Кира Фарди – Огненный холостяк, или Как заставить дракона жениться (страница 33)
— А любовь? Дарители ли вы сыну любовь?
Любовь?
Ирнис задумался. Что он чувствует к ребенку, какие эмоции испытывает?
И вдруг понял: ничего. Малыш вызывал глухое раздражение, а не нежность. Ирнис просто не верил, что младенец, лежавший в люльке, его сын. Только родимое пятно в виде бабочки выдавало их родство.
«Я, наверное, плохой отец», — вздохнул он.
Принц подошел к люльке, наклонился, хотел поцеловать сына в лоб, как тот неожиданно раскрыл глаза. Огонь блеснул в темной радужке, малыш раскрыл пухлый ротик, закричал. А потом уцепился ручонками за камзол Ирниса, подтянулся и впился зубками в его нос.
— Да что б тебя скверна забрала! — закричал принц и схватился за лицо.
— Ваше Высочество, как же так? — переполошилась кормилица.
Она бросилась к люльке, где весело смеялся ребенок, потом к Ирнису. Смочила салфетку приложила ее к носу наследника.
— Я же только хотел поцеловать, — недоумевал растерянный Ирнис. — За что? Он меня не любит.
— Аэрис — игривый малыш.
— Но он спал и сопел в две дырочки. Получается, притворялся? Выжидал?
— Он еще младенец. Не приписывайте ему мысли и чаяния взрослого.
— Но я не мог его разбудить так быстро.
В дверь постучали, и принц стрелой вылетел из спальни. В гостиной его ждали Айлер и знакомый служитель. Он теребил узкую бородку, которая смешно смотрелась на юном лице, и испуганно вращал глазами.
— Что с твоим лицом? — ужаснулся друг. — Нос превратился в красную грушу.
— Неужели? Я ничего не чувствую. Сын укусил.
— А я думал, ядовитая змея, — хохотнул Айлер и начал читать стихи:
По венам яд змеиный льется,
Парализует волю и мечты.
Увы, надежда не вернется…
— Ты спятил? — перебил поэта Ирнис. — Что несешь?
Он бросился к зеркалу и тоже не узнал себя. Лицо распухло, нос увеличился вдвое, покраснел, а его кончик налился синевой. Действительно, складывалось впечатление, что ребенок не только укусил отца, но и впрыснул какой-то яд. И при этом Ирнис чувствовал себя хорошо: боли и какого-то неудобства не было.
«Неужели пояс травницы работает?» — всплыл невольный вопрос.
Глава 22
Но мысль ускользнула, словно юркая мышь. Айлер обрушился на него, заключив в медвежьи объятия.
— Прости, дружище, вырвалось! — фыркнул он, давясь от смеха. — Кто ж знал, что ты такой нежный цветочек!
Принц отлепил от себя друга, одарил его взглядом, способным заморозить преисподнюю, и повернулся к перепуганному послушнику. А тот будто усох, втянув голову в плечи.
Ирнис нутром чуял, как беднягу Токуду трясет от страха. Еще бы, вызвать в покои наследника такую мелкую сошку! Парень уже раз обжегся на Арке Познания, и вместо горы золота получил пинок под зад. А тут еще и это!
— В-вы з-звали, Ваше Высочество? — пролепетал он, заикаясь пуще прежнего.
— Рассказывай мне про леди Аврору, — приказал принц. — Все, что знаешь до последней запятой!
Принц слушал Токуду внимательно. Как никак служитель, по уши ввязавшийся в отбор невест, знал все интриги и тайны этого закулисья.
— Леди Аврора — редкой красоты барышня.
— Какая она?
— У нее волосы, как лунный свет, глаза – два небесных сапфира, фигура – глаз не отвести! В общежитии золотых невест она самая яркая звезда, затмевает всех!
— Неужели?
Ирнис заметался по гостиной. Все, что он слышал, отзывалось в нем болью и тоской по любимой Аэре! Но если это она, то почему другое имя и этот дурацкий статус? Зачем отказываться от титула принцессы Скайдора и прикидываться дочкой первого министра? Почему не пришла, не разыскала его? И зачем эти ненужные тайны с ребенком, который не признает его, принца, своим отцом?
Вопросы, вопросы, вопросы…
Как стая голодных псов, они грызли его мозг, превращая голову в кипящий котел.
— Да. Все девушки стараются угодить ей, кроме этой… деревенщины, из-за которой наш с вами план сорвался.
Послушник усмехнулся, а Ирнис передернулся: его задели слова парня.
— Ты… поосторожнее со словами, — прошипел он. — Или рассчитываешь, что наследник престола запишется к тебе в соучастники?
— Нет, что вы, что вы! — замахал руками послушник и упал на колени. — Виноват, Ваше Высочество! Прикажите меня казнить!
— Рано еще! Но, если будешь распускать слухи…
Ирнис не договорил, да это и не нужно было: Токуда чуть в штаны не наложил от страха.
— Слушаюсь, — пролепетал он.
— Леди Аврора — дочь первого министра. Так?
— Так.
— Говорят, она готовится к обряду посвящения в небесные жрицы.
— Об этом я ничего не слышал, — и тут растерянность мелькнула в глазах служителя. — Но…
— Что?
— Обряд посвящения очень строгий и требует отречения от всего мирского. Леди Аврора не может тогда участвовать в отборе.
— Вот и я о том же думаю.
Ирнис дотронулся до носа. Показалось, отек немного спал. Он рванул к зеркалу: кроме четырех предательских вмятин от зубов, вроде бы ничего страшного.
«Пояс работает! – подбодрил себя принц. – Но как, черт возьми, если в нем нет ни капли магии?»
Он сорвал пояс и сунул его в руки послушнику.
— Чуешь магию?
— Д-да, Ваше Высочество, — тот повертел вещицу в руках, понюхал и выдал: — Нет ее здесь. Пусто, как в моей голове!
— Совсем?!
Резкая боль пронзила кожу, словно молния, отразилась в щеках и висках. Принц снова кинулся к зеркалу. Отек заливал лицо, а нос из красного превращался в баклажан. Принц выхватил пояс и затянул его под камзолом, решив отныне никогда его не снимать. Что за чертовщину творит эта травница, если даже жрецы не могут ее раскусить?!
— Я хочу посмотреть на эту леди Аврору, — заявил он и направился к двери.
— Стойте, Ваше Высочество. Погодите! — закричал служитель.
Ирнис оглянулся, недовольно хмурясь. Душа пылала, рвалась за новостями, и он был готов убить за любую задержку.
— Что еще?
— Кандидатки отправились по домам готовиться к следующему этапу отбора. После коротких конкурсов осталась только треть девушек. Их отправили на десять дней домой, чтобы они могли подготовиться к испытанию силы.