Кир Булычев – Поселок (страница 46)

– Может, это не дерево, – сказал Дик. – Может, такая скала?

– С сучьями? – спросила Марьяна.

– Разве разглядишь?

– Но мы висим.

– Может быть, висим на выступе, – сказал Дик. – Если это дерево, то еще хуже.

Марьяна осторожно шарила вокруг в надежде, что выбросили не всю пищу, что-нибудь осталось. Но корзина была совсем пуста.

– Зря выбросили топливо, – сказал Казик.

– Мы больше не полетим, – уверенно сказал Дик. – Хватит. Лучше ходить пешком.

– Надо скорее спуститься вниз, – сказала Марьяна. – И отыскать мешки. А то кто-нибудь их найдет раньше и все съест.

– Ну, топливо вряд ли кто съест.

Дик подполз к краю корзины и стал вглядываться в туман.

Марьяна вскрикнула. Она выпрямила ногу, а нога так онемела, что по всему телу прошла иголками боль. Дик вздрогнул, корзина зашаталась.

– Я думаю, – сказал Дик, – что шар зацепился за верх и разорвался. Если мы будем шатать корзину, она может совсем оторваться, а до земли далеко.

Ветерок погнал клочья облака, и в просветах между ними можно было разглядеть сучья дерева, серую, с темными проплешинами и провалами стену. Вершина шара все еще скрывалась в тумане.

– Надо выбираться, – сказал Дик неуверенно.

Он вытащил из колчана стрелу с тяжелым наконечником и кинул вниз.

Было тихо. Казик считал про себя. Он досчитал до двадцати.

Ничего они не услышали.

– Может, на дерево упала, – сказал Казик. – Или в мох. Я полезу.

– Куда? – спросила Марьяна.

– По веревкам наверх. Чего ждать? А потом вам крикну.

– Давай, – сказал Дик. – Ты самый легкий.

Казик проверил, хорошо ли держится нож. Потом, держась за канат, осторожно вылез на край корзины.

– Совсем не страшно, – сообщил он. – Ничего не видно и поэтому не страшно.

Он ухватился обеими руками за канат и подтянулся так, чтобы ухватить его ногами. Марьяна и Дик замерли с другой стороны корзины. Корзина раскачивалась. Казик сказал:

– Я вам буду рассказывать, чтобы вы знали.

Он лез быстро – он привык лазить по лианам. Через полминуты его уже не было видно, только корзина раскачивалась в такт его движениям.

– Ну и как? – спросил Дик.

– Лезу, – сказал Казик. – Шар совсем без воздуха, как тряпка.

Через некоторое время корзина перестала покачиваться.

– Что? Добрался? – спросил Дик.

– Нет, это я отдыхаю, – сказал Казик. – Уже скоро доберусь.

«Ждать всегда плохо, особенно когда не знаешь, чем кончится ожидание, – думала Марьяна, – но почему-то мы всегда чего-то ждем. Даже жить некогда. Вообще-то все ждут, когда мы улетим на Землю, а я жду, когда вернусь к Олегу. Дик ждет, чтобы скорей оказаться в лесу. Теперь мы ждем – оборвется шар или нет. Очень глупо ждать, самое обыкновенное и самое неправильное занятие. Жить надо так, чтобы совсем не ждать…»

Корзина снова начала покачиваться. Послышался треск. Марьяна поняла, что это трещит оболочка шара. Корзина дернулась и опустилась рывком на полметра.

– Осторожнее, – сказал Дик.

– Сейчас, – ответил Казик. Голос был глухим, как будто его обгрыз туман.

Корзина качнулась сильнее.

– Выбрался! – сообщил Казик. – Вы не бойтесь, шар хорошо зацепился канатами. Здесь большой сук, с меня толщиной. И еще ветки. Так что не бойтесь. Лезьте. Я вас жду.

– Ну, иди, – сказал Дик Марьяне. Он поднялся и приторочил к спине арбалет, чтобы не мешал при подъеме. Он верил Казику и больше не боялся, что шар оборвется. – Если устанешь, отдыхай. И вниз не смотри.

– Все равно ничего не увидишь, – сказала Марьяна. – Не бойся за меня.

– Ты отдыхай, не спеши, – повторил Дик. – Я бы полез сразу за тобой, но канат может двоих не выдержать.

Марьяна встала на борт корзины, крепко держась за канат. Канат был влажным и скользким. Но страшно в самом деле не было. Она тоже умела лазить по деревьям.

