Кир Булычев – Мир приключений, 1986 (№29) (страница 72)

Один из воинов вдруг сказал что–то громче. Остальные после паузы засмеялись.

Фотий ван Кун глядел на их босые ноги. Смех показался ему зловещим.

Он неправильно понял причину смеха. ДрокУ, старший воин, из благородных, желтоволосый исполин с тщательно завитыми и смазанными жиром усами, сказал, что хорошо бы, если бы гиганты вымерли, но их женщины остались. Над этой шуткой и засмеялись воины.

Разумеется, если писать о представителе великой и мудрой галактической цивилизации, то приятней полагать, что такого человека не могут сломить побои и пытки. Что истинная интеллигентность воспитывает внутреннее презрение к боли и мучениям. Разумеется, этот идеал вряд ли достижим. Фотий ван Кун был напуган, унижение и боль жили в его теле. Но в то же время в нем росла ненависть к тем, кого он предпочитал называть существами, так как был приучен с детства к определенным правилам, признакам, отличающим людей от иных неразумных существ. Ненависть была бесплодной, она питалась озлобленными мечтами выпоротого мальчика. Планы мести были грандиозны и невыполнимы. Фотий ван Кун старался верить, что наступит момент, когда он властно заговорит с мучителями, раскидает их, беспомощных и испуганных, в разные стороны…

Он понимал, что три археолога — последние свободные люди на планете. В ван Куне росло нетерпение, обязательность действия. Неизвестно, как остановить пиратов, но и бездеятельность была невыносима.

Начался мелкий, занудный дождик. Капли взбивали пыль на пандусе и затягивали туманной сеткой недалекий лес и холмы.

Вездеход стоял совсем близко от пандуса, в нескольких метрах.

Фотий ван Кун смотрел на вездеход и удивлялся: как же они не сообразили, что вездеход нужно охранять? Ведь кто–нибудь может добежать до него, влезть внутрь и умчаться в лагерь. И тут же он спохватился: а кто сможет это сделать? Пилоты заперты по каютам. И тогда он понял, что когда рассуждает о «ком–то», то имеет в виду себя самого. Это он может добежать до вездехода, прыгнуть в открытый боковой люк и помчаться к лагерю…

Он мысленно добежал до вездехода, пригибаясь и виляя по полю, чтобы в него не могли попасть из духовых трубок, прыгнул внутрь и даже мысленно закрыл люк. Он вздохнул с облегчением и только тогда понял, что в самом деле он никуда не бежал, а по–прежнему стоит за спинами воинов.

За спиной археолога, в глубине коридора, послышались голоса — к выходу спешили горцы, чтобы отправиться в лагерь экспедиции. И этот шум как бы ударил Фотия ван Куна в спину.

Он отчаянно оттолкнул ДрокУ, чуть не свалил с ног другого воина и кинулся вниз, по пандусу.

Он забыл, что надо вилять и пригибаться, потому что оказалось, что до вездехода куда дальше, чем казалось. И все силы ван Куна ушли на то, чтобы добежать.

От неожиданности воины не сразу начали стрелять. И не сразу погнались за археологом.

Ван Кун уже карабкался в открытый люк, когда одна из стрел настигла его, но, к счастью, лишь пронзила рукав. Фотию показалось, что кто–то держит его, и он закричал, вырываясь, и рванулся так отчаянно, что разорвал крепкую ткань, и упал внутрь машины, расцарапав щеку.

Через несколько секунд Фотий ван Кун настолько пришел в себя, что закрыл и задраил люк. Тут же по люку ударил боевой топор ДрокУ.

Пригнувшись, ван Кун рванул машину вперед, вездеход подпрыгнул. Он не был приучен к такому обращению. Но вездеход был прочной машиной. Он выпрямился и шустро пополз, отбрасывая гусеницами траву и прибитую начавшимся дождем пыль.

ДрокУ пробежал несколько шагов за вездеходом, потрясая кулаком, затем уже бесцельно пустил стрелу вслед и остановился.

Вездеход мчался к деревьям. Еще через две минуты он скрылся в чаше.

***

ВосеньЮ включил интерком и сказал Пругу Брендийскому, что археолог убежал. Он говорил быстро, повторив несколько раз, что это случилось до того, как он подошел к выходу.

— Я тебя убью, — сказал Пруг. — Как его догнать?

— Я выведу второй вездеход с корабля.

— Я сам поеду.

Пругом Брендийским владело холодное бешенство, которое не мешало ему трезво думать. То, что случилось, могло провалить все как раз в тот момент, когда он был близок к цели. Обратного пути нет. Он поставил на карту все, и проигрыш означал смерть и бесчестье. Бешенство поддерживалось еще и сознанием, что его помощники ненадежны. ВосеньЮ, хоть и привязан к нему общей судьбой, принадлежит к другому клану. ДрокУ, старший над воинами, хоть и надежнее, чем ВосеньЮ, потому что он горец, тоже опасен. Где он был эти годы? В городе. Что делал? Кому служил?

Стена транспортного отсека медленно сдвинулась с места и отъехала в сторону.

— Садись, повелитель, — сказал ВосеньЮ хрипло.

«Как он меня ненавидит! — подумал Пруг. — Лучше не поворачиваться к нему спиной».

— Прости меня, ВосеньЮ, — сказал Пруг, хотя и не должен был так говорить с низким человеком. — Сейчас решается все. Если мы не успеем, мы с тобой погибли. Если мы возьмем их, то мы с тобой господа всей Пэ–У.

— Слушаюсь, господин, — сказал ВосеньЮ, открывая люк вездехода.

***

Тимофей, выглянув в окно, увидел, как к станции несется вездеход. Вездеход был незнакомый, взяться ему было неоткуда.

— Львин, Эльза, — сказал Тимофей. — У нас гости.

Он отложил пленку и быстро направился к двери.

— Как же мы не увидели корабля? — всполошилась Эльза. — А у меня обед не готов. Фотий, наверное, голодный.

Они выбежали наружу, как раз когда откинулся боковой люк и из вездехода вывалился Фотий ван Кун. Он был без куртки, в рваной фуфайке, босиком. Лицо в крови.

Поняв, что Фотий один, Тимофей подбежал к нему. За ним Львин. Эльза, которая тоже успела к дверям, увидела, как они подхватили Фотия ван Куна, и услышала быстрое и невнятное бормотание:

— Скорее, они за мной… скорей же, я говорю! Чего же вы, да отпустите меня…

Тимофей и Львин повели Фотия к станции. Эльза подбежала к вездеходу и заглянула внутрь — ей показалось, что там кто–то остался. Там никого не было.

Когда она догнала мужчин, те уже втащили потерявшего силы Фотия внутрь. Он был почти невменяем.

— Что с тобой? — ахнула Эльза.

— Скорее, — пробормотал ван Кун, потянулся к столу, схватил пышку с блюда и начал жадно жевать. — Они совсем не кормили… — сказал он. — Чего же вы сидите? Они сейчас здесь будут!

— Его надо перевязать.

Фотий вскочил, он говорил из последних сил:

— Через две минуты они будут здесь! Забрать карты и схемы — больше ничего! И оружие. И на вездеходе в лес, потом будем промывать раны. Корабль захвачен бандитами. Все в плену…

И тут он, поняв, что его слова дошли до остальных, мягкой куклой осел на руках у археологов.

— Что он говорил? Что он говорил? — спросила Эльза. — Он бредил?

— Эльза, немедленно собирай схемы раскопок, все ленты с данными, и в вездеход, — сказал Тимофей. — Львин, на тебе аптечка и припасы…

Львина уже не было рядом.

А Эльза все не отходила. Как и другие участники этой истории, она не могла поверить, что происходит нечто вне ее опыта, вне ее понимания.

— Что случилось? — спросила она. — Он болен? На него напали?

— Разберемся потом. Если тебя не будет через две минуты на борту вездехода, уходим без тебя.

Но Эльза и тут не ушла. Потому что она знала своего мужа ровно двенадцать лет, она знала его и в добрые моменты, и в беде. Но никогда не слышала этого голоса.

— Тимофей, я умоляю!

Но Тимофей словно перестал ее замечать. Он потащил Фотия ван Куна наружу, к машине.

— Нельзя так! — крикнула Эльза. — Он истекает кровью. Его надо перевязать.

Эльзе ни разу в жизни не приходилось попадать в ситуации, значения которых понять было нельзя. Она была гордой женщиной. Она не умела кланяться. Ни Львин, ни Тимофей не сталкивались с пиратством в космосе. Но Тимофей Браун провел полгода на планете, где песчаные ураганы налетали неожиданно и страшно, и видел, как его близкий друг, не поверивший, что надо бежать, прятаться, опоздал и погиб. Львин был альпинистом, тихим, упорным, отчаянным, который ради победы научился отступать и не видел в этом ущерба своей гордости. То есть у них был жизненный опыт, опыт встреч с настоящей опасностью. И они поверили Фотию, хотя никогда не слышали о Пруге, наследнике Брендийском, и его правах на престол.

Тимофей втащил Фотия в открытый люк и положил на пол кабины. Он тащил его один, спешил и потому задел ногой о приступок, Фотий вскрикнул, не приходя в сознание.

Тут же Тимофей метнулся обратно к люку и еле успел отпрыгнуть — Львин швырнул в люк контейнер с медикаментами.

— Где Эльза? — крикнул Тимофей.

Львин бросился к двери, подхватил там второй контейнер, с аварийным запасом продовольствия.

— Она идет, — ответил он.

К счастью, Эльза не заставила себя ждать. Она выбежала с охапкой лент и блокнотов — документацией экспедиции. Листки и ленты падали на землю, Тимофей побежал навстречу ей, чтобы помочь.

Львин тащил к люку контейнер с продуктами.

И в этот момент сквозь громкий стук собственных сердец они услышали шум двигателя — к станции шел другой вездеход.

Они замерли на секунду, затем, помогая друг другу, полезли в люк, захлопнули его, и тут же Тимофей включил двигатель.