Кир Казански – Парк развлечений и отдыха (страница 2)

Тяга к книгам и размышлениям у меня открылась довольно рано, около пяти лет я упросил мою мать почитать мне Джека Лондона, одну из его самых нуарных повестей «Зов Предков», и с тех пор, детская литература для меня умерла, а любовь к дозированной чернухе я пронесу через всю свою жизнь.

Основной костяк нашей банды состоял из шести человек. Рома Король, Зелень, Гнилой, Ленин, Фанат и я. Все парни были «без задней» и отмороженные на всю голову. Основная наша задача – сторожить район. Старшики иногда подкидывали задания: выбить из кого-нибудь бабло или дурь, и тут нельзя было облажаться. Они нам доверяли, и мы старались оправдать это доверие в каждом поручении.

Так же мы не гнушались ощипывать случайных зевак, которые по ошибке шарились в нашем районе. Для грамотной модерации границ мы использовали мелких. Парни от 10 лет и всякая шушера постарше, не входящая в банду, тусила на каждой окраине района, и в случае проникновения на район вражеского лазутчика или заблудившегося потеряшки к нам тотчас же направлялся выпуль и сообщал о нарушении границы.

Ленин барыжил травой для нужд местной босоты в пределах пары кварталов. Траву ему также закидывали Старшие. Основная часть прибыли, естественно, уходила Старшикам, оставшееся мы делили пополам с Лениным. На свою половину он покупал продукты для себя и своей младшей сестры, их родители беспробудно бухали и давно уже не заботились о детях, а вторую половину мы тратили на всю банду в местных кабаках.

Я зарабатывал на тату, пирсинге и иногда ходил на дела с другими парнями с района, не состоящими в банде. Королю это не очень нравилось, но он особо меня не попрекал, разве что колкими шутками.

Зелень вышел из обеспеченной семьи. Обычно мажоров с района мы беспощадно доили, но Зелень был наш в доску. Он не раз доказывал свой характер в многочисленных стычках, и мы прощали ему его удачное происхождение. Зелень всегда стильно одевался и сам с удовольствием делал нам подарки, причем всегда находил самые нужные и желанные вещи. Мне постоянно казалось, что он получал какое-то извращенное удовольствие от того, что угадывал необходимые предметы и дарил их. Системы не было. Подарки доставались рандомно, вне зависимости от времени года, дня недели и наличия праздника на календаре.

Гнилому похвастаться было нечем, а Фан был самый отчаянный и бескомпромиссный боец в пределах нескольких районов, весовых категорий и возрастов.

Короче говоря, жили мы знатно, часто зависали в кабаках. Местные девчонки, даже те, что значительно старше, были рады кружить с нами, а с недавних пор, после стычки в парке, мы подключили себе еще один район. Мы, конечно, не могли с него получать так же, как с нашего, но зато могли свободно гулять там, ощипывать местных лохов и при обоюдном желании потрахивать тамошних баб.

Первым мы потеряли Гнилова. Он объелся мандрагоры, поймал глюк и угодил под автобус. Его голову размазало по асфальту огромными колесами городского «Икаруса». Часть органов разбросало по асфальту. Дело было зимой, и все произошло на моих глазах. Я долго смотрел на огромное спущенное легкое, лежащее у моих ног. Оно было теплым, и от него шел пар. Кусок моего друга был похож на свежеприготовленный ужин. В тот момент я упрочился в одной простой мысли: я – мясо.

III.

С Трупиком я познакомился в забавной дворовой потасовке. До этого мы с ним немного знали друг друга, или, скорее, знали друг о друге. В тот день от нечего делать тот пинал алкаша.

Здоровенный, залитый дешевым бухлом токарь-третьеразрядник безуспешно пытался схватить вертлявого пятнадцатилетнего хулигана. Трупик умело обстукивал ему лоукиками ноги, от чего здоровяк уже упал на одно колено. Кореша алкоголика с интересом наблюдали за происходящим и выкрикивали наставления, как, чем и за что схватить мальчугана и что с ним потом сделать. Возможно, из-за боли или обиды рассвирепевший здоровяк на долю секунды выплыл из алкогольной качки, ухитрился схватить Трупика за ногу и уже собирался наделать ему увечий своими огромными кулаками. Я спрыгнул с перил беседки и быстрым шагом преодолел отделяющие меня от потасовки десять-пятнадцать метров, зацепив по дороге, удачно валяющуюся дубину. Глаза Трупика были беспомощные, но бесстрашные. В цепкой хватке здоровенного мужика он не мог сделать ничего, чтобы освободиться, но продолжал изворачиваться, кусаться, брыкаться. Я восхитился этой несгибаемостью и, прежде чем бычара успел нанести удар, я приложил его дубиной по затылку, в основание черепа снизу-вверх, как учил меня Король. Алкаш моментально отрубился и упал. Трупик вскочил, пару раз двинул с пыра в его спящее лицо, повернулся ко мне и сказал:

–Зачем все веселье изгадил? …Я тебя знаю, ты из банды.

