Кира Фарди – Попаданка с прицепом (страница 49)

Но два месяца в полном одиночестве наводили меня на тяжелые мысли: кот исчез не случайно. Его давно убили, а черное тельце сбросили бездну.

Дни протекали однообразно. Я просыпалась и находила воду для умывания и чистую одежду. Когда все это приносили, — без понятия. Или заходили в каморку так тихо, что я не слышала, или в вечернюю еду добавляли снотворное снадобье. Еще бы, они по-прежнему считали меня Всеведой и полагали, что мою силу можно контролировать с помощью зелья.

То, что меня держали как пленницу, но следили за моим внешним видом и состоянием, наталкивало на мысли, что я им зачем-то нужна. Я голову сломала, думая над этим, а еще искала пути к спасению. Иногда я садилась под дверью и кричала:

— Объясните, что происходит. Если вы держите меня в плену, значит, хотите что-то получить. Я готова к диалогу. Поговорите со мной!

Я слышала за дверью шаги, но раз за разом мне не отвечали.

— Ну, ладно! — разозлилась я. — Я вам покажу!

Что я им покажу, я не знала, но выбираться из этой тюрьмы надо. Я стала думать. Даже если я научусь ползать по стенам по-паучьи и подберусь к окну, мне этот подвиг ничего не даст: летать я не умею, веревок у меня нет, а значит, спуститься по отвесной стене в ущелье я не смогу. А расставаться с жизнью — планов таких не имею.

Я исследовала и туалетную дырку. От нее начинался длинный деревянный желоб, из которого в ноздри било таким вонючим смрадом, что больше походило на газовую атаку. Закрыв нос, я могла бы попробовать спуститься, но дырка была маленькая, в нее проходила только одна моя нога, да и то застревала у бедра.

Тогда остается дверь. Нужно подкараулить, когда мне принесут еду, и сбежать. Я специально не стала пить воду, а вылила ее в дырку. Потерплю один денек. На ужин мне сегодня принесли лепешки и сыр, их я тоже спрятала в нижних юбках. Всю ночь не спала и караулила под дверью тот момент, когда войдут ко мне в комнату.

Под утро не выдержала и задремала, но, как только услышала звук отодвигаемого засова, сразу встрепенулась. Я вскочила и спряталась за створкой. Вот она стала открываться, образовалась щель, и в коморку вошел высокий мужчина. Он сделал шаг внутрь, а я прошмыгнула мимо его ног и бросилась бежать.

Я неслась, как ветер по длинному коридору и слышала топот ног и крики за спиной.

— Держите Всеведу! — вопил мужик сзади.

— Где? Куда побежала?

— Вот она! Ловите!

Я выскочила во двор, и ко мне кинулись люди. Их было так много, что как я ни боролась, меня мгновенно скрутили и понесли назад в дом. Слезы беспрестанно катились из глаз, сила спала крепким сном. Сейчас я была слабее младенца.

— На цепь ее! — раздался злой голос.

Меня бросили на скамейку и, пока одни держали, другие притащили цепь каторжника, всунули туда мою ногу и заковали ее. Несколько минут, и со мной было покончено. Я осталась одна в полном неведении, как отсюда выбраться. Длины цепи не хватало до двери, поэтому я могла только от окна к туалету.

Теперь дни, проведенные в замке Хесвелл, показались мне настоящим счастьем. Уставшая от борьбы, я закрыла глаза и вызвала в памяти знакомые лица. Вот появился смеющийся Микаэль, следом вечно серьезный Бертан, озабоченный Гербад и Кисо, стрелявший взглядами по сторонам, чтобы предостеречь правителя от опасности.

— Мальчики, найдите меня! — всхлипнула я, закрывшись руками. — Бертан, я согласна быть твоей женой и родить тебе ребенка. Только спаси!

В голове просветлело. Так всегда бывает: отчаяние сменяется другими эмоциями. Слезы словно очищают мозги от шлака. Я вдруг вспомнила голос, который приказал посадить меня на цепь, как собаку.

— Не может быть, — прошептала в ужасе. — Только не он!

Глава 37

Правитель мгновенно развернулся и просверлил взглядом свиту. От резкого движения тяжелая меховая накидка, лишь накинутая на его плечи, сползла по телу и упала к ногам. Даже Кисо, привыкший давно к разным состояниям своего друга, сделал шаг назад, настолько вид полуобнаженного Бертана был сейчас грозен.

Он, как таран, пошел на придворных дам. Они испуганно стали отступать.

— Кто это сказал? — тихо спросил правитель, но столько в его голосе было холодной ярости, что дамы упали на колени и ткнули головы в булыжник. Со всех сторон понеслись стоны:

— Простите нас!

— Мы не хотели.

— Это не мы.

— Ах, вы безмозглые куклы!

К девушкам подлетела дама Гера, бывшая во главе свиты, и стала хлестать стеком их сгорбленные спины. Придворные дамы вскрикивали и дергались от боли, но Бертану их было не жалко. Он осознавал, что слова, брошенные ему, сказаны намеренно и подготовлены чьей-то уверенной рукой, чтобы подорвать его авторитет как правителя.

