Кира Иствуд – Омега для Альфа Мужей (страница 20)
Просто “вот такие здесь психованные капитаны”, — было написано на её лице.
А уж когда она в какой-то момент разговора закатила на нас глаза — то желание вывести её на эмоции вспыхнуло в нас с братом одновременно. Сорвать с неё эту маску “профессионала”! Посмотреть, наконец — что под ней. Правда ли она не понимает, почему мы не хотим ходить к ней на сеансы — или притворяется? К какой бездне ведёт эту игру?!
Так что мы перестали сдерживаться.
Вывалили на неё новость про увольнение… И она ударила Арию под дых.
На самом деле я был почти уверен, что она прекрасно видит, к чему всё идёт. Как можно не понять? Хватит уже ломать комедию! И её шок стал для нас с Орделом сюрпризом. Девушка побледнела, потом покраснела. Задрожала, а в её глазах сверкнули злые слёзы.
Я почти испытал укол вины, но потом психологиня открыла рот и вылила на нас такой ушат грязи, что даже мой заслон пробило. Она высказала нам всё, чем недовольна. Прошлась по каждому пункту. Её хорошенький золотистый хвостик рисовал гневные круги.
Как будто это не с её приходом началось бесконечное безумие!
— Где мне, убогой, — выкрикнула она, — консультировать таких великих и ужасных героев-капитанов-нужное-подчеркнуть?! А ничего, что вы ОБА собственные хвосты приструнить не можете?
Попадание было в точку.
Для шиарийца нет ничего оскорбительнее, чем указать на неспособность контролировать хвост. Это практически обвинение в профнепригодности на управляющую должность.
Я сжал челюсти. Но Ордела накрыло разом и куда сильнее. Его бурлящий раскалённый гнев волной захлестнул меня через наше общее пси. Задрожали нано-панели на стенах. Хвосты гневно щёлкнули кончиками. Жар прилил к лицу.
Я сам не понял, когда мы с братом оказались на ногах и обступили Арию, почти прижимая её к стене. А эта хрупкая полушиарийка, вместо того, чтобы сбежать, только выше подняла подбородок.
Глупышка. Кто угодно бы отступил.
И правильно бы сделал.
Контроль шиарийцев сильно переоценён.
Конечно, ни один из нас не причинит вред женщине, но это всё равно опасно. Псионическая сила подвержена спонтанной реакции на эмоции. И сейчас от её концентрации дрожал воздух. Достаточно неосторожной мысли, чтобы он загустел и лишил Арию кислорода, или чтобы сорвал со стены пару пластин.
Ей стоило бы убраться отсюда.
Но вместо этого девушка продолжила бросать нам вызов. Что лишь сильнее распаляло инстинкт, который требовал подчинить, сломить, заставить непослушную самку склонить голову, а лучше — упасть на колени.
— Как вы прошли медкомиссию, если у вас так притуплен инстинкт самосохранения? — процедил я.
— Забыла субординацию, человечка?! — рычал Ордел.
— Я шиарийка. И раз вы меня уволили, то субординацию соблюдать не обязана, — и виана так выпрямилась, что даже ещё сильнее приблизила к нам своё пылающее от возмущения личико.
Ордел продолжил что-то резкое рычать, она — возмущённо отвечала, а я завис, потому что неожиданно вдохнул её запах — наконец-то распробовав его. И он сразу проник в кровь. Пульс, и без того бешеный, разогнался, едва не сталкивая меня в боевую фазу.
Запах был невероятным.
“Хочу вдыхать его каждый день”, — промелькнула странная жадная мысль.
Где-то здесь у меня произошло первое “замыкание”.
Взгляд упал на губы девушки, на то как они сладко размыкались и сжимались. Хотелось попробовать их на вкус. А как маняще выглядела её нежная шейка. Аж в голову жаром ударило, до того захотелось прижаться к этой белой коже губами, поймать ниточку пульса, а руками обхватить эту стройное тело, прижать к себе. Она дышала часто-часто, так что её аппетитная грудь вздымалась, соблазнительно натягивая комбинезон.
Я сам не понял, в какой момент мой хвост обвил талию девушки и притянул, вжав в мой торс, и я, наклонившись, снова вдохнул её пьянящий аромат… Она ненавидела меня в этот момент — я это чуял, ощущал на уровне пси. Иррационально захотелось это исправить. Как-то отмотать назад наши с братом грубые несправедливые слова.
Ведь очевидно, что эта девочка притягивала нас как магнит.
Она была идеальна… Я чувствовал это как никогда ясно, сжимая её талию своим хвостом. В этом была какая-то правильность, которая вдруг успокоила внутренний тревожный звон и угомонила корабль.
