Кир Булычев – Великий Гусляр-2 (страница 82)
Неопрятный толстяк, обогнав пленников, прошел прямо к креслу и объявил:
— Корнелий Удалов с Земли и взятые с ним лица просят разрешения приблизиться.
— Молодец, молодец, — произнес добрым голосом старик, поглаживая морщинистой рукой белоснежную жидкую бороду. — Значит, ты и будешь Удалов?
Глазки старика уперлись в лицо Удалову, и тому показалось, что за зрачками таится крупный микроб. Но, разумеется, это было не так.
Удалову было трудно смириться с мыслью, что старик перед ним не настоящий, а только оболочка, и сановники, стоящие по бокам, тоже только оболочки. Он не удержался и задал неделикатный вопрос:
— Простите. А вот вы, человек, в котором сидит паразит, как вы это ощущаете?
И к его удивлению старик ответил совершенно другим голосом.
— Погано… — И тут глаза его остекленели, губы сжались, и через ноздри прозвучало окончание фразы: — Я наслаждаюсь постоянным присутствием Его Необозримости. Я счастлив быть оболочкой.
— Понимаю, — вздохнул Удалов, — как же, понимаю.
И только теперь до него дошел весь ужас его положения. Раньше все было не очень реально. Ну, попал в плен, с кем не бывает, ну, привезли во дворец, понятно… Но когда он увидел, как остекленели, застыли глаза несчастного Президента, когда заговорил в нем микроб, Удалов сжался. Даже сердце застучало с перебоями…
— Как доехали? — спросил Президент, подергивая бороду. — Вас хорошо разместили?
— Что? — спросил Удалов, почти не слыша.
За него ответил кузнечик:
— Мы отлично доехали и удобно устроились, Ваша Необозримость. Мы рады, что увидели лично вас!
— Меня не видно, — сообщил Президент. — Мне говорили, что ты продажный и неумный агент. Это так?
— Не умен, — поспешил согласиться кузнечик. — Совершенно недостоин быть оболочкой уважаемого микроба.
— А нам твой ум ни к чему, — раздался мелодичный женский голос.
Сановники засмеялись.
Удалов вздрогнул и обратил взор в направлении голоса.
В толпе придворных, не замеченная раньше, стояла его возлюбленная.
— Тулия! — закричал Удалов. — Дорогая! Мы встретились! — Он сделал шаг к девушке и простер вперед руки.
— Что с ним? — удивился Президент.
— Он влюблен в меня, — ответила со смехом прекрасная Тулия. — Когда я выполняла твое задание на Альдебаране и попыталась выкрасть Удалова с пересадочной станции, мне пришлось изобразить некоторую заинтересованность в этом барашке. Вот он и попался.
Сановники, сам Президент, солдаты и даже неопрятный толстяк чуть не умерли от хохота. Оказалось, что и у микробов бывает чувство юмора. Захихикал даже кузнечик, и мрачно, не поднимая опущенных углов губ, улыбнулся мухомор-могильщик.
Удалов был готов провалиться сквозь землю. Он опустил руки, и они плетьми повисли вдоль тела. Он чувствовал, как позорная алая краска залила ему щеки. Он судорожно проглотил слюну и, когда смех немного стих, произнес:
— Тулия, ваша мама не имеет от вас никаких известий и очень беспокоится.
— Мама! — воскликнула девушка, но тут же гнездящийся в ней микроб перехватил ее голос и сказал: — У меня нет отца и нет матери. Мы все родственники Его Необозримости Верховного микроба.
И Удалов понял, что больше ему разговаривать с этой девушкой не о чем. И понял другое: если удастся ему, если повезет избавиться от ужасной угрозы стать оболочкой для микроба, он сделает все, что в его силах, чтобы спасти и вернуть к матери и к учебе в университете эту несчастную девушку. И, конечно, спасти остальных жителей планеты Кэ.
Глава четырнадцатая,
— Ну что ж, начнем, пожалуй, — сказал скрипучим голосом Президент.
— С кого начнем? — спросил неопрятный толстяк.
— Со второстепенных персонажей, — решил старик. — Например, с вашего неудачливого агента.
— Я удачливый! — закричал кузнечик. — Я вам доставил Удалова! Совершенно бесплатно, из идейных соображений. Меня можно отпустить.
— Сейчас ты и получишь награду, — ответил Президент. — Высшую награду. Ты возводишься в высокий чин носителя моего двоюродного брата, который только вчера потерял предыдущее тело. Приступайте.
