Кира Хо – Свободное падение (страница 4)

Я закатываю глаза и цокаю, привлекая этим её внимание. Тихий стоит как придурок и хлопает глазами, не понимая, что только что она назвала его красавчиком. Виолетта хмыкает и проходит мимо друга, усаживаясь на диван в отдалении от всех. Но Макс не теряется и садится рядом с ней.

Усмехнулся. Даже интересно, что из этого получится.

Я сел напротив Тихого, рядом с блондинкой, что нарочно вытянула длинные ноги на высоком каблуке. Кто вообще одевает такие туфли на тусовку за городом?

Сестрёнка вон молодец: одела белоснежные сандалии с красным педикюром, за который случайно зацепился взгляд, и сидит довольная.

На столе стояла куча бутылок и стаканов, а потому наливаю себе виски в свободный и делаю большой глоток. Откидываюсь на спинку дивана и выдыхаю. Стараюсь не смотреть, как Макс закидывает руку на плечо Виолетты, но взгляд сам цепляет этот момент.

Блондинка, имя которой мне незнакомо, облокачивается о моё плечо и тихим голосом спрашивает:

– Ты скучал?

Скучал? Ты, блять, кто вообще?! Но вслух не говорю ни слова и просто улыбаюсь ей.

Наманикюренная рука с длинными ногтями скользит по моей грудине, обтянутой светлой футболкой, и только я хочу остановить её, как голос подаёт Жека:

– Давайте хоть сыграем, – и довольно улыбается.

– Опять в правда или действие? – вторая тёлочка с красными волосами закатила глаза.

– А давайте, – поддержала та, что висит на мне. – У нас новенькая, будет весело.

Я смотрю на Виту. Голубые глаза упёрлись в мои. Ждёт, что я остановлю их? Не, не в моих принципах рушить веселье.

– Ну, тогда я начну, – Жека поворачивается к Тихому, что сидит справа от него, и спрашивает: – Правда или действие?

– Действие, – хмыкает Макс и садится удобней, не убирая руку с Виткиного плеча.

– Покажи свою самую стрёмную тату, – усмехается Жека.

– Да фу-у, – верещит та, вторая.

А Тихий тем временем встаёт, снимает штаны и, приспустив трусы, являет взору всех нас татуху “глаза” на ягодице.

– Dios mio17, – со смехом говорит Виолетта, наклоняясь, чтобы получше её рассмотреть. – Сколько тебе было, когда ты её набил? Десять?

– В прошлом году, – довольно говорит Макс и одевается, усаживаясь обратно. Застегнул ремень и повернулся к сестре. – Ты целочка?

Я аж вискарём подавился. Блондинка сидит хлопает меня по спине, а остальные прячут смешки в кулак.

Думал, Вита обидится или расстроится, ну, на крайняк, разозлится, но она широко улыбнулась.

– Если хочешь узнать такие подробности, то нужно приложить чуточку больше усилий, capullo18, – на последнем слове я рассмеялся, вспомнив, сколько раз Виталя называл меня придурком, пока я всё же не додумался узнать значение этого слова. – А я выбираю действие, – довольно закончила она, перекидывая ногу на ногу и поправила юбку.

– Окей, – Тихий широко улыбнулся. – Пошли в комнату, покажешь, что умеешь.

И снова я ошибся в расчётах! Я думал, что она настолько отбитая, что пошлет его нахуй! Но Виолетта встаёт, разглаживая видимые только ей складки на юбке, поворачивается к Максу и с широкого размаха бьёт его ладонью по лицу.

Вот настолько она отбитая.

Несмотря на громкую музыку, в комнате настала оглушающая тишина. Настолько, что было слышно пролетающую мимо муху. Только звон пощечины все еще висел в воздухе.

Тихий медленно встаёт и поворачивается к Вите…

Сумасшедшая девчонка

Я тоже встаю и двумя резкими шагами подхожу к другу, хватая его за плечо, потому что я и этот взгляд знаю! И ничего хорошего он не предвещает.

Макс огромной лапой хватает Виолетту за шею, но та даже бровью не повела. Блять, чертова испанская кровь! Она готова лезть в драку со шкафом, защищая себя.

Хотя, пожалуй, я это одобряю. Но не в такой ситуации. Я меж двух чертовых огней!

Берусь за запястье друга, которое, кажется, пытается свернуть шею моей сестре. Везет, что Макс немного меньше меня, иначе и я бы получил.

