Кира Хо – Мой Ангел (страница 4)
На ресепшене меня встречает всё та же Юля, которая буквально растекается в довольной улыбке, стоит мне только переступить порог.
– Только вас ждём, Владислав Юрьевич, – мурлычет.
– Все приехали? – хмурюсь, глядя на наручные часы.
Она кивает, но видя мой озадаченный взгляд, больше ничего не говорит.
Прохожу мимо, полностью игнорируя её. Ненавижу, когда навязываются. А ещё не имею дел с одной девушкой дважды, но для неё вчера сделал исключение. И не потому, что она какая-то особенная, просто было лень выбирать, но, видимо, Юлия всё поняла немного иначе. Об этом говорят её поджатые губы, когда я отвожу глаза, и слегка разочарованные вздохи за моей спиной, когда иду, не оборачиваясь.
В основном зале и правда уже сидят все: Эд, Макс, мой батя и отец Макса, а также ещё пара мужиков, которые с регулярной периодичностью вылизывают промежность “любимого папочки”.
– Ты заставил нас ждать… – безразлично бросает отец.
– Поздравляю, за это время ты потерял примерно пару миллионов и несколько лет своей никчёмной жизни, – отвечаю точно таким же тоном и усаживаюсь напротив него, поправляя борты пиджака. – Может, что-то интересное произошло? – добавляю с усмешкой.
Он сверлит меня своим взглядом, на который я давным-давно выработал иммунитет, но ничего не говорит. Буквально несколько секунд, а когда понимает, что эффекта ноль, то разворачивается к крупье и раздражённо бросает:
– Раздавай.
Дальше всё обычно: карты, разговоры, обсуждения и ни намёка на знакомство ближе, чем партнёры. Почему именно такой состав у участников этого мероприятия? Потому что за этим столом сидят самые богатые люди города. Буквально – первая шестёрка. Ну а Макс тут чисто как дополнение бати и хозяин клуба.
Сложно передать, сколько удовольствия я испытал, наблюдая, как отец смиряется с тем фактом, что я плюс-минус на одной ступени с ним. Кайф.
Идёт третья партия и пятая бутылка виски. Разговор с деловых сменяются каким-то бессвязным бредом, и начинаются тупые замеры членов, в которых, обычно ни я, ни Эд не участвуем. Чисто наблюдаем со стороны, как полупрестарелые тела пытаются казаться способными.
– Да тебе два понедельника осталось, – усмехаясь, выдаёт отец Макса, глядя на моего.
Мне даже не надо смотреть, чтобы знать, как его это бесит, но я всё равно перекидываю взгляд, в очередной раз, наслаждаясь тем, как рушится его самооценка.
– Мы оба прекрасно понимаем, что это не так, – хмыкает отец.
– Да брось. Молодая девка тебе по-любому не по зубам, – продолжает его провоцировать Виктор.
На этих словах отец оглядывается по сторонам и когда его глаза замирают за моей спиной, выдаёт:
– Проверим на ней.
Практически синхронно я, Эд и Виктор оборачиваемся. Я слышу два одобрительных хмыка, пока у самого перекрываются шторки. За моей спиной стоит та самая девка, что вчера вывернула мне душу своим коленом, и судя по её испуганному взгляду, она тоже помнит меня. В голове что-то щёлкает, когда глазами провожу по её ногам и выше. В башке беспорядочно и слишком шумно. Всё, что я могу – отвернуться, чтобы видеть, как рожа моего отца расплывается в довольной улыбке.
– Макс, она ведь новенькая? – спрашивает Виктор.
– Да, – кивает друг.
– Значит, её документы ещё у тебя? – встреваю в разговор.
– Да, – уже менее уверенно отвечает Макс.
– Предлагаю повысить ставки, – смотрю на папу с улыбкой. – Партия в покер. Кто выиграет – заберёт девчонку себе, вместе с документами.
Он отвечает на мой взгляд. Пронзительно, будто пытаясь откопать в нём ответ на какой-то вопрос, а когда находит, коротко отвечает:
– Идёт, – и уже поворачиваясь к крупье, добавляет: – Раздавай.
Глава 6
Этот день и без того начался отвратительно. Сначала я кое-как открыла глаза, потому что полночи была в клубе, оглядываясь каждые пять секунд, и даже когда вернулась домой, меня не покидало чувство, что мне дышат в затылок. Потом пары, на которых я сидела, словно мне по голове тяжёлым ударили, а когда снова пришла на работу, меня поставили у стены игрового зала, будто я статуя для украшения, и сказали не раскрывать рта, пока о чём-нибудь не спросят.
Из этой самой тени я увидела его. Того самого парня, чьё дыхание отпечаталось на коже неровным узором. С такого расстояния он казался ещё выше, чем вчера. Крепкое тело, обтянутое белой тканью футболки; уверенный шаг и ровная осанка. У него на лбу написано, что он родился с золотой ложкой во рту, но тем не менее, нет показухи. Кажется, пока этот садюга шёл до места за покерным столом – я не дышала… но когда поняла, что он меня не увидел, то облегчённо вздохнула.
