Кира Брайан – Птичий глаз (страница 21)

— И ты прости меня, — одними губами прошептал Скворец. Он не был уверен, что Дрозд услышал его и выбежал за забор к Соловушке.

Как только он встретился с девушкой, то тут подхватил ее руку в воздухе и кинулся бежать к лесополосе. Как когда-то она тащила его к загону с животными. Теперь он тянет ее вздохнуть хоть крупицу свободного воздуха. Скворец бежал так быстро, как только мог, и Соловушка бежала за ним. Он хотел скрыться от мыслей, что преследовали его уже несколько дней. Он хотел раствориться в воздухе и оставить все переживания где-то в спальне. К ним он вернется потом, а сейчас есть только ветер, звенящий в голове, и они вдвоем. Скворец и Соловушка поднялись на пригорок и скрылись за тонкими кленами, что сплелись друг с другом, как пальцы парня и девушки. Вскоре перед ними открылся вид на поляну с кострищем посредине, возле которого лежали поваленные бревна. Скворец сел на это бревно и шумно выдохнул, переводя взгляд на Соловушку, что стояла напротив него. Ее черные как ночь волосы были собраны в косу, а глаза в тени напоминали глубину бескрайнего океана. Солнце настойчивыми лучиками пробивалось сквозь тонкие стволы часто посаженных кленов и слепило Скворца. Он щурился одним глазом, не отрывая взгляда от Соловушки.

— О чем ты мечтаешь?

Она улыбнулась и слегка поджала губы. После подошла к бревну и села рядом со Скворцом, укладывая голову ему на плечо. Где-то вдалеке было слышно щебетание птиц, которые сбивались в стайки для построения гнезд.

— Уехать далеко и надолго, — она говорила тихо, будто клены могли подслушать ее. — Туда, где мы будем свободны, где не нужно будет прятаться. Поехал бы со мной?

— Поехал бы, — не задумавшись ни на секунду, ответил Скворец.

— Представь, как мы могли бы жить втроем в какой-нибудь Германии, — Соловушка улыбнулась и опустила взгляд. — Мы могли бы не прятаться и вольно ходить по улицам, разглядывая разноцветные вывески.

— С Дроздом, верно? — он уже сам знал ответ на этот вопрос. — Без него никак.

— Он тоже моя семья, как и ты. Я последую за вами, куда бы ни пришлось.

Скворец посмотрел на девушку. Она была столь же красива, как и при первой встрече, столь же недосягаема, как и шесть лет назад. Несмотря на то, что они прожили бок о бок столько времени, Скворец только сильнее влюблялся в нее с каждым проведенным годом вместе. Ему казалось, что если он протянет руку навстречу своим мечтам, то силуэт Соловушки тут же растворится в весеннем ветре, оставляя его одного со своими желаниями. Как бы сильно он не старался вдолбить себе мысль о том, что она его названная сестра и любви здесь не может быть и места, все было без толку. Соловушку хотелось обнимать до хруста костей, слушать целыми днями и целовать до посинения губ. Признай Скворец хоть на минуту Соловушку своей сестрой, он бы никогда не смог позволить себе даже мысли о том, чтобы любить ее как-то иначе. Но и отказаться от этого жадного чувства он не мог.

— А о чем мечтаешь ты? — она наклонила голову набок и на ее щеках появились ямочки.

— О тебе.

Глаза-стекляшки широко распахнулись, и девушка приоткрыла рот от удивления. Ее руки все еще прикасались к рукам Скворца, но она слегка отпрянула, чтобы лучше рассмотреть его лицо и, быть может, узнать, шутит ли он сейчас. Скворец обхватил грубыми пальцами белоснежное лицо девушки и притянул ближе к себе, чтобы поближе рассмотреть глаза, что ворожили и манили его день за днем. Темная прядь волос упала на лицо, и Скворец поправил ее за ухо Соловушки. Девушка сидела неподвижно, разглядывая свое отражение в карамельных глазах. Она лишь слегка трепетала ресницами, не выпуская из виду Скворца.

— Ты всё, что мне нужно. Я люблю тебя сильнее, чем сестру, и дорожу тобой, как частью самого себя. Соловушка, я хочу прожить эту жизнь, посвящая каждый ее день тебе одной. Ты протянула мне руку шесть лет назад, и я больше никогда не хочу выпускать ее. Я люблю тебя. И если ты позволишь…

Она не позволила, а сделала сама шаг навстречу, сливаясь со Скворцом в поцелуе. Тонкие пальцы Соловушки вцепились в лицо Скворцы, прижимая его еще ближе к себе. Соловушка сделала шаг навстречу, осознавая, что назад ей от этого уже не сбежать. Это было похоже на прыжок в пропасть, где в наслаждении падением ты забываешь, что уже не сможешь вернуться к исходной точке. Если уж она хотела жить свободно, то первым шагом к свободе была честность с самой собой. Скворец был другим. От него веяло вольным ветром и пренебреженными правилами. Он позволял себе делать то, что он хочет, и вместе с ним Соловушка тоже могла позволить себе это. Скворец приоткрыл глаза, чтобы удостовериться в том, что сейчас происходит. Неужели это и правда не сон и Соловушка сейчас здесь, рядом с ним. Если он дотронется до нее, то она так и останется здесь. Она сама поцелует его и сама пойдет за ним. Соловушка таяла и пылала на его глазах, и Скворцу хотелось оградить ее от всего зла, что может произойти в мире. Хотелось закрыть ее своим телом и вжать глубоко в себя, чтобы она стала частью его. Скворец жаждал каждый заполучить себе каждый сантиметр ее тела и владеть Соловушкой, как самым ценным трофеем. Привязать ее к себе намертво и никогда не выпускать. Любить ее самой ненормальной любовью, чтобы изнутри ломало кости от желания прикоснуться к бледной коже, чтобы это чувство, подобно яду, расползалось по горлу и прожигало слизистую.

