Кир Королёв – Обыкновенные чудеса (страница 1)
Кир Королёв
Обыкновенные чудеса
Солнечная пушка
Ух ты! Солнце сегодня – прямо как заправский футболист! Так и скачет по крышам, прямиком в наше окно. А чего ему не скакать? Каникулы же! Три месяца – целая жизнь! Как будто воскресенье растянули на весь белый свет, и конца ему не видно.
Сижу я на кухне, чай прихлебываю. За окном – муравейник. Студенты снуют туда–сюда, спешат в институт напротив. Скукотища! А вот бабушка моя – волшебница! Колдует у плиты. И знаете, что там? Оладьи! Бабушкины! Настоящие! Румяные такие, пузатенькие, с пузырями – прямо как маленькие солнышки на сковороде! И запах–то какой! Сладкий, теплый, молочный… Пахнет подрумяненной мукой и чем–то таким… бабушкиным! Отменным! Мне кажется, даже занавеска на окне зашевелилась – понюхать захотела!
Бабушка лопаткой – шух! – поддевает один золотой кругляш, переворачивает его – и он тут же: ш–ш–ш! Зашипел еще веселее! Запах новый пошел – крышу сносит! Один оладушек, видно, самый озорной, с лопатки – шмяк! – сбежал и прилип к бортику. «Ах ты, непослушный!» – бабушка ворчит, но ловко его спасает. Герой!
Вдруг спрашивает:
– Максим, какие планы на сегодня?
Я сразу понял, куда ветер дует. Нам на лето задали кучу книг, а я пока только первую страницу «Тома Сойера» разглядывал.
– С Колькой погуляем до обеда, а потом буду читать «Тома Сойера», – бодро отрапортовал я, стараясь глядеть честными глазами.
Бабушка кивнула, положила передо мной стопку румяных оладий. Я принялся за дело, чавкая от удовольствия. Конечно, читать я не собирался. У нас с Колькой были дела поважнее.
Колька – мой лучший друг, соседский заводила. Рыжий, как осенний клён, весь в веснушках – будто кто–то рассыпал по нему мелкие золотые монетки. Глаза хитрецкие, зелёные, как крыжовник, и всегда блестят, когда он что–то задумал.
Проглотив последний оладушек, я рванул в коридор, натянул сандалии и, грохнув дверью, проорал:
– Я на улицу!
Возле соседнего подъезда восседал дядя Вася. Перед ним – целая деревянная армия! Шахматы! Фигуры выстроились парадным строем, блестели на солнышке. Самый главный генерал, король, сидел и ждал врага, чтобы дать настоящую битву! Топ–топ! Тра–та–та! Бах! Я, конечно, в шахматы играть не умел. Страшно сложно! Зато обожал, как взрослые возле подъезда свои дела обсуждают во время игры. То вентиль починят – бум–бум–бум! То полку прикрутят – зззз–вжик! И всё с такими лицами, будто космический корабль собирают.
Подбежал я.
– Дядя Вась! – кричу. – Кольку не видел?
Дядя Вася уголком рта ухмыльнулся, даже глаз не поднял.
– А он тебя… – буркнул задумчиво. – Искал, искал… Сказал… в «секретном месте» будет.
Я даже не сказал «спасибо» – развернулся на одной ноге и помчался к гаражам! Пятки сверкали. Пробегая мимо четвертого подъезда, я краем глаза засек дядю Гришу. Он стоял в проеме, буравя меня взглядом. На его бугристой руке, оголенной по локоть, аж синел здоровенный якорь. Мы с Колькой его побаивались – уж больно грозно смотрел.
«Секретное место» – это крыша старых кирпичных сараев. Туда мы лазили чаще, чем уроки делали. Вскарабкавшись по забору, я увидел рыжую голову.
– Привет, Рыжий! – крикнул я.
– О, Макс! – Колька даже не поднял головы, увлеченно ковыряя смолу перочинным ножичком.
– Смотри, какой артефакт! – торжественно достал я лупу. Недавно дедушка подарил мне увеличительное стекло! Круглое, толстенькое. Если через него посмотреть – всё сразу в десять раз больше! Прямо как под микроскопом!
– О–о–о! – завопил он. – Да это же настоящая солнечная пушка!
И мы тут же задумали великое дело – выжигать смолу! Прямо первооткрыватели! Ученые–исследователи! Солнце жарило вовсю. Через минуту от нашей «пушки» пошел дымок. Прямо как у паровоза!
Прошло полчаса, а может, час. Вдруг я понял: мы прожгли смолу насквозь! Доски торчат.
– Давай посмотрим, что там! – азартно предложил я.
Мы отковыряли обугленные куски, смола липла к пальцам, как разогретый пластилин! И со скрежетом стали тянуть доски. Постройка старая. Вскоре в крыше зияла дыра размером с бабушкину сковородку для оладий!
Заглянули внутрь – и остолбенели!
Там стоял мощный мотоцикл с люлькой – настоящий, грозный, взрослый! Хром блестит! А вокруг – целые башни! Полки до потолка, забитые журналами!
– Рыжий, давай один достанем! – прошептал я.
Колька сунул руку в дыру и вытащил журнал.
– «За рулём»! – прошептал он.
Мы переглянулись, сунули журнал за пазуху (у меня он жутко щекотал живот!) и дали дёру. Отбежав подальше, плюхнулись под кустом сирени. Сердце колотилось, как мотор у «Ижа»!
– «Волга» ГАЗ–21, – читал я вслух, смакуя каждое слово, – максимальная скорость – сто двадцать километров в час!
– Ого–го–го! – Колька округлил глаза, как фары той самой «Волги». – Это ж быстрее, чем «Москвич» у моего папы! Там всего сто!
Мы хихикали, как сумасшедшие, разглядывая блестящие картинки. И вдруг Колька, оторвавшись от гоночного «ЗИЛа», спросил шепотом:
– А нас… нас вдруг кто засек? Никто не видел?
Тут у меня внутри будто щёлкнул выключатель. Картинки померкли. До меня дошло. Мы же… взяли чужое! Без спросу! Стало так жутко стыдно, уши загорелись, будто на них налили кипятку.
– Надо! – выдохнул я. – Надо вернуть журнал! И.… и дыру заделать! Чтобы никто не узнал!
Колька мрачно кивнул, лицо вытянулось, как у лошади Пржевальского.
– Ладно! – сказал я, взяв командование. (Это ж я лупу притащил!) – За молотком и гвоздями пойду я! А ты, Колька, ищи скорее доски! Любые! Чтобы залатать дырку, как заплатку на штанах!
Припустил я во двор, как ошпаренный. Дядя Вася как раз играл в шахматы с сантехником дядей Степаном. Напряженная партия! Оба насупились. На столе лежала газета «Известия», а рядом – старенький коричневый чемоданчик дяди Степана.
Я подскочил, запыхавшись.
– Дядя Степан! – пискнул я. – Одолжишь… молоток с гвоздями? На минуточку!
Дядя Степан даже бровью не повел.
– Возьми… в чемодане… – буркнул он, не отрываясь от доски. – Только не шуми!
Я распахнул чемодан. Там: пассатижи, отвертка, клубок веревки. Выхватил увесистый молоток и горсть гвоздей – от маленьких до здоровенных. Сердце застучало: «Трах–трах–бабах!» И – бегом к Кольке!
Взобрались на крышу. Колька швырком закинул журнал обратно в щель и приложил к дыре две кривенькие дощечки, найденные в кустах. Я торжественно вручил ему гвозди, солидно замахнулся молотком – прямо как кузнец!
Начали заделывать дыру. Тра–та–та! Бум–бум–бум! Стучали что есть мочи! Гвозди гнулись, летели во все стороны. Но нам казалось – мы возводим неприступную крепостную стену! Ура! Дыры не видно! Почти… И совесть теперь чиста!
Закончив «ремонт», мы спустились и побрели обратно, таща молоток. Шли молча, как партизаны. Стыдно было жутко, но теплилась надежда: вроде исправился!
Подошли к столику. Баталия кипела. Дяди не заметили нас. Я тихонько сунул молоток и гвозди обратно в чемодан. Дядя Степан только кивнул. Я поймал взгляд Кольки – и пошел домой, стараясь ступать тихо, как индеец.
Дома сел за «Тома Сойера». Сделал вид, что читаю.
Бабушка заглянула, улыбнулась:
– Молодец, что слово сдержал.
А у меня на душе кошки скребли. Вот если бы она знала…
Я сидел, уткнувшись в книгу, но буквы расплывались. В голове: «А вдруг хозяин заметит дыру? А если заметил? А если милиционеру расскажут?»
Бабушка почувствовала неладное.
– Ты чего такой кислый? – спросила она, ставя компот.
– Да так… Том Сойер тоже крышу продырявил, – буркнул я не думая.
– Что?!
Я аж подпрыгнул.
Бабушка прищурилась:
– Максим, ты мне сейчас всё расскажешь. По порядку.
Пришлось сознаться. От слова «увеличительное стекло» бабушка вздохнула, от «мотоцикла с люлькой» схватилась за сердце, а когда я дошёл до журнала «За рулём», обмякла и села: