Кир Булычев – Мир приключений, 1990 (№33) (страница 86)

— Когда он нашел бутылку?

— В начале седьмого утра.

— Вы проверяли это?

— Да, звонил в горводопровод. Там подтвердили, что аварийная бригада покинула дом на Комсомольском проспекте в шесть.

— Хорошо, — кивнул я.

— Понимаю, — сказал Володарский, — вы хотели уточнить, не мог ли Любешкин обворовать Максима Подгорного?

— Верно, Геннадий Яковлевич. Но теперь ясно, что парнишку обчистили раньше. Ведь отец нашел его около четырех часов ночи и тут же увез в больницу. А бутылку Подгорный-старший не заметил, потому что было еще темно… К Любешкину домой ездили?

— Вместе с Кармией Тиграновной… Жена Любешкина подтвердила показания мужа, стала рассказывать…

— Бутылку нашли? — нетерпеливо перебил я следователя.

— Конечно. Но, понимаете, “Московская” не нашего производства…

— Как?..

— Судя по этикетке, произведена в Прибалтике…

— Господи! — вырвалось у меня. — Как она попала в Юж-номорск?

Геннадий Яковлевич развел руками.

— Эту загадку еще предстоит решить, — сказал он. — Потом я допросил привезенных со свадьбы. Мунтяну, ну, жених, вставать пока еще не может, но показания дал.

— Он знает, что тесть умер?

— Нет, от него скрывают.

— Так что же рассказал Штефан?

— Говорит, что не имеет представления, как в его бокале оказался спирт… По его словам, Андрей Петрович весь вечер подбивал его выпить… Как только приехали в банкетный зал, Маринич, уловив момент, когда Ольги не было рядом, намекнул Мунтяну: мол, нехорошо, не обмыть такое событие — грех. Даже сказал будто бы полушутя-полусерьезно: “Не выпьем — разведетесь…” Штефан оказался как бы меж двух огней: с одной стороны, тестя не хочется обидеть, а с другой — дал слово Ольге. Она на полном серьезе предупредила Штефана: если выпьет хоть грамм, то прямо со свадьбы уйдет и между ними все будет кончено… Жена, разумеется, для него дороже… Он так и заявил Андрею Петровичу. Тот отстал. Правда, бросил: ты, мол, как знаешь, а я сам себе голова… Прошел час, другой… Штефан стал замечать, что глазки у тестя несколько помутнели, движения стали какие-то неуверенные… Штефан пил только лимонад да безалкогольное шампанское и вино, что привез Берикашвили, “Гвиниса” называется… Однако один раз, когда он выпил бокал “Гвинисы”, ему показалось, что в вино подлили водку… Но признаться невесте Штефан побоялся: еще подумает, что ее обманывает. Нарушил слово и хочет свалить на кого-то… Короче, Штефан промолчал… Ваня Сорокин, шафер, что сидел рядом с ним, признался на ухо Штефану, что ему, кажется, тоже подлили в “Гвинису” спиртное…

— Постойте, постойте, — прервал я следователя. — Помните, в видеозаписи есть момент, когда Сорокин предлагал Ольге грузинского безалкогольного вина? Ольга отказалась, и Сорокин наполнил бокалы Штефану и себе… Может, именно тогда они выпили вина с метиловым спиртом?

— Вполне возможно, — сказал Володарский. — Надо еще раз посмотреть видеозапись, хорошо бы вместе с Мунтяну и Сорокиным… В общем, Штефан почувствовал себя плохо часа через полтора, так же как и шафер.

— Вы допрашивали Сорокина?

— Да. Он подтвердил то, что рассказал Мунтяну.

— Откуда, по их мнению, в “Гвинису” попала отрава?

— На этот счет оба ничего не могли сказать. Если вы помните, со свадьбы увезли семь человек, — продолжал Геннадий Яковлевич. — Помимо жениха, шафера, Маринича и оператора Каштанова — еще двух гостей и повариху Волгину… О Мариниче и операторе я скажу позже. Те два пострадавших гостя уверяли меня, что пили только прохладительные напитки и безалкогольное вино. Когда пили “Гвинису”, тоже почувствовали привкус водки.

— Опять “Гвиниса”, — вздохнул я.

— Вот именно! — Следователь достал из папки протокол допроса. — Теперь о Волгиной… Очень жизнерадостная особа, во время нашей беседы все время хихикала… Выпила почти стакан метилового спирта, а отделалась легче всех! По ее словам, шкалик ей предложил сам Маринич. За хорошую работу.

— Когда?

— Волгина говорит, гости сели, по первому разу закусили, отведали ее котлет по-киевски, и сразу после этого на кухню завалился Андрей Петрович… Пиджак расстегнут, левая сторона оттопыривается… Спрашивает, где кудесница, которая готовила котлеты. Волгина отвечает: “Я”. Он обнял ее за плечи и говорит: “Золотые у вас руки! — А на ухо шепчет: — Примем по сто грамм?..” Повариха согласилась… Повела в закуток, достала фужеры, два бутерброда с красной икрой. Маринич вынул из кармана початую бутылку… Выпили за здоровье молодых. Причем Волгиной он налил почти полный стакан. Себе — поменьше. Объяснил, что надо еще с одним хорошим человеком выпить… Повариха считает, что Андрей Петрович был уже навеселе… Волгиной стало плохо часа через полтора, но она скрывала до последнего.

