Кир Булычев – Мир приключений, 1986 (№29) (страница 24)

— Посмотрим…

— Я и говорю: смотря по обстоятельствам. Вальк, а ты как считаешь?

— Дурак ты — вот как я считаю. И трепач.

— Я?.. — Юрка вдруг замер. — ОН!

— Кто? — удивленно спросил Пашка.

— Кличка Тумба, кто ж еще… — прошептал Юрка, уставившись на бородатого человека, вышедшего из зала ожидания.

— А борода? — усомнился Валька.

— Отрастил, чтоб не узнали. Осторожный. Видишь, нервничает?

Бородатый вертел головой из стороны в сторону.

— Похож. Низкий лоб в морщинах. Курносый. Острый подбородок.

— Где подбородок–то? — вскипел Валька.

— Я ж сказал: бородой скрыл, чтоб не узнали.

— А откуда знаешь, что острый?

— Сбреют — разглядишь.

— Вроде он, — поддержал Пашка. — Очень подозрительный тип.

Бородатый перешел на другую сторону улицы и пристроился к очереди в газетный киоск. Ребята проследовали за ним и стали поодаль.

— Поближе надо, — прошипел Тихонов. — Махнет через ограду — ищи–свищи!

Чувствуя внезапную слабость в ногах, они подошли и встали за бородатым.

Тот вдруг злобно покосился на них, плотнее зажал сумку под мышкой и повертел здоровенным кулаком перед самым Пашкиным носом.

— Вы что? — пролепетал тот, попятившись.

Юрка перемахнул через забор, а Валька нырнул за ларек, в котором когда–то торговали газировкой. Их бегство придало бородатому решительность.

— Ишь какие! — закричал он так пронзительно, что все стали оборачиваться. — Карманники!

— Чего он привязался? — заныл Пашка.

— Да выдай ему по шее, — пропел чей–то тенорок.

Какая–то бойкая баба мгновенно огрела Павла кошелкой по голове.

— Вы чего деретесь! — плаксиво вскричал он и бросился прочь, затесавшись в рыночную толпу у вокзала.

Бородатый громко, на всю площадь, жаловался окружающим:

— Гляжу, за мной шныряют! Трое!

У ворот толкучки Пашка столкнулся с Чумицием.

— Эх, вы! Культурно надо работать! Интеллигузия… Не умеешь воровать — не берись! — презрительно заметил он и удалился.

— Разберись попробуй, — оправдывался потом «следопыт» Тихонов. — Может, они все бороды поотпускали…

— Ладно, — оборвал его Валька. — Нечего на рожон лезть и втроем шляться: сразу заметно.

Задание оказалось не таким простым, как они себе это представляли.

Глава 32

Дубинин бесцельно прошелся по рыночным рядам и остановился, чтобы перекурить. На нем была потертая шинель, как у многих, и старая гражданская шапка.

Прошло уже несколько дней после его назначения, но форму еще ему не выдали. Да и не нужна она ему была при его–то работе. Он смотрел на разношерстную, орущую на разные голоса толпу. «Вот взять бы сейчас да забрать разом. И проверить! До шута тут, наверно, всяких!..»

И, словно подчиняясь его мыслям, проходивший мимо незнакомый усач–милиционер проворно схватил за локоть какого–то остроносого барыгу.

— Ты чего? — дернулся тот.

— Идем, там узнаешь! — Милиционер сердито шевельнул усами.

— Обознался ты, — заулыбался остроносый.

Рядом с Дубининым зашушукались торговки:

— Николашка влип…

Дубинин подошел поближе.

— Чего тебе? — вскипел милиционер.

— Я ничего…

— А ну, стой! — Милиционер предостерегающе расстегнул кобуру. — Пошли, — приказал он Дубинину и остроносому. — Давай, давай!

Вот тебе н! Документы предъявить? Глупо: толпа собралась, зачем ему, чтоб его столько народу знало? Надо же — вся милиция начала прочесы, то и дело забирая подозрительных, а сейчас самого взяли! Неделю работает, откуда же всем милиционерам в лицо его знать, ну, вот хотя бы этому старшине из привокзального отделения — туда их ведет. Попался, называется!

Милиционер доставил их в дежурку, и Дубинин с остроносым субъектом оказались в плохо освещенном коридорчике.

— «Море плещет о берег скалистый», — запел кто–то совсем рядом в кабинете.

Милиционер втолкнул задержанных в предварилку и захлопнул дверь.

На скамье сидел тощий парень и держал на коленях большую плетеную корзину. У окна стояла полная баба. На полу спал точильщик, обняв свой станок.

«Влетел в историю! Не станешь же при всех колотить по двери и доказывать, кто ты такой. — Дубинин поднял воротник и, присев на край скамьи, прислонился к стене. — Положеньице!»

Баба принялась бегать из угла в угол.

— Да сядь ты! — прикрикнул на нее остроносый.

— Тебе что, против тебя, видать, уликов нет никаких! — всхлипнула баба и забегала еще быстрей.

Остроносый скрипнул зубами.

Баба, подойдя к Дубинину, уставилась на него. Он отвернулся, словно собираясь вздремнуть.

— Ты по какому делу? — спросила она.

— Так, недоразумение, — буркнул он.

— Думаешь, выпустят?

— Должны бы…

Баба быстро подсела рядом, оттеснив задом тощего соседа. Она уткнулась почти в самое лицо Дубинина и тихо зачастила:

— У меня их всего–то шесть. Если ты захватишь эти, — она проворно достала невесть откуда кусок мыла, — скажу два сама для себя купила. Все видели, что два в руках держала. Докажи! — Спекулянтка улыбнулась. — Возьмешь? — Приняв его молчание за согласие, баба стала еще напористей: — Да ты не опасайся! Ежели даже у тебя найдут, они тебе ничего не сделают! Скажешь — купил. А чуть что, кричи: для чего, мол, нас фрицы калечили! — Баба на секунду замолчала и зорко оглядела Дубинина. — У тебя чего нет–то?

Дубинин не понял.

— Из органов чего нет? — разъяснила баба.