. Вот кого напомнили мне Фосэр и Сумсо. Те же худые длинные лица, костистые носы, глубоко посаженные глаза.

Не может быть! Или может? Но это значит, что Фосэр не просто выполняет щекотливые поручения щедрых заказчиков, он связан со сьером В. К.

В тот день я впервые сумела сказать зеркалу: "Меня зовут Рити Ловьи". На следующий — отправилась в магазин и купила серый костюм, самый дешёвый и невзрачный, а к нему парусиновые туфли на мягкой каучуковой подошве. В таких хорошо бегать.

Ещё два дня я мешкала, оправдывая своё малодушие необходимостью получше освоиться с новым именем. Наконец сложила все деньги в конверт, оставив в кармане только пару мелких банкнот, села в омнибус и поехала в Носсуа.

21.1

Поверенные сьера В. К. всегда приводили меня в смятение. Сухопарые, в старомодных френчах, с одинаковыми казёнными манерами и монотонными голосами. Если бы эти господа не отличались друг от друга ростом, я решила бы, что ко мне ходит один человек.

В омнибусе было душно, за окном тянулись городские кварталы, и я спасалась от скуки, представляя себе куклу с плоским телом, в которое встроен раздвижной механизм. Потянешь, и кукла становится выше, сожмёшь — превращается в коротышку. Точно как поверенные сьера В. К.

Даже если их сходство с Фосэром — плод моего воображения, чудаковатый мастер должен что-то знать. Он моя единственная ниточка. Предложу денег. Почти шестьсот астр сумма невеликая, но и не пустяк. Что делать, если Фосэр наотрез откажется от разговора, я старалась не думать. Он мог просто не впустить незваную гостью. На этот случай я везла с собой молоточек, найденный в кладовой. Буду долбить в дверь до тех пор, пока не отворят, или пока не пробью дыру. И в качестве оружия против уличных хулиганов сгодится.

Первым, что я увидела, выйдя из омнибуса, был полицейский мобиль. Вокруг прохаживались двое в синей форме, рассеянно поглядывая в сторону станции. Меня затрясло. Как? Откуда?..

Пассажиры разошлись в разные стороны, но большая часть двинулась вверх по улице, я втянула голову в плечи и зашагала вместе с ними, стараясь не выделяться, стать частью серой массы. Спасибо, на мне дешёвый костюм, типичный для работницы или мелкой служащей.

В городке было неладно. На улицах толпились люди — куда больше, чем в прошлый раз, в воздухе витало злое возбуждение. Впереди на правой стороне дороги стоял ещё один мобиль с синей табличкой на крыше.

Мужчина в мятой шляпе, шагавший впереди меня, задержался рядом с чистильщиком обуви:

— Какого беса тут стряслось?

В Каше-Абри чисткой обуви промышляли подростки, в Тамоне этим занимался юноша с красивым голосом, но здесь за стендом со щётками и гуталином сидел жилистый усатый старик.

— Взрыв, — просипел он. — В районе старых мастерских. Такой грохот был — стёкла в трёх кварталах повылетели. Часа не прошло.

— Быстро шавки прискакали, — хмыкнула ещё одна моя попутчица, высокая женщина с непокрытой головой. — Номера-то городские.

В дверях овощной лавки появился мужчина в грязном фартуке:

— Они ещё до взрыва тут ошивались. С терьерами вместе. Как раз в ту сторону проехали. А потом уж шандарахнуло.

— Начинается, похоже, — невысокий, но кряжистый парень в кепке, надвинутой на глаза, хищно оскалился и сжал кулаки.

— Не пори чушь, — сказал лавочник. — Там пожар был. Они потушили. Думаешь, стали бы возиться, если бы сами и рванули?

— И где твой пожар?

— Говорю же, потушили.

— Больно быстро. Когда склады Виннера горели, за день еле справились.

— Гарь чуешь? — буркнул чистильщик.

В самом деле в воздухе ощущался запах горелого, небо над домами с правой стороны улицы казалось тусклым.