От волнения даже не слышала, о чём шёл разговор, и не обращала внимания, сколько времени прошло с начала их своеобразного собрания. Только гипнотизировала широкую спину и волевые плечи, которые то опускались, то распрямлялись снова, и думала, что же это за люди такие, раз ради них закрылся клуб такого уровня.
Но вот когда на меня оборачиваются три головы, снова замираю, задерживая дыхание.
Его голубые глаза на миг расширяются, а затем сужаются, говоря мне о том, что он меня помнит. И, судя по тому, что его верхняя губа слегка дёргается – ему эти воспоминания не нравятся. Секунда, две, три и он отворачивается обратно.
В ушах стоит такой гул, что он оглушает, а голова идёт кругом. Единственное, что слышится слишком отчётливо – собственное сердце, что словно пытается пробить грудную клетку, а после слова, сказанные слишком ленивым тоном:
– Предлагаю повысить ставки. Партия в покер. Кто выиграет – заберёт девчонку себе, вместе с документами.
Открываю рот и закрываю обратно, издавая лишь тихий скулёж, больше напоминающий скрип двери. Мысли тут же начинают беспорядочно метаться.
Девушка. Документы.
Какова вероятность, что речь идёт обо мне?
И стоит мне сделать шаг, отрывая спину от стены, чтобы подойти и поинтересоваться, какого вообще черта происходит – в мой локоть впиваются тонкие женские пальцы. Поднимаю взгляд, натыкаясь им на Юлю.
– Молчи, – шипит она и тут же дёргает меня в сторону одной из дверей.
Как только мы оказываемся вдвоём в комнате, из моих ноздрей тут же начинает валить пар. Потому что приходит осознание – они действительно говорили обо мне.
– Какого чёрта?! – взрываюсь, всплёскивая руками.
– Не ори, – вполне спокойно говорит Юля. – Твои крики всё равно ничего не изменят.
– Ты предлагаешь мне смириться с тем, что меня продают, как оленью шкуру на базаре? – смотрю на неё, реально в ужасе. – Отдай мне документы, я хочу уйти, – вытягиваю руку, полагаясь на её благоразумие.
– У меня их нет, – пожимает плечами. – Макс забрал их ещё сегодня утром.
– И что ты предлагаешь? – моё лицо ощутимо вытягивается. – Сидеть и смотреть на эту хрень, сложа лапки? Нет уж! Не угадали! – снова взрываюсь и, разворачиваясь на пятках, делаю шаг в сторону двери.
Но как только берусь за ручку, всё та же наманикюренная рука упирается в дверное полотно, не давая её открыть.
– У тебя нет выбора, Лера, – раздаётся за моей спиной. – Просто прими как данность, что Влад захотел тебя себе. Он не привязан ни к кому, так что ты быстро ему надоешь и будешь свободна.
Разворачиваюсь, снова встречаясь взглядом с Юлей.
– Ты хоть понимаешь, что определение твоей фразе – рабство? – голос надламывается, а в глотке появляется неприятный плотный ком. – Я пойду в полицию.
– Один из присутствующих там – генерал по нашему городу, – снисходительно улыбается. – А каждый, кто там сидит, располагает таким капиталом, что, даже если ты через день будешь писать заявления, они все будут исчезать благодаря необъяснимой силе.
Чувствую, как на глазах появляются слёзы. Горькие, обжигающие. Безвыходность моего положения меня убивает, но ещё больше по мозгам долбят слова Юли… точнее, осознание этих слов. Я в ловушке.
– Ты ведь понимаешь, что сейчас удерживаешь меня силой? – хриплю, каждые три секунды стирая слёзы тыльной стороной ладони со своих щёк.
– Да, крошка, – её губы растягиваются в слабой улыбке. – И мне действительно жаль, что тебе пришлось пройти этот урок на второй день, но здесь его проходит каждый.
– И что это за урок? – шмыгаю носом.
– Мы – низшее звено пищевой цепи. И если не захочешь продаться добровольно, кто-то из них возьмёт сам. Бесплатно.
Хочется закричать, забиться в истерике, но меня будто ударили по голове – нет сил, даже чтобы дёрнуться. Все движения заторможенные, а каждый шаг до кожаного кресла даётся с трудом. Падаю в него, упираясь локтями в колени, и утыкаюсь лицом в ладони. Слёзы безостановочно льются, и почему-то я даже не пытаюсь успокоиться. Будто вся моя усталость и нервы за последнее время, решили найти выход именно сейчас.
И реву до тех пор, пока меня вдруг не озаряет:
– А если выиграет не он? – поднимаю голову, смотрю широкими от ужаса глазами на Юлю, которая каким-то образом оказалась напротив меня.
– Тогда тебе повезло меньше, – поджимает губы.
Набираю полную грудь воздуха, шарю взглядом по пространству, прикидывая, за что схватиться и двинуть по голове первому, кто зайдёт сюда, но сдуваюсь ещё до того, как попадётся что-то дельное.
Потому что буквально через минуту после слов Юли ручка на дверном полотне шевелится, а затем дверь открывается и в пороге стоит… тот самый парень.
Самодовольная улыбка расплывается на его лице, в то время как он поправляет наручные часы, а после поднимает свои ледяные голубые глаза на меня и приторно-сладким голосом говорит: