Кир Лирик – Высший демон (страница 48)

- Что-то я нервничаю! - признался Кироний, что на него было совсем не похоже, хотя можно было понять, в таких авантюрах он уж точно никогда не участвовал.

- Если нервничаешь, делай, как я!

Кироний внимательно посмотрел на меня, как будто ожидал услышать что-то умное, и поинтересовался: - А что ты делаешь?

- Ногти грызу! - гордо сообщил я.

- Идиот! - вздохнула Виола: - Ты когда придуриваться прекратишь и начнёшь думать головой, а не задницей?!

- Мне думать, вообще, нельзя, а то могу передумать! - сморозил я очередную чушь, и чуть не получил от жены затрещину, но меня выручил Отто, который постучал в дверь и сообщил, что пришли какие-то люди в количестве полутора десятка и настаивают, что приехали по моей просьбе.

Я сразу сообразил, кто это прибыл, и пока шёл по коридору на улицу встретить гостей, успокаивал сам себя: вампирша была права, и одному внутри обители мне не справиться с инквизицией, да и от пророчества никуда не убежишь, без Кирония не получится всё провернуть. Интуиция мне подсказывала, что Багур жив, здоров, не кашляет, не чихает, а нам придётся с ним схлестнуться.

Из любопытства остальные, конечно же, увязались за мной. На улице в окружении наёмников нас ждал Тощий - главарь бандитской шайки, которого мы встретили по дороге сюда при их попытке нас раздеть до нитки. Он не стал тянуть дарха за хозяйство и сразу перешёл к делу: - Демон, как ты и обещал - от тебя прибыл человек с предложением присоединиться к вам. В наших краях слушок прошёл, что Великан бросил вызов этим псам - инквизиторам! Случаем, не ты ли тот Великан?

- Нет, Тощий, не я! – ответив и, видя разочарование на их лицах, выдержал пафосную паузу и тут же вернул им надежду: - Великан - это он! – кивком указал я на Кирония.

Все сразу уставились на него и оценивающе разглядывали. А я решил добавить немного спецэффектов, чтобы лишить их последних сомнений и, вытянув руку, выпустил когти. Надо было видеть их лица, на них отразилось не только сильное удивление, но и готовность идти за нами хоть в пекло, лишь главарь постарался сдержать эмоции и сухо спросил: - А клыки?

Виола, подыграв мне, подошла сзади и, положив голову на моё плечо, ласково поинтересовалась: - Милый, а хочешь, я их всех загрызу?! - и демонстративно шутя пару раз клацнула зубами.

Клыки вампирши были последним аргументом, и все люди Тощего, как и он сам, достали мечи, уперли их в землю и встали на колено прямо в грязь. Надо сказать, что сейчас они не выглядели оборванцами, как при нашей первой встрече на тракте. Видимо, нарядились в лучшее, что у них было, и собрали самое качественное оружие со всей шайки, так как прибыли не все.

- Поднимитесь! - суровым тоном потребовал я.

- Мы рады, что вы решили к нам присоединиться! Вы будете подчиняться командиру наёмников! - указав на Отто, тяжёлым тоном взял слово Кироний, изображая из себя грозного Великана.

- Спасибо, что впрягаешься за нас, - не подумав, ляпнул я.

Тощий усмехнулся: - Впрягают лошадь, но я понял смысл твоей фразы, - и, утвердительно кивнув головой, сообщил: - Со мной пришли самые отчаянные, не все согласились рискнуть жизнями ради туманного будущего и слухов о предсказании.

- К сожалению, рисковать придётся, и отдохнуть у вас не получится, - не стал я обнадёживать их на лёгкую прогулку по столице: - Уже сегодня вечером у каждого из вас появится возможность выпустить кишки инквизиторам и их прихвостням. Уверяю, что награда будет достойной! А сейчас следуйте за командиром, он введёт вас в курс дела.

Нам тоже было пора готовиться к воплощению моей задумки, которую правильнее было назвать очень сомнительным мероприятием. Часть моего плана держалась на "авось прокатит". Все амулеты, браслеты и даже перстни, в частности тот, который пожаловала мне императрица, мы оставили на хранение старшей ведьме, мальчишка, которому доверили ящерицу, тоже остался на её попечении, а я перед выходом не поленился сходить к Пушку и почесать ему бока с обещанием вернуться.

На главную площадь столицы мы вышли ещё до начала кровавого зрелища, устраиваемого частенько инквизиторами для потехи зрителей и демонстрации своей власти. Отто со своими людьми должен был следовать рядом и прикрывать в случае угрозы нашим жизням, но не вступать в прямое боестолкновение. Это место народ окрестил площадью Мёртвой Ведьмы, причину такого названия никому не надо было объяснять. Думаю, что за пятьсот циклов здесь прилюдно замучали и убили не одну сотню женщин, хотя, скорее всего, счёт шёл на тысячи. Вся площадь уже была заполнена зрителями, и пришлось гуськом протискиваться за Киронием, который, не обращая внимания на ругань в его адрес, двигался, расталкивая локтями зевак и освобождал путь к помосту, как военный крейсер. Участников предстоящей расправы пока не было, и мы дружно держали оборону, чтобы нас не вытолкали на задний план.