Неопрятный толстяк с одним из солдат прошел в угол зала, где за колоннами лежало нечто, покрытое коврами. Они приподняли ковер за угол, оттянули на себя, и под ковром обнаружилось несколько мертвых тел.
— Какой из них ваш кузен? — спросил толстяк.
— По-моему, первый справа, — сказал Президент.
Вдруг к ужасу Удалова из второго слева мертвеца послышался голос:
— Нет, я здесь.
Толстяк вытащил из своего воротника иголочку и нагнулся к мертвецу. Удалов отвернулся, чтобы не видеть этого зрелища. Кузнечик потерял сознание и с хрустом упал на пол. Прекрасная Тулия мелодично смеялась.
Неопрятный толстяк возвратился к пленникам, осторожно неся перед собой иголку и прикрывая ее ладонью, как огонек свечи. Удалов зажмурился. Раздался отчаянный крик Тори. Потом была пауза. Корнелий открыл глаза, и увидел, что кузнечик медленно поднимается с пола.
Кузнечик отряхнул пыль с золотых штанов, потянулся, его лицо исказилось неестественной улыбкой, и он сказал, почти не шевеля губами:
— Спасибо, кузен, все в порядке, а то я за три дня соскучился без движения.
И, подчиняясь приказу своего нового хозяина, кузнечик пустился в пляс.
Раздались аплодисменты сановников и солдат.
— Тори! — воскликнул Удалов. — Тори, ты меня слышишь?
— Слышу, — ответил Тори, не переставая плясать. — Я счастлив. Теперь я буду спокойно наслаждаться нектаром и ни о чем не думать.
— Браво, — сказал Президент. — Следующий!
Операция с могильщиком заняла всего минуту, потому что иголочка с микробом была уже подготовлена. Могильщик пытался сопротивляться, и Удалов даже рванулся, чтобы прийти к нему на помощь, но солдаты быстро подавили бунт, и еще через пять секунд могильщик объявил, что он тоже счастлив.
Остался один Удалов. Один несчастливый во всей этой большой удовлетворенной компании.
— Я займусь им лично, — сказал Президент, сходя с возвышения.
Солдаты подперли Удалова автоматами в спину, чтобы он не отступил, и Удалов решил, что не уронит своего достоинства даже в такой критической ситуации. Он замер и высоко поднял голову.
Старик шел с трудом, сановники поддерживали его под локти, и Удалов даже успел подумать, что, наверное, нельзя кормить одними лепестками такого пожилого и привыкшего к разносолам господина.
Не доходя до Удалова двух шагов, старик вдруг остановился. Внезапная тревога исказила его лицо.
— А вы уверены, что это тот самый Удалов? — спросил он.
— Совершенно уверены, — ответила прекрасная Тулия и достала из сумочки сложенный вчетверо лист бумаги. — Вот что написано в предсказании Острадама: «И прибудет на съезд делегат Земли Корнелий Удалов. И прославится на съезде большими делами. И будет от него страшная угроза могуществу микробов. И станет он…»
— Хватит, — прервал девушку Президент. — До сих пор Острадам не обманывал. Хотя предсказания его туманны. Тебя зовут Корнелий? Ты с Земли?
— Меня зовут Корнелий Иванович Удалов, — сказал пленник. — Я прилетел с Земли, из города Великий Гусляр, и я клянусь посвятить все свои силы освобождению Галактики от паразитов.
— Тот самый, — сказал Президент. — Без сомнения. Ты от нас на Земле ушел, ты от нас на Альдебаране ушел, но здесь тебе деваться некуда.
Президент подошел вплотную, сложил губы трубочкой и заверещал:
— Скорее! Я хочу в новое тело. Мое старое умирает.
Тут Президент начал покачиваться, и ноги его подкосились.
Но Удалова это не спасло. Падающий Президент успел обнять Удалова старческими руками и вцепиться с такой силой, что стряхнуть его не было никакой возможности. Президент потянулся мертвеющими губами к губам Удалова. Несмотря на протестующие крики сановников, Удалову удалось отклонить голову, но что-то мелкое и шустрое пробежало у него по щеке и нырнуло в ноздрю. Тело Президента, лишенное хозяина, сползло на пол, и умирающий старик прошептал:
— Уничтожайте паразитов… пить!
— Воды! Дайте ему воды! — закричал Удалов. — Человеку плохо!