Кира Измайлова – Странники (страница 18)

Я честно старалась не прислушиваться, но не получалось, хоть ты тресни. Из долетавших до меня обрывков фраз я уяснила, что Марстен скорбит по оставшемуся в предыдущем измерении коню, который был ему лучшим другом и вообще служил верой и правдой. Дарвальд убеждал его, что рано или поздно они все же доберутся до дома, а тогда смогут вернуться за лошадьми. Марстен определенно ему не верил, называл бессердечным и упирал на то, что лошадь для Дарвальда – только средство передвижения, не более того. В конце концов, Дарвальд с ним согласился… Насколько мне было видно в неверном свете костра, теперь они вообще сидели в обнимку, Марстен определенно шмыгал носом, а Дарвальд гладил его по голове и бормотал что-то утешительное…

Я почти уже заснула, хотя мне было до жути интересно, чем кончится дело, когда ночную тишину вдруг разорвал звук оглушительной плюхи! Мимо меня пулей промчался Дарвальд и исчез в темноте. Гм… Интересно, он что, опять язык за зубами не удержал?

Впрочем, я тут же отринула эту мысль, потому что в круге света, отбрасываемом костром, появился Марстен. Он выглядел уже вполне довольным жизнью, а левая щека у него казалась заметно краснее правой – явно от оплеухи, закаченной Дарвальдом… Понятно. Интересно, что он такое сказанул, раз Дарвальд взбесился? А, что тут гадать, конечно, гадость какую-нибудь!

– Чего опять не поделили? – спросила я для проформы.

– А ну его, – ответил Марстен, как я и ожидала. – Бесится не пойми с чего, а я же и виноват оказываюсь. Пущай побегает, охолонется…

– Ну, пускай побегает, – согласилась я. – Марстен, а что это все-таки за лошадки такие необыкновенные, что ты так по ним убиваешься? Расскажи, а? Интересно же до жути!

Слово за слово, я выудила из Марстена кое-какие интересные подробности. Лошади эти были очень неприхотливы по части пропитания, чуть ли не кору могли грызть (а это, согласитесь, большой плюс, особенно когда странствуешь неизвестно где, и еще неясно, найдется ли в очередном мире трава или там овес!). Они к тому же не пугались магии, как обычные животные, и не возражали особенно, если хозяину-магу взбредало в голову придать своему транспортному средству облик того же мотоцикла. Чужих эти лошадки к себе не подпускали, представляли собой полноценную боевую единицу и вообще были просто незаменимы для любого мага в его нелегких странствиях! Наверняка имелись у них и другие интересные свойства, но Марстен о них то ли не знал, то ли не счел нужным упомянуть.

Водились эти животные в родном мире Марстена, в весьма труднодоступных местах, и человека к себе просто так не подпускали, а в неволе, увы, размножаться отказывались наотрез. Таким образом, чтобы разжиться замечательным спутником, следовало сперва лошадку отловить, приручить и объездить, а дело это, как я поняла, многотрудное и довольно опасное. Марстен вот своего жеребца сам поймал, а Дарвальд, особо не мучаясь, купил белую кобылку у какого-то ловкача, всю жизнь положившего именно на ловлю и приручение этих зверюг. По словам Марстена, за кобылу Дарвальд выложил кругленькую сумму, хотя проще было самому поуродоваться с полгодика… Но это Марстену – проще, ему все равно заняться нечем (к тому же и денег лишних нет), а Дарвальд у нас маг занятой, некогда ему по прериям с арканом бегать и лихого ковбоя из себя изображать!

Одним словом, потеря оказалась и в самом деле тяжелой…

– Слушай, а где Дарвальд? – спохватилась я. Уже совсем стемнело, не было видно ни зги.

– Наверно, вокруг холма круги наматывает для успокоения нервов, – хихикнул Марстен. – Не волнуйся, явится…

– А почему шагов не слышно? – заупрямилась я и позвала в темноту: – Дарва-альд! Э-эй! Ты где?

Ответом мне служила мертвая тишина.

– Валь! – рявкнул Марстен, пристально всматриваясь в непроглядную темень. – Кончай дурака валять, иди к нам! Вааль! Ну прекрати придуриваться, мы прониклись, осознали, раскаялись, и нам без тебя скучно! Валь!..

И опять – ни звука в ответ. Лично мне это совсем не нравилось, да и Марстен что-то забеспокоился.

– Так, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Ну и темнотища… Погоди, Юль, сейчас я «солнышко» подвешу, сразу ясно будет, где этот прятальщик…

Я на всякий случай съежилась и прикрыла голову руками, памятуя о том, что в исполнении Марстена даже самое безобидное заклинание может обернуться чем-нибудь пострашнее атомной войны.

На этот раз, правда, обошлось. Марстен фыркнул, по-особому притопнул, и в небе аккурат над нами завис ослепительно яркий огненный шар. Резкий неестественный свет залил наш холм и равнину вокруг, так что видно стало чуть не каждую травинку, но… Дарвальда в обозримых пределах не было. Не было, и все!

– Марстен, но даже если он решил смыться, не мог же он уйти так далеко, что его и не видно уже? – почему-то шепотом спросила я.

– Навряд ли, – почесал в затылке Марстен, оглядывая окрестности. – Пешеход из него так себе… И потом, я его просто не чувствую нигде поблизости!