Через несколько минут она уже стояла рядом с Казиком на широкой, нависающей над землей дороге – такой ей показался сук дерева. Шар зацепился за острые сучья, торчащие из главного сука, запутался в ветвях и листьях, похожих на ножи, порвался, но канаты держались крепко.

Уже совсем рассвело, и теперь, когда самое страшное было позади, всем жутко захотелось есть. Но чтобы поесть, надо как можно скорее спуститься на землю и отыскать мешок с едой.

– Пошли, – сказал Дик, беря арбалет на руку, чтобы быть готовым к неожиданностям. – Ты, Марьяш, иди в серединке.

– Нет, – сказал Казик.

– Что еще?

– Ты забыл. Нам же вниз спускаться.

– Ну и что?

– Я веревку возьму.

Дик остановился. Он понял, что Казик прав.

Но тут же возникла проблема: как достать веревку. Они попытались потянуть за одну из веревок, но все веревки были так крепко переплетены, что ни одна отдельно не поддавалась. Вытащить наверх весь шар тоже не удалось – корзина была слишком тяжелой и ноги скользили по покатой спине громадного сука.

– Ждите, – сказал тогда Казик, и, прежде чем Дик успел возразить, он скользнул вниз по веревке, скрылся в тумане и возвратился вновь минут через пять, запыхавшийся, но довольный. Он потянул за канат, по которому спускался, и канат медленно полез наверх.

Канат был крепким и длинным. Казик смотал его в кольцо и повесил через плечо. Ему было тяжело, но он и не подал вида.

За то время, пока Казик спускался, чтобы отрезать канат от корзины, Дик прошел вперед, до того места, где большой сук вливался в главный ствол дерева. Ничего опасного он не встретил. Марьяна тоже не теряла времени даром, она присела на корточки и отрезала кусочек от сука. Это было дерево, настоящее дерево, с твердой толстой корой, скользкой и плотной сверху, но куда более рыхлой, поддающейся ножу в глубине. От этого, если идешь по суку, он чуть пружинит под ногами.

Они пошли к главному стволу. Марьяна посмотрела, как Казик сгибается под тяжестью каната, и поняла, что он никогда не согласится его уступить. Поэтому она сказала:

– Казик, зачем нести канат без пользы? Я думаю, нам лучше связаться этой веревкой, и если кто-то нечаянно упадет, остальные его удержат.

– Здорово! – обрадовался Казик. – Как альпинисты, которые штурмуют Эверест.

Ни Дик, ни Марьяна не помнили, что такое Эверест, и не знали, чем занимаются альпинисты, но спрашивать не стали.

Они связались канатом, он был таким длинным, что не мешал идти.

Так они прошли до конца сука, до того места, где он присоединялся к стволу. Тогда стало понятно, что этот сук на самом деле одна из гигантских лиан, из которых было сплетено дерево. Только она отклонилась почти под прямым углом. Сук не вливался в ствол, как у обыкновенного дерева, а продолжался дальше, внутрь его, раздвинув соседние лианы. Это было как в девичьей косичке, у которой одна прядь выбилась наружу. В том месте над суком образовалась сужающаяся кверху щель, уходившая в туман, как туннель, темный и мрачный, стены которого поросли длинным шевелящимся мхом и лишайниками.

Они остановились перед входом в туннель, не зная, что делать дальше. То ли забираться в темноту, то ли поискать другой путь вниз.

Марьяна осторожно потрогала мох. Он был ей знаком. Зеленая масса вздрагивала при прикосновении, прижималась к коре. Такой пугливый мох, только поменьше ростом, часто встречается на деревьях в глубине леса, есть его нельзя, он горький. Но порой в нем живут орешки – это вроде болезни мха, – крепкие, хрустящие, почти безвкусные. Их обычно едят только ребятишки, потому что сытости от них мало. Но теперь бы и орешки не помешали.

Пока Марьяна безуспешно искала во мху орешки, Дик осторожно, на длину веревки, вошел внутрь щели. С каждым шагом гигантская лиана шла все более наклонно, водопадом скатываясь внутрь ствола. Дик поскользнулся и упал на живот, чтобы не скатиться вниз, в черную бездну, и не потянуть за собой остальных. Потом он выполз обратно.

– Будем снаружи спускаться, – сказал Дик. – Ничего но нашла?