Кира Фарди – Измена. Предатели должны гореть в аду (страница 4)
Щелкает смс, скашиваю глаза: телефон Мишки. «Кто-то ему пишет так поздно», — отмечаю уголком сознания, но не дергаюсь: моя поза намного важнее левого сообщения. Выдерживаю нужное время, встаю, и снова слышу сигнал смс. Смотрю на экран и холодею…
«Дорогой, ты почему…
Успеваю прочесть только три слова, как сообщение исчезает. Хватаю телефон, набираю пароль — дату нашей свадьбы, и… ничего не происходит.
Сменил? Когда? Почему? У нас же не было секретов друг от друга.
Или появился?
Руки падают на колени, от растерянности ничего не понимаю. Смотрю на мужа. С трудом подавляю желание растормошить его, расспросить, даже ударить. Уже заношу трясущуюся руку, Мишка сладко причмокивает губами, что-то бормочет под нос и переворачивается на спину. Родное лицо сейчас такое невинное, такое безмятежное…
Так и застываю с поднятой рукой. Нет, не может быть. Муж только что был так мил, так ласков! Ни за что не поверю, что мой Мишка мне изменяет.
Ни за что!
С этим и засыпаю!
Но утром мысли о рыжем волосе и странной смс настигают меня снова с ужасной силой. Ничего не могу с собой поделать, так и подмывает расставить все точки над «и».
— Ты чего такая расстроенная? — спрашивает муж, запихивая в рот бутерброд.
Он хватает в горсть ручку своей любимой кружки с изображением пышных женских грудей, смотрит взглядом потрясающих синих глаз, настолько чистым и невинным, что я начинаю сомневаться.
— С днем рождения, милый, — говорю ласково. — Как ты спал?
— Отлично, Юлька! — Мишка треплет меня по щеке, но я отодвигаюсь.
Он и раньше так делал, но сейчас почему-то неприятно, невольно возникает ассоциация с собачонкой.
— Что снилось?
— Ты в образе Клеопатры, — тут же отвечает муж. — Лежишь обнаженная на коврах посередине шатра, из украшений — только пояс верности на бедрах.
— Неужели? — делаю круглые глаза. — Фантазер ты у меня!
— Ага! Смотришь призывно истосковавшимся взглядом. А я вернулся из военного похода едва живой от усталости, а тебя увидел и мигом воспрял духом и телом. Меч в сторону, тяжеленные доспехи в другую и падаю на тебя.
— А ключик? Пояс верности же снять надо.
— Я его руками и зубами… Голодный и похотливый зверь… Р-р-р…
— Пояс верности делали из железа.
— Юльк-а-а-а! Ну, ты даешь! — смеется Мишка и отодвигает чашку. — Голодному мужику и железо нипочем! Иди ко мне.
Он разворачивает меня спиной и усаживает к себе на колени. Чувствую его возбуждение, пытаюсь встать, но он шевелит бедрами и удерживает насильно. Его пальцы уже забрались под халатик, тянут резинку трусиков.
От прикосновений по всему телу бегут иголочки, жаром охватывает междуножье. Но подозрения просто разъедают душу, я не готова порадовать мужа утренним развлечением.
— Миш, тебе пора, — пытаюсь остановить его пылкий порыв.
— Ты была вчера… м-м-м… так бы и съел, — он скалит идеальные зубы— Р-р-р! Ам!
Он со стоном впивается в мою шею, втягивает кожу, я взвизгиваю, откидываю голову и даже не замечаю, как трусики скатываются к щиколоткам.
Муж приподнимает меня…
— Миш… Миш… погоди… постой…
— Не болтай, моя девочка, иди ко мне…
— Миш…
Но он уже не слушает, только бормочет в ритме движений:
— Давай, давай… вот так… вот так…
Выворачиваю голову: глаза мужа полузакрыты, он весь в процессе, его руки крепко держат меня за талию, приподнимают и опускают. Он смещает одну ладонь на спину и давит на меня. Без слов понимаю: надо нагнуться. Теперь муж работает, как отбойный молоток: мощно, сильно, без устали. Плитки пола пляшут перед глазами, туда-сюда, туда-сюда, чашка с изображением пышных грудей то приближается, то уплывает, пучок волос от тряски распускается, залепляет лицо.
Я постепенно тоже завожусь, начинаю поддаваться ритму, возбуждению, моменту.
— Ох! — вскрикиваю на пике.
— Банзай! — отвечает Мишка.
Мы оба замираем, слышится только тяжелое дыхание. Я прихожу в себя первой, сползаю с колен.
— Погоди, сначала я в душ! — вскакивает Мишка, бросает взгляд на настенные часы, охает: — Черт! Опаздываю!
Муж несется в ванную, я медленно надеваю трусики, закручиваю в пучок волосы, оглядываюсь на разбомбленную кухню. И когда мы смахнули на пол салфетки, вилки, хлеб?
— Юль, я ухожу! — кричит Мишка из прихожей.
Встряхиваюсь.
«Нет, так нельзя! Выясни все сразу! — приказываю себе и бегу к двери.
— Миш, тебе ночью кто-то прислал смс.
— Ага, — мычит муж, обуваясь. — Поздравляшки начались.
— А кто тебя, кроме меня, еще дорогим называет?
Спрашиваю небрежно и отворачиваюсь: не могу смотреть в лицо неприятностям, даже предполагаемым. Муж отвечает мгновенно, словно заранее приготовил ответ.
— Мама, сестра, Глеб…
— Глеб? — я теряюсь.
Друг мужа больше походит на ловеласа, не пропускающего ни одной юбки, чем на манерного кривляку.
— Да, может иногда брякнуть по приколу, — Мишка встает, роняет с вешалки мою косынку, она падает на пол. Не заметив, он наступает на нее. — Вот черт! — трясет ногой. — Я побежал. Сначала в министерство, потом в клинику.
Я поднимаю косынку, зажимаю в кулаке: ни за что больше не надену!
— Погоди, погоди, не торопись! — хватаю мужа за рукав. — А коллег ты собираешься сегодня угощать? Мне что-то приготовить?
Мишка целует меня небрежно в щеку и открывает дверь: как всегда деловой, активный, полный жизни.
— Обязательно. За мой счет обед. Не парься, зая.
За мужем хлопнула дверь, а я от случайно брошенного «заи» впадаю в ступор. Никогда мы с Мишкой не опускались до любовных банальностей. Все эти котики, зайчики, лапули, бэмби, принцы огурчики и принцессы розочки в нашем доме не водились.
И вдруг «зая»!
Откуда?
Почему?
Глава 3
— У тебя паранойя, — заявляет мне приятельница Галка, в приемную к которой я заглядываю на чашку кофе. — Ты чего завелась в такой день?
«Хорошо рассуждать о чужой беде! — надуваюсь я, как пузырь от жвачки. — Тебе же никто не изменяет».
Галка все еще в поиске того самого, единственного и неповторимого. Принцы на белом коне меняются, превращаются в идиотов и козлов, но она по-прежнему не унывает. У нее не бывает плохого настроения. Галина всегда, как говорят, на позитиве. Активная жизненная позиция у моей подружки во всем. Кроме основной работы, она еще занимается общественными делами университета, организовывает выезды, корпоративы и тимбилдинги. Причем делает это все с огоньком и удовольствием.
Но в то же время рядом с ней, как на вулкане, того и гляди, полыхнет, бомбанет, а достанется всегда самому близкому.