Но, видимо, мне уже не хватило ресурса на обдумывание этой мысли. И вместо чего-то дипломатичного, как и престало делать, мне — стабилизирующему звену в близнецовой паре, мои губы сами произнесли чистую, вульгарную неприемлемую правду:
— Мы с братом ошиблись… насчёт ширины ваших бёдер. И ёмкости малого таза… Они идеальны.
Когда я сказал это сладкой девочке, что её бёдра идеальны — чёрные зрачки Арии поражённо расширились, губы сжались в линию.
Она задрожала и вдруг замахнулась.
Её ладонь ошпарила мою щёку. А я это допустил. Хотя рефлексы позволяли мне остановить…
Но в глубине души я жаждал её прикосновения. Хоть даже и такого.
И она прикоснулась ко мне.
Пощёчина вышла звонкой… И окончательно выключила мой разум.
Словно тумблер перещёлкнуло. Цепь, соединяющую моё звериное и человеческое, оборвалась.
Виана испугалась — что-то такое увидела в моих глазах. И чтобы её успокоить, я взял её руку и осторожно прикоснулся губами, пытаясь показать — она может не бояться меня. Ведь я хочу поцеловать каждый участок её кожи.
Я запоминал каждую деталь, нежность её тёплой кожи, сладкий свежий запах кого-то земного сливочного десерта и схваченным морозом цветов.
Так пахнет идеальная женщина.
Та, женщина, что обязана быть моей. Нашей.
Ордел переместился Арии за спину.
— Виана, — спрашивал он, принюхиваясь к шее полушиарийки, — Ария… чем от тебя пахнет? — мой брат тоже чувствовал этот умопомрачительный запах. А потом мягко обнял нашу Арию сзади. Вжал и в своё тело тоже. Теперь она была между нами, и это было правильно. Так правильно, что голова кружилось.
В фокусе внимания была только она — её трепещущие ресницы, приоткрытые губы, её невероятный запах.
Хвост Арии прильнул к нашим хвостам, сплёлся косицей. И снова это чувство — так и должно быть. Как же она идеальна… Это же яркое полное удовольствия чувство я считывал с пси-поля брата.
Я целую руку Арии. И каждое касание к её коже пьянит. Хотя разум уже и так разбит на осколки. Я что-то говорю… Фрагмент выскальзывает. А в следующий миг я уже целую Арию с чувством, будто ступил в бездну. И лететь вниз оказалось до безумия прекрасно. А она… отвечала на мой поцелуй. Робко, нежно, но отвечала.
Ордел обнимал и ласкал её сзади. И это было невероятно. Будто сгорая от жажды — мы дорвались до свежей воды. И Ария нас не отталкивала, наоборот — тянулась, выгибалась, впускала мой язык в свой ротик, охотно позволяла нам с братом себя касаться. Она тоже нас хотела.
Мы с Орделом весьма смутно помнили, а в чём собственно была проблема?
Какая вообще может быть проблема с этой сладкой самочкой, которая так идеально для нас подходит. Которая так смело противостояла, не побоялась даже ударить, да она смелее некоторых чистокровных шиарийцев.
Брат, как и я, недоумевал, почему мы вообще ждали. Зачем оттягивали и отрицали? Она идеальна для нас, а мы для неё. Эта маленькая полу-шиарийка со взрывным упрямым характером. Она наша и только наша. Вкусная, нежная… и так ярко отзывается нам, хочет нас, тянется.
Наши хвосты сплелись крепче, как и наши тела.
Псионическая энергия бурила вокруг. Затапливала комнату.
Время перестало иметь значение.
И только когда мы с братом нежно взяли эту сладкую девочку — я отчётливо понял — мы её не отпустим. Никуда и никогда.
“Она наша”, — одновременно считал с поля брата.
Мы нашли нашу мианессу.
Та ночь была соткана из пылающих непристойных картин.
Я запомнил запах и вкус Арии, запомнил её юное, прекрасное тело на ощупь — и всё это запечатлелось в моём сознании рывками. Точно в нервно мерцающей аварийной подсветке.
Мы брали её. И я точно знаю: она была с нами счастлива. А потом она просто сбежала.
А мы спали крепко, словно наши тела и пси восстанавливались после тяжёлого отравления или болезни. И Ария просто ушла, а система безопасности корабля это допустила.
Немыслимо.
А дальше — всё становилось только хуже.
Ария отталкивала нас, возмущалась. Всячески транслировала пронзительно-болезненное для нас откровение: она сожалеет о том, что между нами произошло.