— С ними мажи был, — вмешалась ещё одна женщина, маленькая, остроносая. — В мобиле, с терьерами. Он, небось, и потушил.

Вокруг спорщиков собралась небольшая толпа.

— Какой ещё мажи? — рассердился лавочник. — Что ты несёшь, баба?

— А такой, что я сама видела. Сидит, белобрысый, важный...

— Да что мажи тут делать?

— А пойдём поглядим, — сказал вдруг парень в кепке и решительно зашагал через улицу.

Мужчина в шляпе и ещё двое молодых людей увязались за ним. Может, и мне пристроиться в кильватере? Сама я найду дорогу только от станции омнибусов, но тогда придётся пройти мимо полицейского мобиля.

Впрочем, и здесь встречи с синими мундирами, как видно, не избежать... Наперерез группе, поигрывая чёрной дубинкой, двинулся полицейский.

— Куда разбежались, ребятишки?

— Домой! — весело, с вызовом, ответил парень в кепке. — Живём мы тут, в Носсуа. Что, нельзя?

— Можно, — процедил синемундирный. — По одному.

— Жить по одному? — хмыкнул кто-то.

Парень в кепке осклабился:

— А я друзей пригласил. У меня друзей много. Весь Носсуа! А у тебя, шавка?

— Это что, нам теперь по своему городу ходить не разрешают? — сердито спросил мужчина в шляпе.

К смутьянам, между тем, присоединились ещё трое местных весьма боевого вида. На подмогу полицейскому устремились двое в штатском. Похоже, назревала драка.

Я осторожно обошла спорщиков. Никто не пытался меня остановить. Полицейские сосредоточили внимание на мужчинах, одинокая женщина с их точки зрения опасности не представляла. Я понятия не имела, куда иду, но парень в кепке задал направление. Если там и правда случилось что-то серьёзное, скоро это станет ясно.

Прохожих вокруг становилось всё меньше. Мужчины и женщины исчезали в переулках и подворотнях, и когда впереди показался очередной полицейский, стало ясно, что кроме меня на улице никого нет. С целеустремлённым видом я свернула за ближайший угол.

Запах гари стал сильнее, под ногами захрустело битое стекло. На узкой улице было полно мусора, окна в домах располагались высоко, и только подняв голову, я поняла, о чём говорил усатый чистильщик обуви. Облезлые рамы походили на пасти фантастических хищников — провалы в темноту в обрамлении оскаленных клыков-осколков. Выбило взрывом?

Из груды осыпавшейся штукатурки и битого кирпича выскочила крыса и шмыгнула под кусок ржавого кровельного железа — я подскочила на месте, зажав себе рот, чтобы не завизжать.

В следующий миг из-за угла донеслись голоса. Я развернулась, на цыпочках юркнула в подворотню и осторожно выглянула наружу. В створе улицы появились двое в плащах и шляпах. Их род занятий был очевиден — и мундиров не надо.

— ...расширить зону оцепления, — слышался озабоченный голос. — Нельзя, чтобы пошли слухи...

Полицейские остановились. Говоривший повернулся ко мне лицом, и я нырнула обратно в подворотню.

— Слухи и так идут, — отозвался второй мужчина. — Народ волнуется. Думают, начался снос.

Раздался щелчок зажигалки, потянуло табаком.

— Пусть думают, — первый голос зазвучал приглушённо и неразборчиво, потом снова стал чётким. — Лишь бы не прознали о расчленёнке. Я не доверяю местным шавкам.

Надо же, полицейские тоже называют друг друга шавками. Это была первая мысль. Вторая: расчленёнка? То есть части человеческих тел? Неужели Фосэр и Сумсо? Меня замутило.

— Что-то не так с этой расчленёнкой. Не может такого быть, чтобы человека изнутри разорвало. Или сколько их там — двое, трое? И эти странные железки...

Голоса стали удаляться. Последние внятные слова, которые я расслышала:

— А вот об этом даже думать не хочу. Пусть мажи сами разбираются!

Выглянула из-под арки. Ушли.