Кир Булычев – Мир приключений, 1988 (№31) (страница 105)

— Ты о чем?

— О нем. — Алеша ткнул в темноту ямы, на дне которой находилось древнее погребение.

— Увезут в институт, — ответил отец, — впрочем, скоро все увидишь своими глазами.

НЕВИДИМЫЕ ЧАСОВЫЕ

Тяжелые, серые тучи повисли над лесом, придавили траву на лугу, разлиновав ее дождевыми полосами. Отец в темно-зеленой капроновой куртке садился в машину: у него сегодня особое задание — поедут на разведку на берег Оки, там обнаружены приметы древней стоянки. Олег Николаевич отдал ему последние распоряжения, запахнулся в полевую плащ-палатку и озабоченно поглядел на небо: работать в раскопе в такую погоду невозможно. Мимо прошел Володя в своей неизменной кепочке с пластмассовым козырьком.

Накинув капюшон, Алеша запрыгал через лужи к Володе. И не заметил, как сзади к нему кто-то подкрался и ловко зажал уши ладонями. Достать шутника никак не удавалось.

— Саша, пусти, — схитрил он, догадываясь, у кого могут быть такие мягкие ладошки.

— Не угадал, с тебя фант. — Оля опустила руки. На волнистых волосах, как бусинки, повисли прозрачные капли. — Ну, рыцарь, нравятся тебе эти дирижабли, начиненные дождем?

Алеша промолчал, думая над другим вопросом: отчего бывают у человека такие понимающие глаза и такие пушистые ресницы? Обычно обо всем неясном он спрашивал у отца, но тут что-то удерживало его. Тем более что последнее время отец не раз говорил, что пора кончать все спрашивать. Лучше бы побольше самому наблюдать, сопоставлять факты и делать выводы. Мальчик поглядел на дальнюю деревушку на взгорке, которая словно пригнулась от дождя. Света тоже с утра уехала в город к знакомым.

— Ты, Алешенька, разве не с нами? — поинтересовалась Оля.

— А можно?

— Почему бы и нет?

— Ну, что же, свита получилась внушительная, — пошутил Олег Николаевич, оглядев собравшихся. — Самое время отправиться в гости. Все знают куда? Идем на кирпичный завод.

— В соседнее племя экскаваторов и бульдозеров, — сострил Саша.

— Постойте! — за спиной Юры развевался черный плащ-дождевик, как бурка у горца.

— Берегись, демон догоняет! — крикнула Оля и спряталась было за Володю, который ловким прыжком отскочил в сторону, словно освобождая лыжню встречному.

Юра остался доволен произведенным впечатлением.

Брызгая грязью, мимо пронесся горбатый самосвал, доверху нагруженный глиной. У ворот кирпичного завода машина притормозила, разворачиваясь и пятясь к бункеру. Остановившись на краю, самосвал взревел, задрав кузов. Гора желтой массы, как рыжая шерсть на спине бизона, зашевелилась и медленно поползла вниз. Самосвал спружинил шинами, будто бы облегченно вздохнув, и зарокотал уже по-другому — довольно. Шофер крутанул рулем и подмигнул: мол, знай наших!

Алеше странно было видеть такое обращение с глиной. В раскопе разминают каждый комочек, а тут тоннами валят в бункер. Желтая лавина сейчас на глазах уходила под землю по транспортеру.

— Пришли посмотреть, как кирпичи пекут? — Мягкий голос принадлежал белокурому человеку в светлом аккуратном костюме. Оказалось, что он — главный инженер.

Профессор дружески пожал ему руку и заговорил, как с давним знакомым.

Главный жестом пригласил гостей за собой, в сушильный цех, где на Алешу произвел впечатление огромный «барабан», который смешивал глину.

Едва переступив порог другого цеха, Алеша увидел, что Юра машет ему рукой, подзывая к прессам. Бурые прямоугольники глины с ямками по краям, как на шестерке домино, выскочили бы прямо под ноги ребятам, если бы узкая серая лента транспортера не увозила их в соседнее помещение. Там двое рабочих укладывали брикеты, образуя на вагонетке серую пирамиду. Груженые вагонетки медленно катились по рельсам и исчезали за скрипучими воротами сушилки.

— Через девятнадцать часов сырец высохнет и будет готов к обжигу, — пояснил главный инженер.

— Разве нельзя побыстрее? — полюбопытствовал Юра.

— Кирпич полопается, не выдержит, — пояснил экскурсовод. — А теперь пожалуйте в печь!

Алеше стало не по себе от такого предложения, и он приотстал. Однако профессор спокойно переступил высокий порог, за ним сахем-Володя, Оля.