Вскоре с противоположной стороны на помост, доски которого уже почернели от времени и наверняка от впитанной крови, поднялись два инквизитора в сопровождении двух храмовиков, толпу же пинками и матами оттеснила выбежавшая цепочка рядовых бойцов. Инквизиторы усадили свои задницы в кресла с мягкой обивкой, которые заранее установили слуги рядом со столом, сколоченным из досок. Спустя какое-то время на этот пьедестал мучеников вывели двух женщин, я даже затруднялся определить их возраст из-за внешнего вида: обе шли босиком и тряслись от холода, так как были одеты в какое-то тряпьё, которое еле прикрывало наготу. По синякам, кровоподтёкам и ожогам по всему телу можно было сказать о продолжительных пытках, одна из женщин волочила правую ногу, а у другой была выдрана половина волос. При их появлении толпа одобрительно загалдела, а во мне медленно нарастало бешенство. В родном мире я много читал, как инквизиция расправлялась в средние века с ведьмами, но в тот момент для меня это была просто информация, не имеющая ничего общего с реальностью. И вот узрев этот, мягко говоря, театр абсурда и лицемерия под названием правосудие, я пообещал сам себе, что сегодня все палачи, которые на этой площади решили самоутвердиться за счёт этих двух несчастных, умрут!

Прислушиваясь к разговорам зевак, я выяснил, что казнь каждый раз осуществлялась различными способами, и сейчас толпа гадала - каким образом сегодня умертвят ведьм. А тем временем события на помосте развивались предсказуемо: один из инквизиторов, скинув капюшон, предоставив всем на обозрение залысину на голове, объявил, что эти падшие женщины, обратившись к мерзкому колдовству, совершили преступление против великого Багура и обычного люда, говорил он очень убедительно, но при этом не упомянул ни одного факта самого колдовства, и закончил свою речь приговором - обеим должны были отрубить сначала руки, ноги, а потом голову.

Сдерживая демона, я напрягся, чтобы мой голос не перешёл в рык, и громко выкрикнул: - А где доказательства их вины?

Толпа затихла, а рядом стоящие зрители отпрянули от нас, как от заразных. Инквизитор же опешил от моего вопроса, видимо, такой наглости себе никто и никогда не позволял, но отвечать что-то надо было, так как почти половина города сейчас стояла в ожидании. Он поморщился, хотя сделал это очень незаметно, потом уверенно и громко, чтобы слышали все, ответил: - Эти две приспешницы колдовства, предавшие своего повелителя и свой народ, сами признались в своих преступлениях.

В этот момент стоявший рядом Кироний, видимо, от переизбытка адреналина перед боем решил за последние несколько дней высказать своё мнение: - Илвус, ты - псих! Как я на это согласился?!

Я лишь ухмыльнулся и, продолжая провоцировать ублюдков, играя на публику, выкрикнул: - А пусть они сами сейчас при всех признаются в причастности к колдовству!

Судя по прожигающему взгляду инквизитора, я сейчас должен был перед ним извиниться за своё нахальство, а потом в муках совести зарезаться. От неудобного ответа его избавила одна из приговорённых, сплюнув на доски помоста ртом с половиной выбитых или вырванных зубов и глядя на меня, ответила: - Не дождёшься, мразь! - потом повернулась к инквизиторам и с презрением высказалась: - Я хоть и не ведьма, но проклинаю вас и всех ваших потомков!

Лица обоих инквизиторов перекосило от злости, но ни ответить, ни что-либо предпринять не позволил я, выкрикнув: - Эй, жопы в форме человека, прикрытые балахонами, если ваши яйца сунуть в кипяток, вы не только в колдовстве признаетесь, но и в соитии со свиньями! Так что или отпускайте этих женщин, или я вырву ваши лживые языки!

Вот такой борзости они простить никак не могли, и сидящий за столом инквизитор вскочил и рявкнул бойцам в оцеплении: - Взять его!

А я, борясь с желанием сбросить ограничения человеческого тела, чтобы раньше времени не показывать своё преимущество, прущему на меня бойцу снизу под челюсть вогнал заранее приготовленный нож и провернул лезвие, которое вылезло в открытом рту. Тут же по площади разлетелись испуганные крики толпы, народ ринулся в другую сторону, но убегать не спешил, на такое представление они даже не рассчитывали, сейчас на их глазах происходило то, о чём мечтал каждый, но очень тихо, по ночам и под одеялком. Каким-то внутренним чутьём почувствовав опасность сзади, я машинально ушёл в сторону от возможного удара в спину, обернулся и увидел падающее тело, рядом с которым стояла Тара с окровавленным ножом и трясущимися руками.