Солнце начинало опускаться за горизонт, а это значило, что скоро «Москвич» Филина подъедет к дому. Скворец с Соловушкой изо всех сил бежали в сторону дома, вдоволь нацеловавшись среди кленов в старой лесополосе. Скворцу казалось, что он не бежит, а летит подобно настоящей птице. Дыхание прерывалось толи от бега, толи от впечатлений, что окутывали его с головой. Хотелось закричать на всю округу о том, как он счастлив, о том, как радостно у него на душе. Скворец едва ли сдерживался, чтобы не подхватить Соловушку на руки и не закружить ее в воздухе.

— Я дождусь отца на улице, — Соловушка сжала посильнее пальцы Скворцы. — Ему понадобится помощь с новыми саженцами, да и если мы вернемся в дом вместе…, — она улыбнулась и поцеловала Скворца в щеку, а после убежала к сараю.

Внутри у Скворца разливалось что-то настолько горячее, что кровь превращалась в кипяток, а картина перед глазами размывалась в непонятное пятно. Эти несколько часов с Соловушкой наедине в отдаленном месте слились в одну гигантскую эмоцию радости и эйфории. В голове у Скворца намертво осел запах ее волос, вкус губ и ощущение близости с и без того близким человеком. Из мира воспоминаний и образов его вытащил Дрозд, что сидел за столом в гостиной.

— Где вы были? — холодный тон голоса окатил Скворца, будто ледяной водой.

— Да так, по участку походили, немного прогулялись, — Скворец поджал губы, изо всех сил стараясь сдержать улыбку, что не осталось без внимания Дрозда.

— Где гуляли? — он насторожился и нахмурил брови.

— Тут рядом, — Скворец расплылся в улыбке от воспоминаний о Соловушке.

Дрозд замер не сводя взгляда со Скворца. Стоило ему развить чуть сильнее мысль о том, что Скворец радостнее обычного, а Соловушка не зашла вместе с ним. И с чего бы ему так довольно улыбаться наедине с Дроздом? С чего бы ему цвести и пахнуть подобно яблоне по весне?

— Что? — Дрозд тут же побледнел, словно увидел саму смерть перед собой. — Ты… как ты… как ты мог, — его руки рухнули под собственным весом вниз. — Предатель.

— О чем ты? — Скворец отскочил в сторону, избегая подскочившего с места Дрозда. — Что ты несешь?!

Дрозд подбежал к Скворцу и толкнул его в стену. За все годы их немой неприязни друг другу это было первая драка.

— Вас не было несколько часов. А после ты приходишь весь такой розовощекий с нескрываемым ликованием в голосе! Интересно, правда, о чем это я? — Дрозд прижал Скворца к стене, несмотря на то, что тот был сильнее его в несколько раз. — Предатель! Предатель! Предатель!

Дрозд кричал это слово без остановки, а Скворец не мог сказать ни слова. Он впервые видел Дрозда таким злым, таким опустошенным и разочарованным. Сколько бы недостатков не было у Дрозда, но он всегда умел сохранять маску непроницаемости, даже если Скворцу удавалось вывести его на эмоции. Но сейчас Дрозд покраснел от злости, упираясь руками в стену у самого лица Скворца.

— Как ты мог? Ты сделал это мне назло? После того, как я извинился перед тобой и назвал тебя семьей…, — Дрозд зажмурился, сводя брови на переносице. — Ненавижу тебя. Как сильно я все-таки тебя ненавижу, — было непонятно, крик это или хрип.

— Дрозд, послушай…, — глухой стук кулака о стену прервал его.

— Нет, это ты послушай, — палец Дрозда был у самого носа Скворца. — Филин выкинет тебя к черту из этого дома, когда узнает. А я не буду мешать. Ты все такой же грязный и дворовый…, — стук открывшейся двери не дал ему закончить эту тираду.

Соловушка ворвалась в гостиную с гримасой ужаса, застывшей на лице. Кончики ее пальцев дрожали, и она не могла произнести ни слова. Внимание Дрозда тут же переключилось на нее, и, как подобает заботливому брату, он подбежал к ней, вглядываясь в напуганное лицо.

— Машина, там какая-то машина.

Скворец не успел сообразить, в чем дело, как череда выстрелов раздалась за окном, и стекла градом полетели вовнутрь дома. Скворец успел утянуть за собой вниз Дрозда и в последний момент рывком кинул Соловушку на пол. Возможно, если бы она стояла на том же расстоянии от окна, как и они, то сумела бы избежать осколков. Но они предательски расцарапали ее руки и спину. Скворец зажал ей рот, чтобы она не кричала, но из-за дрожи собственных рук он не мог справиться. С минуты на минуту в дом войдут и лежать на полу посредине гостиной явно не лучшая идея. Филин готовил его к подобным случаям три года. Но именно сейчас, когда так сильно нужны все его знания, они куда-то испарились. В голове бурлила мутная каша из слов Филина, но сложиться в нужную картинку не ее не удавалось. Скворец думал, что сможет совладать с собой, когда придет время. Думал, что сможет действовать быстро и правильно, ведь его учили. Но сейчас страх окутывал его с ног до головы, словно вязкие сливки. Следовало начинать шевелить лапками, чтобы превратить эти сливки в масло. Скворец окинул беглым взглядом дом и чуть было сам не закричал.