Голубые языки газового пламени вырывались из огромных ворот печи. Внутри гудел, бушевал огонь. Мальчик вздрогнул от мысли, что пламя может вырваться из-за кирпичных стен. И таким маленьким и беспомощным показался он сам себе… Освещенное яркими бликами лицо отца оставалось спокойным, Олег Николаевич с любопытством заглянул внутрь печи через маленькое круглое отверстие, Юра приглаживал моментально высохшие волосы. Сахем-Володя шел вдоль стены, считая шаги.

— Товарищ археолог, — заметил главный инженер намерение Володи, — можете не стараться: длина печи сто метров, высота пятьдесят, температура внутри — тысяча градусов. Огонь мы укротили с помощью огнеупорного кирпича.

Алеша осмелел, осторожно заглянул в окошечко на бешеное, но теперь уже не такое страшное пламя.

Во дворе стояли вагонетки с только что испеченными, свеженькими кирпичами. Мальчик тронул один и, обжегшись, отдернул руку — горячий! Рабочий в брезентовых рукавицах выкидывал с угла черные кирпичи, как подгорелые буханки. Они были не нужны и шлепались в лужу, шипя и поднимая клубы пара.

Главный инженер вытащил из кармана небольшой пакет и протянул ученому. Тот развернул: бронзовый топорик! На обушке — загадочный рисунок, покрытый зеленым налетом времени.

Топорик нашли электромагниты, которые из глины могут даже иголку вытащить. Алеша страшно заволновался: оказывается, магниты из земли могут вытаскивать что хошь… Это он по секрету сообщил Игорю Петровичу.

— Что хочешь, — поправил тот и посоветовал тщательно обдумать идею.

Профессор был растроган подарком, благодарил, не ожидая в такой потерянный, как он считал, для работы день получить сюрприз: древние бронзовые предметы интересовали его не меньше древних каменных.

— Ну, а когда до нас доберетесь? — спросил Олег Николаевич в конце разговора.

— Разве вам ничего не сообщили? — удивился главный инженер. — Получено распоряжение перенести карьер завода в другое место.

— Что вы говорите?! Серьезно?!

— Да, с завтрашнего дня переходим в другой карьер. Конечно, дорога туда длиннее, стоимость продукции возрастет, но, как говорится, чего не сделаешь ради науки. Впрочем, есть постановление исполкома горсовета, и его надо исполнять.

— Друзья! Мы выиграли битву с племенем урчащих экскаваторов и бульдозеров! — воскликнул Юра, воздев руки.

Оля просияла:

— Я была уверена, что так и будет.

Сахем-Володя проворчал недоверчиво, что, мол, еще посмотреть надо, как будет. Профессор обвел всех радостным взором: древняя стоянка будет сохранена, и они, прошлое и настоящее, история и современность, будут существовать рядом, дополняя друг друга

В лагерь Алеша вернулся, нагруженный новостями, как шмель нектаром.

— Светка, а я в печке был с трехэтажный дом. Там тысяча градусов. Когда надо чинить газовые горелки, знаешь, слесаря одеваются, как на Северный полюс, и лезут под печь. Вот работка, а?

Оторопелая слушательница в самом деле не знала, что бывает такая жаркая работа, где печься будешь. Но, как ни странно, расспрашивать ни о чем не стала, а вынула из кармана брюк горсть конфет в золоченых обертках:

— Угощайся!

— Кто дал?

— Этот, в полосатой-то рубашке, которого огород-то срыли!

— Он зачем приходил?

— Так просто. «Слышь, — говорит, — глазастая, дай мне вашу костяную фигурку поглядеть». Я принесла ему. Долго рассматривал, а потом спрашивает — правда ли, что она дорого стоит.

— А ты что?

— Правда, говорю. Так сам профессор объяснял.

— Дальше что?

— Он попросил фигурку с собой, говорит, сколько хочешь таких наделает.

— И ты дала?

— Ага, — беспечно сказала Света, поглощая очередную шоколадную конфету, — а что такого, он ведь сказал — вернет…

— Как же, держи карман шире, продаст пластинку кому-нибудь, и ищи ветра в поле! За нее же мой папа отвечает, поняла?

Только теперь Светка перестала лакомиться и испуганно глянула на Алексея.

— Что теперь будет?

— Ты хоть адрес его спросила?

— Не-ет, — уже всхлипывая, еле отвечала Света, — он же сказал, сам принесет.

— Сказал, сказал! Мало ли что он сказал! Когда он принесет ее?

— Или завтра, или послезавтра.

— «Или-или», — передразнил ее Алеша. — Адреса не узнала. Эх, и попадет нам с тобой!