Кира Измайлова – Футарк. Третий атт (страница 34)

— А заночевали они у вас?

— Ну да. Засиделись, заболтались за полночь… Какой смысл возвращаться? Всё же упаковано, подводы должны были прийти к восьми утра, вот я и предложил людям кров. Места достаточно, а они неприхотливые.

— Как же сторожа? Неужели никто ничего не видел и не слышал? Или, может, это они жгли костер, и уронили искру? Или окурок кто-то не потушил? По такой суши наверняка всё вспыхнуло в мгновение ока!

— Кин, я ведь не дряхлых полуслепых дедов тут оставил, — мрачно произнес лорд и похлопал кучера по плечу, приказывая остановиться. — Пойдемте.

На лугу было людно: кто-то потерянно бродил на пепелище, вороша горелые обломки — должно быть, владельцы погибшего оборудования.

— Ну что сторожа, так и не проснулись? — мрачно спросил лорд Блумберри у одного из своих людей.

— Никак нет, ваша милость, — ответил тот, долговязый пожилой мужчина в выдающихся размеров кепке. — Доктор велел их в больницу отправить, желудок промыть. Сказал, может, и не поможет, но вдруг? И Марти что-то плохо выглядел, хрипеть начал, будто душит его кто.

— Час от часу не легче…

— Доктор сказал, должно быть, их чем-то опоили. Вот, бумагу оставил для вас… в смысле, для полиции. Извольте, ваша милость.

Лорд взял листок, исписанный неразборчивым почерком, пробежал его глазами, вздохнул и отдал мне. Я, признаюсь, тоже мало что понял в этой латыни (юридические термины я помню назубок, но вот медицина для меня — темный лес).

— А полиция-то где? — спросил лорд Блумберри.

— Вон они, милорд, улики ищут, — указал человек в кепке.

Я повернулся в ту сторону и безошибочно опознал Пинкерсона: сейчас он как никогда напоминал грача, вышагивающего по свежей пашне в поисках поживы. За ним семенил еще кто-то, помощник, должно быть, а суперинтендант Таусенд, заметив нас, поспешил навстречу.

— Виктор? Какими судьбами? — спросил он, поздоровавшись.

— По моему личному приглашению, — ответил лорд Блумберри, не дав мне и рта раскрыть. — Вы не возражаете, я полагаю?

— Гхм… Нет, разумеется, но…

— Что-нибудь удалось найти? — перебил лорд.

— Ничего, — ответил суперинтендант, явно решив ничему не удивляться. — Пинкерсон, правда, не сдаётся, но… Дерн плотный, его еще и утоптали вчера. Следов — море, но по ним невозможно понять, днем приезжал кто-то или ночью.

— Собак пытались пускать? — спросил лорд Блумберри все у того же хмурого типа в кепке.

— Точно так, ваша милость. Только они не понимают, какой след брать, — сказал тот и сплюнул в сторону. — Мистер Таусенд правильно говорит, всё перепутано. Да и откуда его брать, тоже поди пойми!

— Что скажете? — обратился тот к суперинтенданту.

— Изначально я ставил на неосторожное обращение с огнем, — задумчиво ответил Таусенд. — Эти двое сторожей жгли ночью костер, курили, опять же.

— И наверняка пили, — вставил я.

— И пили, — согласился он. — Причем что-то очень забористое и наверняка крепкое. Не сидр, не пиво… Джин, возможно.

— Угу, коктейль «Лунное сияние»[4], - буркнул лорд. — Разило за милю!

— Но фляжка при себе была только у одного, — добавил Таусенд, — и в ней еще плескалось не меньше половины старого доброго виски.

— То есть версию о неосторожности вы уже отбросили? — поинтересовался я.

— Почему вы так решили?

— Ну как же: сторожа пьяны в хлам, хотя фляжка не опустела, доктор пишет, что, вероятно, им подмешали какое-то снотворное или наркотик… Да даже если бы они выпили столько, чтобы проспать до сих пор, где то, из чего они пили? Никаких осколков не нашли?

— Ничего подобного, ни бутылок, ни фляг, — вздохнул Таусенд. — И вы правы, Виктор, вряд ли их небрежность могла стать причиной этого пожара. Костровище в отдалении, во-он там, и дерн предусмотрительно сняли, рядом стоит ведро с песком, и кто-то — сами сторожа или некто третий — озаботился засыпать угли. Вряд ли они долго жгли костер — не из чего. Только то, что они принесли с собой да какой-нибудь горючий мусор.

— А нашли их где? Рядом с костровищем?

— Да, они спали прямо на земле, даже не расстелив одеяла. Окурков нет, скорее всего, сторожа бросали их в костер.

— Сдается мне, — проворчал лорд Блумберри, — этот некто побоялся взять грех на душу и сжечь двоих ни в чем не повинных людей заживо.

— Там только трава кругом, вряд ли бы они…

— Они бы не пострадали или отделались парой ожогов, если бы не спали непробудно! — перебил он. — А в таком вот скотском состоянии, подозреваю, им можно пятки поджаривать, они не сразу проснутся! Так что они виноваты, конечно, — в том, что надрались невесть с кем и забыли о своих обязанностях. Но за это я с них спрошу отдельно!