— Она не помнит, какую именно бутылку достал из кармана Маринич?

— Очень хорошо помнит! Наша “Столичная” со знаком качества.

— А Маринич не говорил ей, случайно, где купил водку?

— Нет, он не сказал, а она не поинтересовалась.

— Понятно, — кивнул я. — Жаль, что не прояснен такой важный момент…

— Еще бы! — сказал Володарский. — Неизвестно еще и то, что и где пил покойный оператор Станислав Каштанов…

— Какие показания дал его ассистент? — спросил я. — Юрий Загребельный.

— Я еще не беседовал с ним, — ответил следователь и посмотрел на часы. — Загребельный обещал прийти в прокуратуру. Понимаете, он должен встретить мать Каштанова. Ей сообщили утром по телефону, и она тут же вылетела в Южноморск… Думаю, ассистент оператора скоро появится… Знаете, Захар Петрович, мне кажется, что Маринич и Каштанов выпивали вместе. Режиссер намекал, да и Загребельный обмолвился, что оператор не дурак выпить. Отец невесты, как мы знаем, — тоже. И потом, Маринич всю свадьбу крутился вокруг Каштанова, и оба несколько раз отлучались из зала.

— Вполне вероятно, — согласился я. — Главное, необходимо выяснить, где они брали водку.

В кабинет заглянула Карапетян:

— Можно?

— Нужно, Кармия Тиграновна! Ну, что там у вас? — нетерпеливо спросил я.

— Что анализы? — спросил Володарский.

— Сейчас, сейчас, — с улыбкой посмотрела на нас Кармия Тиграновна. — Во-первых, Захар Петрович, в пансионате “Скала” в номере Белугиной сохранилось все как было. Фрукты на столе_ стаканы, разбитая бутылка из-под “Пшеничной”… Между прочим, приехал муж Белугиной. Кто-то из персонала проболтался, что она пила с другим мужчиной. Муж, естественно, рвет и мечет! Прямо Отелло! Пригрозил директору пансионата, что дело так не оставит. Развели, говорит, разврат и пьянство!.. В пансионате паника! Кошмар! — темпераментно жестикулировала Кармия Тиграновна.

— Этикетка на бутылке чья? — спросил я.

— Нашего завода… Судя по дате, выпущена еще в прошлом году.

Мы переглянулись с Володарским.

— Странно, — сказал следователь. — Выходит, с прошлого года она где-то лежала? На складе, в магазине или у кого-то дома… И сделала свое черное дело только вчера?

— Все может быть, — пожала плечами Карапетян. — Меня больше волнует, что в трех известных нам случаях в бутылках южноморского ликеро-водочного завода был метиловый спирт.

— Вы имеете в виду те, из которых пили Михальчик, Алясов и Маринич? — уточнил следователь.

— Да, — подтвердила Кармия Тиграновна. — Правда, с завода они вышли в разное время, но факт остается фактом! Может быть, сейчас кто-то где-то покупает бутылки с отравой! Понимаете, вышедшие с нашего завода! По-моему, надо срочно что-то предпринимать!

Я разделял мнение Карапетян. Володарский сказал, что следует принять экстраординарные меры.

Я набрал номер первого секретаря горкома партии.

— Слушаю вас, Захар Петрович, — сказал Крутицкий, и по его тону я понял, что он уже давно ждет моего звонка.

— Георгий Михайлович, нужно вмешательство горкома и горисполкома.

Я рассказал про ставшие известными нам факты и поделился соображением, что, возможно, метиловый спирт попадает каким-то образом в продукцию на южноморском ликеро-водочном заводе.

— Ваши предложения? — спросил первый секретарь.

— Чтобы не пострадало больше ни одного человека, прекратить производство, — ответил я, — а также вывоз готовой продукции с территории завода. Это раз. Во-вторых, приостановить продажу во всех магазинах, ресторанах, кафе и закусочных водки и вина нашего производства. В-третьих, создать комиссию, которая разобралась бы, каким образом в продукцию ликеро-водочного завода попадает метиловый спирт.

Крутицкий ответил не сразу. И понятно: решение было очень ответственным. Но Георгий Михайлович, видимо, осознал: если источником отравы является завод, последствия могут быть самые страшные.

— Согласен, — наконец твердо произнес Крутицкий. — Я свяжусь с исполкомом. Мы решим. Но чтобы не возникло в городе кривотолков и слухов, прошу вас, Захар Петрович, подготовить небольшое выступление по телевидению. Разъясните, чем вызвана эта мера. Кстати, воспользуйтесь поводом и затроньте еще раз вопрос о необходимости продолжать решительную борьбу с пьянством и алкоголизмом, а также со спекуляцией спиртными напитками.

— Хорошо, — ответил я.

— Сейчас я позвоню Козлову, и он сообщит вам, когда нужно будет сегодня вечером выступить.

Козлов был директором нашего телецентра.

После разговора с Крутицким я попросил Кармию Тигра-новну продолжать.

У нее, оказывается, было еще одно важное сообщение: в трех недопитых бутылочках “Гвинисы”, изъятых для исследования со свадебного стола, эксперты обнаружили метиловый спирт, чуть разбавленный безалкогольным вином. Две бутылочки стояли на самом столе, в том месте, где сидели Штефан и Сорокин, а третья, как выяснила Карапетян, — где находились те двое гостей, которых увезли с отравлением.