– Тихий, отпусти, – шепотом говорю, но, похоже, что зря: он не слышит, и только глаза кровью наливаются. – Отпусти, – повторяю уже громче, настойчивее.

– Да ладно, у него кишка тонка, – усмехается Вита, которая, судя по всему, не понимает, в какой заднице оказалась.

– Замолчи, – шикаю на нее.

Они смотрят друг другу в глаза, а я на Макса. Вокруг тишина. Кажется, все кто в комнате перестали дышать, только Жека встал и напрягся. Уж он-то знает, чем заканчиваются наши стычки.

– Тихий. Отпусти ее, – все еще почти шепотом, но уже зло рычу еще раз. – Не заставляй меня драться с тобой.

Пара секунд, и рука друга разжимается. Я тоже отпускаю его, и в этот же момент ко мне подлетает блондинка, которая пару минут назад была готова меня раздеть. Только ее не хватало.

– Пошли, – тянет меня за плечо. А я не перестаю смотреть на сестру, голубые, как небо, глаза которой горят озорством.

Она вообще больная, что ли?!

– Отвали, – скидываю женскую руку с плеча и, подойдя к Виолетте, снова протягиваю ей ладонь. – Пойдем.

Действия повторяются, только ощущения другие. Меня все еще подкидывает от ее прикосновения, но теперь это чувство заглушает злость. Не будь она дочерью Витали, я бы даже не пошевелился, чтобы помочь.

Кладет свою руку в мою, и мы выходим. Я не заметил, как на выходе она зацепила бутылку вина с полки, и веду ее на второй этаж. Стараюсь идти медленнее, понимая, что Вита ниже и не успевает, но не получается, от слова совсем.

Распахиваю дверь и завожу сестру в комнату. Стараюсь держать себя в руках, чтобы разнести помещение по камушкам.

– Какого хера, Виолетта?! – взрываюсь, как только дверь за нами закрывается. – Что это, мать твою, было?!

– И с какого перепуга ты орешь на меня?! – я думал, что я громко орал, но она переплюнула. – Это твой проклятый дружок начал распускать руки, как только я вошла! Diablos! Да он только что в трусы мои не залез!

Стоит в полуметре и толкает меня пальцами в грудь. Было бы смешно от такой картины, не будь я так зол.

– А ты позволила ему это, – рычу, делая короткий шаг ей навстречу. – Не строй из себя бедную овечку! Ты сама ведешь себя так, будто готова переспать с первым встречным!

Сказал и резко умолк: женская грудь начала вздыматься чаще, а голубые глаза стали стеклянными.

Блять, придурок.

– Я просто открытый человек и не более. Но если в вашей компании это считается за вседоступность, то вы самые настоящие… idiota tonto!

Замер. Она сейчас назвала меня либо тупым идиотом, либо тупым гандоном. Вот и проявилось мое незнание испанского.

Смотрю на нее, и совесть в грудную клетку долбит. Еще несколько часов назад горевший взгляд потух и теперь на грани слез.

Меня предки убьют.

Вита отворачивается от меня и теперь смотрит в сторону панорамного окна, перед которым стоит кровать.

Сжимаю и разжимаю кулаки, борясь с собой, чтобы не подойти и не приобнять.

Во-первых, я не уверен, как будет расценен этот жест с ее стороны; во-вторых, я сам не знаю, что хочу в него заложить. Поэтому держимся на расстоянии.

– Прости, окей? Я не хотел тебя этим задеть. Просто если захочешь с кем-то потрахаться, то пусть это будут не мои друзья.

Она резко оборачивается, и вот уже глаза не стеклянные, а горящие. Подходит вплотную и, опрокидывая голову, смотрит на меня. Ее круглая грудь в белом кружеве часто вздымается и волей-неволей приковывает взгляд, а потому я не сдержался и все-таки опустил голову. Сочная, упругая, бля, да она даже выглядит вкусно.

Тонкими пальцами Вита хватает меня за подбородок и заставляет поднять глаза обратно.

– Если я когда-нибудь захочу с кем-то переспать, то не стану спрашивать у тебя разрешения, comprendido19?

Поддаюсь первому порыву и убираю с ее лица прядь, которая легла на глаза в порыве злости. Вздрагивает. Отходит на шаг назад.

– Прости, – повторяю уже растерянно.

Будто семиклассник, который остался с девушкой в первый раз наедине. Черт, мы вроде ругались. И как это обернулось вот в это?