Я осмотрелся, отошел в сторону, поглядел на унылый черный луг и вернулся к собеседникам с вопросом.

— А почему сторожа развели костер так далеко? Что бы они увидели в темноте, если бы кому-то вздумалось шастать по лугу?

— Так ночь была ясной, — пояснил лорд, — луна светила. Любая фигура на лугу как на ладони, спрятаться негде. Ну разве что под трибунами, но что там брать? Мусор? Доски воровать? Так их без шума не оторвешь, сколочено на совесть.

— Это точно был кто-то, кого сторожа знали, — изрек Таусенд. — Я имею в виду того, кто угостил их выпивкой.

— Логично, — согласился тот. — Они не из пропойц, которые хоть керосина, хоть ослиной мочи хлебнут, если им предложат задаром. Да и не стали бы пить невесть с кем! Как это вообще выглядело бы? Пришел кто-то среди ночи… а тут и жилья поблизости нет, значит, с дороги или через луга, и предложил выпить? Смешно представить!

— Ерунда получается, — пробормотал я. — Что же, этот таинственный отравитель… ладно, усыпитель не понимал, что сторожа проспятся и вспомнят, кто их угощал? И ни у кого не хватит соображения сложить два и два?

— Ох, мистер Кин, вы бы знали, до чего преступники наивные бывают! — выпалил рядом Пинкерсон, заставив меня вздрогнуть. И когда он умудрился подкрасться?

Инспектор был чумаз до невозможности, а в руках держал пучок горелой травы, мятую рекламную листовку и обрывок грязной тряпки.

— Вот как сейчас помню одного карманника, — сказал он, — стащил часы у хозяина паба, а потом к нему же пропивать их явился! А вы говорите — на шаг вперед подумать…

— Пинкерсон… — страдальчески произнес Таусенд. — Что это у вас?

— Улики, — совершенно серьезно ответил инспектор и вытер взмокший лоб сгибом локтя, оставив на коже черный след.

— И о чем вам говорят эти улики? — совсем уж обреченно спросил суперинтендант. — Кстати, а это кто? Кто допустил?

Он имел в виду щуплого паренька, который таскался за Пинкерсоном и безостановочно строчил в блокноте.

— А? Это со мной. Джерри Ламберт, начинающий репортер, — сказал инспектор. — Его, понимаете ли, посылают описывать случаи… ну там, лиса кур подушила или еще что. А тут настоящее дело, о котором взрослые коллеги еще не пронюхали!

— Пинкерсон… — простонал Таусенд, закрыв лицо рукой.

Ламберт испуганно улыбнулся и попятился. Если Пинкерсон напоминал грача, то этот субъект более всего походил на тощего воробья: маленький, ростом едва по плечо инспектору, черты лица мелкие, носик остренький, глазки темные, быстрые, усики едва заметные, сам взъерошенный — рыжевато-соломенные волосы торчат из-под картуза во все стороны, тонкая, действительно птичья шейка свободно болтается в воротнике поношенного пиджака, а мешковатые штаны держатся, по-моему, только за счет подтяжек.

Да уж, настоящий птичий двор, невольно развеселился я. Длинноносый голенастый Пинкерсон, воробей-репортер и я с моей вполне птичьей манерой смотреть на собеседника одним глазом. (Надо, кстати, изжить эту привычку, она мешает, как я недавно убедился.)

— Без согласования он даже не чирикнет, — заверил инспектор, и я ухмыльнулся. — Так вот, джентльмены, улики! Во-первых, трава. Поглядите сами…

Он сунул нам под нос пучок горелой стерни.

— И что в ней такого? — не понял Таусенд.

— На ней след! — воскликнул Пинкерсон. — Смотрите… неужели не видите? Вот же… и вот…

— Это просто земля.

— Нет, джентльмены, это не просто земля, это глина! — торжествующим тоном произнес инспектор. — Где вы видите вокруг глину? Милорд, скажите вы, вы лучше знаете свою землю!

Тот присмотрелся, нахмурил брови, пожевал губами, потом сказал:

— Это не глина. Больше похоже на спекшийся от жара ил.

— А вы ведь говорили о том, что там, дальше, этот луг заболочен, — вспомнил я. — Инспектор, вы хотите сказать, что преступник пришел с той стороны и принес на обуви этот ил?

— Именно!

— С тем же успехом наследить могли сторожа, — скептически сказал Таусенд, — если шли напрямик от поместья.

— Нет, они были на велосипедах, — покачал головой лорд Блумберри, — а там не больно-то проедешь, по кочкам. Если даже и так, там должны были остаться следы шин, а на шинах, на спицах…

— Следы ила! — радостно воскликнул Пинкерсон и устремился к лежащим поодаль старым велосипедам. — Нет, господа, взгляните сами! Тут только пыль, рыжая, ничего общего с илом! И велосипеды явно не протирали… Надо будет узнать, какие следы на брюках и ботинках сторожей, что ж я сразу-то не посмотрел, болван…