Кира Иствуд – Искупление злодейки 2 (страница 2)
– …и мамой, – неуверенно добавила Виктория, но потом улыбнулась шире. – Мы всегда будем друзьями, Эли.
Белокурая девочка чувствовала, как тепло этой клятвы растекается по её телу, заглушая холодный смех тени. Где-то вдалеке раздался особенно истошный собачий вой, а следом – женский крик. Виктория вскочила и протянула руку подруге:
– Пойдём! Моя мама сегодня делает блинчики. И тебя угостит.
– Правда? – Эли широко счастливо улыбнулась. Она очень хотела блинчиков.
– Конечно! – Виктория потянула её за собой.
***
Полгода спустя Эли сидела на том же месте у реки, сжимая в руках яблоко – единственную еду за последние два дня.
Её голубые глаза были опухшими от слёз.
…они приехали за Викторией на роскошной карете, которую тащили два белоснежных коня. Элиза плакала и цеплялась за подругу, но взрослые были непреклонны.
"Ты моя дочь. И больше не должна общаться с этими… созданиями из трущоб,"– высокомерно заявил отец Виктории, который оказался из аристократов.
Сначала Вики украдкой выбегала к месту их встреч – в переулок за воротами её шикарного нового дома. Приносила еду и рассказывала о новой жизни, даже дарила книжки и показывала, как читать буквы. Она обещала, что уговорит отца, и Элизу обязательно возьмут в дом – да хоть бы и служанкой!
Но вот… Вики начала приходить всё реже. И однажды… вовсе не пришла.
Потом не пришла снова. И снова. И снова… А потом на месте встречи появился светловолосый мальчик с жёстким взглядом.
«Хватит здесь шнырять! Моя сестра не желает общаться с грязной безродной девкой, – сказал он. – Ещё раз покажешь нос, и тебя погонят плетьми!»
На следующий день, когда Эли вновь пришла, он исполнил угрозу.
А Виктория так никогда и не появилась.
«Не смогла…» – подумала девочка, сидя у реки.
«Не хотела, – исправила её тень. – Возможность всегда можно сыскать. Ты бы на её месте обязательно нашла способ. Разве не так?».
Тень была права.
Девочка свесила голову на грудь.
А потом крепче стиснула яблоко, впиваясь ногтями в кожицу. И вдруг швырнула его в воду. Зло стёрла слёзы.
Клятвы. Обещания! Они ничего не стоят! Все предатели! Все!
Обида душила. Рвала на части.
Тень обняла малышку за плечи.
«Верь только мне, Элиза. Только я не предам. Только я всегда буду рядом… Я позабочусь о тебе. О нас. Всё изменю. Заставлю их пожалеть… Ты получишь всё, чего достойна… Просто прими меня в своё сердце», – нашёптывала она, приживаясь ледяной щекой к плечу Эли.
Слова ядом проникали в кровь маленькой девочки…
Ей было так больно от предательства подруги, что она ничему не сопротивлялась. И сама не заметила, как холод тени полностью переместился внутрь её тела. Окутал разум плотной дымкой обиды и гнева. Вонзился в сердце ледяным осколком. Заговорил её ртом.
– Я достойна… – сказали губы маленькой девочки.
И растянулись в улыбке-оскале.
В речной воде мелькнуло отражение…
То было светлое лицо белокурой девочки, которая билась о водную гладь. Билось и кричало.
***
Дорогие читатели!
Этот пролог – кусочек из той жизни, где Элиза стала той самой злодейкой. Прочитать об этом можно в книге «Я стала злодейкой любовного романа», где Элиза – второстепенный персонаж.
Ваша Кира Иствуд
Глава 1.1
Дейвар
Волки притащили меня в свою темницу. Защёлкнули кандалы, прибили ладони к стене. И оставили одного.
Так прошёл день… два… три… год. Вечность. Я потерял счёт.
Тьма сжимала виски.
Холод проникал в кости.
Мышцы ныли так, словно в них впивались тысячи игл.
Пронзённые ладони онемели до бесчувствия.
Казалось, если согну конечности, раздастся хруст крови, заледеневшей в жилах. И крошево разойдётся по сосудам, порвёт вены, в клочья растерзает сердце.
Тяжело было даже поднять голову. Каждое движение отзывалось тупой болью.
Боль-боль-боль…
Но я не бежал от неё. А принимал как друга. Держал её за протянутую руку, балансируя на краю тьмы. Желал наполниться болью до краёв, чтобы кроме неё ничего не осталось. Ведь она перегнивает в ненависть, а та кристаллизуется до ледяной беспощадной решимости… вырезать всех в этой ведьминой дыре. Остановить каждое сердце. Оборвать каждую жизнь. А потом сжечь это место дотла. Так стоило поступить с самого начала.
Я предвидел, что случится, когда вступал в переговоры с бездновыми волками. Но, как велит кодекс бури, дал им выбор. И волки выбрали смерть.
Угол моего рта дёрнулся, приподнялся. Я оскалился в сумраке камеры. Зверь внутри раздражённо ударил хвостом, зарычал. Цепи хищно лязгнули в глухом безмолвии темницы.
Да. Волки облегчили мне задачу. Так даже лучше. Семя зла сгинет вместе с глупцами, что его пригрели! У ведьмы не будет шанса сбежать… Возможно, она ещё не вошла в полную силу, но скверна, с которой я когда-то смешал свою кровь, горела, подсказывая – плод той женщины близко.
Совсем рядом…
Совсем…
Мысль ускользнула.
Тьма обступила.
Череп словно превратился в ледяную глыбу, которую кто-то медленно сжимал в тисках. Зверь внутри зарычал. И начал биться в клетке из человеческой плоти и костей, требуя свободы. Но тело не слушалось. Отказывалось оборачиваться.
Никаких когтей, никакой шерсти – только человеческая кожа, липкая от пота и крови. Стальные кандалы. Тёмная камера.
Сколько я здесь? Я не мог понять.
Воспалённый разум плыл.
И вместе с ним размывались сырые стены темницы.
Узкое окно под потолком внезапно озарилось бледным светом. Снежинки, кружась, падали, таяли на камнях, и в этом мимолётном сиянии явилось видение прошлого…
…узкие улочки вдоль низких каменных домов, диск жёлтого солнца… и моя старшая сестра Каиса, которая растила нас с братом после смерти родителей. Её коса, похожая на чёрную реку, струилась между лопаток.
Сестра была высокой, гордой, красивой, переполненной искрящейся жизнью. Я смотрел на неё снизу вверх, словно вновь был ребёнком восьми лет.
С другой стороны вприпрыжку шёл Айсвар, которому было и того меньше, он едва доставал мне до плеча. Румяное лицо брата покрывали пятнышки, как у барса, за его спиной качался такой же пятнистый хвост, потому что Айсвар ещё плохо управлял оборотом в зверя.
Каиса вечно по-доброму над ним потешалась.
Она вообще часто смеялась с тех пор, как мы год назад перебрались в это селение. Тут было куда спокойнее, чем у границ.