– А он не мог невидимым сделаться или как там это у вас называется? – спросила я.

– Да ну… – усомнился Марстен. – Охота была ему в такие детские игры играть. И потом, эта невидимость только обычного человека может обмануть, а я-то все равно почуял бы!

– И куда же он мог деться? – спросила я еще тише и начала подозрительно оглядываться. Мне сделалось как-то не по себе.

– Понятия не имею, – честно признался Марстен. – Как сквозь землю провалился! Слушай, а может, его утащил кто-нибудь?

– Кто, например? – пискнула я.

– Ну, не знаю… – пожал плечами Марстен. – Зверюга какая-нибудь ночная. Ам – и нету…

– Идиот! – взвизгнула я. – И зачем ты мне это сказал?! Я же теперь от каждого шороха шарахаться буду!

– Да ладно, не шуми, – примирительно сказал Марстен. – Я пошутил. Слышно было бы, если бы кто на Валя напал. Он бы ведь вряд ли дал себя просто так съесть, орать бы начал, отбиваться… Нет, мы б услышали.

Мы помолчали, поозирались еще по сторонам, но так ничего и не увидели.

– Я «солнышко» погашу, пожалуй, – сказал Марстен. – А то мы как на ладони…

– Не надо!.. – попыталась я возразить, но было поздно…

После ослепительного света огненного шара навалившаяся темнота показалась особенно беспросветной, а наш костерок – каким-то жалким и ненадежным. Мне все мерещились в темноте какие-то шорохи, а еще постоянно казалось, будто кто-то пристально смотрит в спину.

– До утра посидим, – сказал Марстен и зевнул. – Там видно будет.

– А Дарвальд… – заикнулась было я, но Марстен оборвал:

– Он уже большой мальчик, сам разберется, если что. Кстати, Юль, я только заметил… Холмик-то наш здорово на курган похож!

– К-к-курган? – выдавила я и схватила Марстена за руку. – К-какой к-курган?..

– Обыкновенный! – заржал Марстен. – Да пошутил я, не трясись! Тут же родник, а какие родники на кургане!

– Тьфу на тебя, – в сердцах сказала я. – Перепугал, окаянный!..

– Давай спать, что ли? – зевнул Марстен. Засоня он, кстати, знатный, я это уже успела уловить. – Как там у вас говорят? Утро вечера мудреней?

– Не-ет! – протянула я, зная, что ни за что не усну! А если Марстен заснет и оставит меня фактически наедине с ночной темнотой, то… то я даже не знаю, что я сделаю! – Ну Марстен, ну миленький, погоди спать, я боюсь! Расскажи лучше что-нибудь!

– Что тебе рассказать? – заворчал Марстен. – Я тебе что, бродячий сказочник, что ли?

– А ты не сказку рассказывай, – оживилась я. – Ты что-нибудь жизненное! Вот, например… м-м-м… Ты всегда семь падших магов поминаешь, я давно хотела спросить, кто это такие! Давай, рассказывай!

– Ну Юль, – заныл Марстен. – Ну это надолго…

– А ты кратенько, – велела я. – Сжатый пересказ. Может, я в процессе усну… Только не вздумай меня тогда будить!

– Ну ладно, ладно, – вздохнул Марстен. – Как бы это попонятнее изложить… Эх, вот Валя нет, из него рассказчик получше, чем из меня!

– Не отвлекайся! – дернула я его за рукав, видя, что Марстен заметно пригорюнился.

– Да я не отвлекаюсь, я думаю, как лучше начать, – огрызнулся Марстен. – Так вот, помнишь, мы как-то говорили о кругах посвящения?

– Ну, помню, – кивнула я.

– Стало быть, когда маг преодолевает круги посвящения один за другим, – Марстен взял несвойственный ему серьезный тон, и я заинтересовалась, – то он силу наращивает, возможности свои расширяет и все такое прочее. Вплоть до восьмого круга. По идее, восьмой круг для человека – предел…

– Не поняла… – протянула я. – А как же эти… как их… магистры? Валь же этот ваш Кодекс цитировал, я помню! Там было что-то на тему… ну, про то, как этот девятый круг пройти и стать магистром!

– Все правильно, – мотнул головой Марстен. – Это, знаешь ли, не всякому дано! Собственно, Валь так и бесится потому, что привык быть лучшим, он вообще чуть не самый молодой маг восьмого круга посвящения в истории! А на девятый – ну никак, хоть лоб об стену расшиби… – Марстен помолчал. – Но оно и к лучшему, наверно.

– Почему это? – заинтересовалась я.

– Потому что магистры, те, что девятый круг прошли, они… ну… – Марстен замялся. – Они люди, но… ну, не совсем уже.

– В каком смысле – не совсем? – допытывалась я.

– Да в прямом, – фыркнул Марстен. – Понимаешь, у них уровень восприятия настолько другой, настолько… В общем, им уже ничего земного не нужно! Нет, они по большей части свой облик сохраняют, и в Совете заседают, но все равно… – Он передернул широкими плечами. – Видел я их… Пришлось на Совете побывать… Смотрят – ну вот будто сквозь тебя, и тебя ли видят, непонятно! Говорят, а сами, видно, где-то не здесь. Короче, жуткое зрелище для нормального человека, а этот полудурок таким же стать хочет!