— Признавайтесь немедленно! — заорал он. — Кто это сказал?

— Мой повелитель…, — выл хор перепуганных голосов.

— Если не признаетесь, все отправитесь в темницу, и я лично займусь дознанием и пытками.

— Пожалуйста, мы не знаем.

Это тоже могло быть правдой. Сказать крамольные слова мог кто угодно, даже дама Гера, которая пылая сейчас праведным гневом, колотила бедных девушек, отводя подозрение от себя.

— Мой повелитель, — выскочил вперед маленький Гербад, — нам пора. Время приступать к обряду.

— Разберитесь тут! — рявкнул Бертан, вне себя от злости.

Он даже догадывался, откуда дует ветер, но и арестовать зачинщика не мог без доказательств, а из-за этого еще больше злился. А у них с Кисо, кроме стрел и плащей горийцев, наконечников, смазанных паучьим ядом, и подозрений ничего не было. Сообразительного конюха Бертан призвал к себе сразу после исчезновения Виолетты.

Парень вошел в покои правителя, но не дрожал, не боялся, как остальные, а смело смотрел в глаза в ожидании приказа или поручения.

— Поклонись правителю, — ткнул его в спину Гербад.

Конюх нагнул голову, но без подобострастия.

— Как тебя зовут?

— Дино, мой повелитель, младший сын Евдо, смотрителя конюшен.

— Это того старика?

— Да.

— Ты сообразительный малый. Я хочу назначить тебя в отделение дознавателей, — сказал Бертан. — Справишься?

— Мой повелитель, я из семьи конюхов, — смиренно ответил парень. А дознаватели — сыновья знатных господ. Они не примут меня в свой круг.

— А тебе и не нужно дружить с ними, — вышел вперед Кисо, с которым Бертан обсудил свою задумку. — Главное, что они не знают, кто ты, и ты будешь в их среде невидимкой.

— Вы хотите, чтобы я прислуживал им?

— Да, — кивнул Бертран. — Для соглядатая это идеальное прикрытие.

— Но я…

— Не торопись отказываться, — перебил его Кисо. — Повелитель щедр на награды. Если успешно справишься со своей задачей, получишь должность при дворе.

— Как я должен передавать информацию? — спросил Дино, и правитель понял, что парень согласен.

— В покои к государю входить не следует, — ответил Кисо. — Со мной тоже лучше не общаться: будет выглядеть странно, если простой слуга станет бегать к начальнику стражи. Тимо, зайди! — он подождал, пока вошел стражник, который тоже стал тайным помощником Бертана. — Он покажет тебе место, где ты сможешь оставлять донесения. Там же будешь получать новые задачи.

Дино приступил к обязанностям на следующий день, и вот уже в течение двух месяцев Бертан по каплям и слухам собирал информацию. Узнал он и о готовящемся заговоре, поэтому приказал войскам на границе находиться в постоянной готовности. Он не собирался отдавать власть Первому Советнику просто так. Наоборот, все было готово к тому, чтобы подавить мятеж в самом зародыше.

Но и Советник не дремал. Он состыковался с Верховным жрецом и назначил день обряда, от которого Бертан не мог уже отвертеться. Эта ночь — важное событие для всего народа. Люди будут праздновать на улицах и площадях. Таверны — кормить и поить народ за счет государства. А утром все соберутся под стенами замка и будут ждать известий.

Старый лис прекрасно знал, как взять правителя измором. Новость о брачной ночи широко разнеслась по Хилле. Если Бертан откажется выполнять свои прямые обязанности, разъяренный народ начнет скандировать:

— Долой правителя! Да здравствует Первый Советник!

Именно потому Бертан раздраженно шагал в сторону покоев молодой жены. Сапоги стучали каблуками по булыжникам, полы белого халата летели сзади. Ледяной ветер охлаждал разгоряченную грудь, но Бертан не мог успокоиться.

По обычаю, царственные особы не имели общую спальню, а жили каждый в своем крыле, встречаясь только изредка для выполнения детородного обряда. Правитель, как правило, довольствовался наложницами, благо все придворные дамы были в его распоряжении, а его жена выполняла представительскую роль: сидела рядом на совместных праздниках и торжествах, но в основном занималась воспитанием принцев и принцесс.

Он влетел в покои жены, пронесся вихрем по коридору и ворвался в будуар, задыхаясь от напряжения и злости.

Здесь все было приготовлено к обряду. В дальнем углу стоял столик с канцелярскими принадлежностями: тут парочка историков будет записывать процесс обряда. Они уже приготовились к работе, но по их растерянным лицам Бертан понял, что они находятся под влиянием аромата свечей.

Жрецы, облаченные в белые одежды, стояли наготове. Их колпаки, украшенные перьями райской птицы, вызывали у Бертрана чувство омерзения. Эти перья качались в пламени драгоценных свечей, преломлялись на стенах, создавая причудливые и жуткие тени.