Он перевел дыхание, закурил и продолжил:

–Погнали ко мне, мать голубцы нажарила, похаваем.

Это был не вопрос, а констатация факта. Мы много говорили, пока шли сквозь район на почти пограничную территорию владений нашей банды, и дошли до дома Трупика уже крепкими друзьями. Эту дружбу мы пронесем через десятилетия и потеряем ее, будучи тридцатилетними взрослыми людьми.

Трупик с мамой жили в уютном доме в самом конце допустимой для прогулки области. Дальше начиналось Дно, настолько мерзкие и опасные трущобы, что мало кто в здравом уме готов был двигаться туда по собственной воле, а не в багажнике с кляпом во рту. Там насиловали, убивали и, что важнее, хоронили людей. У наших Старших был мир с Дном, типы оттуда не совались к нам, да и в принципе редко выходили из своих владений. А наши регулярно снабжали их наркотой, оружием и работой. Самым неугодным любым богам ремеслом – избавлением от трупов. Я так никогда и не узнал, откуда пошло погоняло Трупика, но всегда списывал это на место, где он жил, и на промысел его соседей и друзей.

Его мама была волшебным человеком, и, несмотря на весь тот мрак и ужас середины девяностых, она умудрилась сохранить доброжелательное сердце, искреннюю улыбку и чистую речь без матерных вставок. Я полюбил ходить в гости к Трупику, потому что рядом с его мамой мне казалось, что я становлюсь лучше.

–Вас покормить? Макс, давай, помоги накрыть стол во дворе.

Трупик кинулся послушно помогать маме. На столе тут же появилась целлофановая скатерть с отвратительным выгоревшим рисунком, кувшин с домашним компотом, тарелка с голубцами и блины с мясным фаршем. И, о боги, как же это было вкусно. В нашей семье уже давно особо никто не готовил, после того, как ушел отец, мама много пила, и самым распространенным блюдом был жареный хлеб с яйцами и разводной суп из пакета. У меня всегда водилось бабло, но зато в кабаках домашней еды не водилось, а в магазинах можно было купить шоколадки и прочий сладкий мусор. Я запомнил этот обед и еще тысячу последующих.

Тетя Ира, так звали маму Трупика, всегда считала нас хорошими мальчиками и просто в упор не видела улики и следы нашей нехорошести.

–Макс, опять подрался, всю майку в земле извозюкал. На вот, надень чистую рубашку. Сколько одежды тебе надо, господи? Посмотри на друга, вот он чистый! – Мы с чумазым, заляпанным землей и кровью Трупиком хитро переглянулись.

Я плотно покушал и поблагодарил тетю Иру, так, как я, оказывается, умел. Из моего рта вылезли самые красноречивые похвалы кулинарным способностям, уюту и цвету тарелок, это удивило не только хозяйку дома, но и меня самого.

Мы пошли тусить. Как оказалось, позже, эта прогулка спасла меня от запредельного акта насилия, который я вряд ли смог бы вынести.

Мы бродили по району, потом долго зависали в компьютерном клубе. Когда поняли, что время близиться к десяти, Трупик предложил:

–Погнали на дело?

–Что, блять, за «де-ло»? – уточнил я.

–Ну, придумаем дело и сходим на него.

–Ты можешь говорить по-русски, я не отдупляю, о чем ты.

Трупик весь покраснел и молчал так, как будто он надувается и, если откроет рот, то весь воздух выйдет из него, и он сдуется, как воздушный шарик. Наконец он выпалил:

–Ну, бля, давай гоп-стоп замутим?

–Давай, – ответил я после небольшой паузы. Сам не знаю, зачем мне это было нужно. Я не любил гоп-стоп, денег всегда было кот наплакал, куча возни, большой шанс встрять под мусоров, да и Король не разрешал мутить гоп-стоп на районе. Он всегда был за диалоговый способ дележа чужого добра. В качестве превентивной и упреждающей меры служил грозный вид наших покоцанных лиц и самодельного арсенала. Как правило, случайные прохожие сами с радостью делились с нами, тем более, Король не разрешал отнимать все деньги и личные вещи. Действовала стандартная такса за проход через наши улицы. Такие были правила, и чаще всего обходилось без мордобоя. А вот гоп-стоп это совсем другое дело. Это преследование, это удар исподтишка, абсолютно непрогнозируемый финал и, главное, в моей голове держалось четкое разделение: с одной стороны, были мы – гопники, утырки, молодой криминалитет, потасканные и опустившиеся бабы, алкоголики и торчки всех мастей, и мы варились в этом адском котле, и причиняли страдания друг другу – сильные слабым. Но были и другие люди, они ходили на работу, кормили своих детей, слушали президента на Новый год – они были «невинны». Так я их называл – «невинные». И я считал, что их трогать нельзя. Тем не менее, я сказал: «Давай». Я не хотел заканчивать вечер и не хотел терять внимание нового друга.