Кира Иствуд – Омега для Альфа Мужей (страница 24)

— Но вы ведь тоже понимаете, вианы… — я сделала глоток. — Первое впечатление исправить сложно.

— Но ведь никто не мешает попытаться, — хмыкнул Ордел, пододвигая ко мне тарелочку с кофейными и сливочными пирожными, — Мы готовы оформить тебя как официального сотрудника крейсера. Предоставить любые мощности для исследований. А заодно вместе решим проблему корабля. Это поможет твоей карьере, Ария. И даст возможность подумать о нас… как о партнёрах.

— А мы сделаем так, чтобы тебе всё понравилось, — неожиданно горячо выдохнул мне на ухо Хант. — Ты ничего не теряешь, Ария. Даже если проработаешь так пару месяцев — это засчитается за элитный стаж. И после ты сможешь устроиться куда угодно.

Ох…

Я сделала ещё глоток кофе.

Мысли метались.

Маршалы были теми ещё искусителями!

Всё это звучало ужасно логично! Но почему тогда я чувствовала себя кроликом, которого морковкой заманивают в клетку.

Я не хотела даже слушать маршалов, но часть моего шиарийского сознания уже ухватилась за предложенные варианты и радостно жонглировала ими. Ведь если сейчас уеду — похороню карьеру. Раз детей всё равно решила оставить, то, может, пара месяцев ситуации не изменят? Живота видно не будет… И на таком раннем сроке капитаны ничего не учуют… наверное.

“Нет, Ария! — вспыхнуло в разуме упрямство. — Они тебе сейчас наобещают золотых гор до небес! А потом вообще не позволят сбежать!”

Будто почувствовав мои сомнения, Хант вкрадчиво добавил:

— Посмотрите на наши хвосты, виана. И скажите как психолог — разве это не будет жестоко — разлучить их сейчас?

Я опустила взгляд, найдя глазами плотную чёрно-серебряно-золотую косицу, в которую сплелись три наших хвостика. Это состояние называется “хвостовое запечатление”. Сила “запечатления” со временем ослабевает, но разлучать надолго хвосты прямо сейчас — и правда будет жестоко. После такого можно даже поймать депрессию, когда хвост просто откажется слушаться, и будет печально волочиться по полу.

Мои барьеры пошатнулись.

Хвостики не заслужили такого…

Но всё же…

Я отпила ещё глоток кофе, а когда Ордел протянул мне кусочек пирожного на двузубой вилке, я вместо возмущения, обхватила сладость губами, затянула в рот.

Восхитительная нежная текстура кофейного крема заполнила рот.

Было очень вкусно.

Капитаны не сводили с меня внимательных взглядов.

Они ждали моего решения.

Я прочистила горло.

— Кхм… ладно, я…

И тут по кораблю прокатилась вибрация. И сразу же под потолком раздался синтезированный голос:

“Внимание! Шлюзы открыты! Внимание — производится стыковка к порту 7! Прибыл проверяющий из Академического блока… Люциан Грей”.

Моё сердце пропустило удар, перед глазами на миг потемнело.

Люциан Грей был моим профессором в Академии… Тем самым подлецом, который меня домогался! И я ненавидела его всей душой!..

Мы встречаем Люциана Грея возле седьмого стыковочного шлюза. Здесь собрались капитаны, два их первых помощника и я — спрятавшаяся за широкими спинами мужчин.

Я убеждаю себя, что прибытие подлеца-профессора меня не пугает. Что он больше надо мной не властен, но не так-то просто переступить через собственный страх.

Люциан Грей не просто мелкая сошка, он близок к элите Союза. Раньше я восхищалась им — ведь он участвовал в разработке устава Академии, много сделал для установления отношений между шиарийцами и людьми. Я даже слышала, что в его крови есть примесь драконоидной расы, наверное поэтому он так уверенно держался с шиарийцами, будто их тяжёлая аура его совсем не напрягала. И весьма хорошо умел устанавливать ментальный блок, да и пси-силами некоторыми обладал.

И тем больнее ударило меня разочарование, когда на закрытом экзамене он Люциан Грей посмотрел мне в глаза и положил на моё колено свою ладонь.

Помню, как оторопела. Похолодела нутром.

— На какую оценку хотите сдать мой предмет, виана Ария? — с гаденькой улыбкой спросил Люциан и повёл ладонью выше, забираясь своими мерзкими пальцами под край моей форменной юбки.

А дальше всё как вспышками.

Помню, как я вскочила.

Помню, как ударила хвостом.

И очень-очень хорошо помню, как, держась за покрасневшую от хлёсткого удара руку, профессор процедил: “Неправильный ответ, Ария”.

А после пообещал, что я пожалею об оскорблении, которое ему нанесла. И что не стоит жаловаться родителям — потому что он знает мой секрет. Если открою рот, мне быстренько аннулируют диплом, семье выпишут огромный штраф, а меня отправят на позорные исправительные работы длинною в год.

Какой секрет он знал? Я не стала спрашивать… Сделала вид, что не понимаю о чём он! Но очевидно — профессор имел в виду омега-ген! Больше мне скрывать было нечего.

В итоге, экзамен я сдала в обход — в другой группе, но Люциан от меня не отстал. Он лично подписал моё назначение для практики на самый сложный шиарийский крейсер. Помню — на объявлении мест практики он так смотрел — будто ждал, что я не выдержу, начну умолять изменить решение. Но я спрятала эмоции и только улыбалась якобы радостно. Позже Люциан написал мне на коммуникатор, что “Если будут проблемы, Ария, ты всегда можешь обратиться ко мне”.

Ага! Как же!

Конечно, я проигнорировала сообщение!

Отправилась на крейсер! Я правда очень старалась. Я знала, если мне зачтут практику, то уже не важно — есть у меня ген или нет — после диплом уже не отберут. Максимум — выпишут штраф, а с этим я как-нибудь справлюсь. Люциан потеряет власть надо мной.

А что в итоге?.. он заявляется прямо сюда?

Зачем? Чтобы шантажировать меня? Как мне справиться с ним?

Как же всё это не вовремя!!!

Я стиснула зубы.

Сжала кулаки.

А мой золотой хвостик выгнулся напряжённой дугой.

Раздался металлический лязг. Стальные лепестки шлюза разошлись в стороны. И на крейсер “Трон” ступил высокий, смуглый коротко стриженный мужчина средних лет — таких, когда уже появляется седина, но сил на подвиги (или подлости!) ещё достаточно. Одет он в белый академический китель со знаками отличия, белые брюки дополняют образ “миротворца”. На лице самое дружественное выражение.

Он кланяется шиарийцам, как того требует этикет.

Ну просто — образец радушия. Ангел во плоти! Образец вежливости и участия. И даже одежда настолько белая, что режет глаз. Но меня это больше не обманет. Я знаю — это всё только маска.

Капитаны стоят спиной — и я вижу, что их хвосты тоже напряжённо выгнулись, возможно, перехватив моё настроение. Я тщательно скрыла эмоции на уровне пси, но хвосты могли перехватить. Они порой куда чувствительнее.

— Приветствую, вианы, — вежливо говорит профессор, протягивая руку. — Меня зовут Люциан Грей. Я проверяющий от Академии и уполномоченный Союза.

На его протянутую руку капитаны словно не обратили внимание. И Люциан опустил её, ничем не выказывав обиды.

— Приветствую. Наши имена вы знаете, — Хант небрежно нарисовал хвостом восьмёрку. — В чём цель вашего визита?

— Я прибыл как наблюдатель, должен оценить работу нашей адептки, а также составить отчёт по пси-состоянию крейсера… Имперская служба контроля живых ядер обеспокоена нестабильными волнами, исходящими от корабля.

— Заверяю, с крейсером всё в полном порядке, — рыкнул Ордел.

— Не сомневаюсь, вианы, — Люциан понятливо кивнул, словно был на стороне маршалов. — Уверен, это ложная тревога. Но мы все вынуждены подчиняться протоколу. И именно поэтому я здесь. Разрешающие и разъяснительные документы были направлены заранее. Благодарю, что позволили пристыковаться… Хоть это и потребовало больше суток.

“Потому что корабль задраил люки”, — поняла я, вспомнив недавний разговор с капитанами.

— Процедура проверки затянулась, — спокойно ответил Ордел. — Сами понимаете, это не гражданский крейсер.

— Конечно. Я так и понял… Вижу, что с узлом стыковки всё в порядке, — он окинул взглядом отсек и увидел меня. — О, виана Ария, вы тоже тут. — И улыбнулся.

Неприятно так — холодно, как рептилия.

Меня аж передёрнуло.

Обернувшись на меня, капитаны впились в меня горящими взглядам. И, должно быть, всё же уловили моё нервное состояние, потому что глаза их потемнели, а хвосты хищно щёлкнули кончиками…