Кир Булычев – Мир приключений, 1986 (№29) (страница 131)
— Товарищ инспектор! — воскликнул столяр. — Вас–то я и ищу!
— Что случилось?
— Пришло письмо, товарищ инспектор… О Васко…
— Как это о Васко? — не понял инспектор.
— Да, о нем в письме написано…
Столяр сунул дрожащую руку в карман, но не обнаружил там никакого письма.
— Куда же это я девал его? — пробормотал он растерянно. — Вот растяпа!
И он принялся с лихорадочной поспешностью рыться во всех карманах, но все так же безрезультатно.
— Входите! — вдруг закричал Пиронков и юркнул в дверь.
Табаков последовал за ним. Когда он вошел в комнату, столяр держал перед самым своим носом длинный фиолетовый конверт и громко кричал, радуясь, как дитя:
— Вот оно, вот! Нашел! — Затем повернулся к жене, которая сидела на кровати и терла ладонями мокрые от слез щеки. — Я же тебе сказал, что он жив. А ты знай голосишь! Покойников оплакивают, а не живых!
— Дайте–ка мне письмо! — сделал нетерпеливое движение инспектор.
Захарий Пиронков тотчас протянул конверт и уставился на Табакова посветлевшим взглядом. Письмо было написано на пишущей машинке и состояло всего из двух строк:
«Ваш ребенок вне всякой опасности. Не беспокойтесь о нем и не ищите его. Скоро он будет опять с вами».
Инспектор перечитал их несколько раз и потер лоб. Всего ожидал он в этот день, но только не этого странного письма.
— Когда вы его получили? — спросил он в замешательстве.
— Да только что… Пять минут назад.
— Кто его трогал? Кто держал его в руках?
— К–то… никто, — запинаясь от волнения, сказал столяр. — Только я…
— А ваша жена?
— Ну и жена…
Инспектор снова пробежал письмо, затем внимательно осмотрел конверт. На нем была марка в шестьдесят стотинок со штемпелем почтамта. Над адресом — узенькая наклейка: «Экстрапочта».
И адрес и само письмо были написаны на пишущей машинке, одним и тем же шрифтом. Это было все, ничего другого инспектор пока что не мог обнаружить.
— Письмо пусть побудет пока у меня, — сказал он. — Вас же попрошу не выходить до обеда… К вам заглянет один из наших сотрудников.
— Товарищ инспектор, Васко ведь жив? — спросил каким–то неестественным голосом столяр. — Скажите ей, чтоб не ныла больше…
— Конечно, жив! — произнес убежденно инспектор. — И вам ничего не остается, как спокойно дожидаться…
— Ах, боже, о каком тут спокойствии можно говорить! — всхлипнула женщина. — Да был бы он только жив и здоров — уж другого ничего не хочу…
Инспектор осторожно вынул из коробки миску и положил ее на стол.
— Знакома вам эта вещь? — спросил он.
Женщина посмотрела на него в недоумении — разбитая и затем склеенная миска не говорила ей ни о чем.
— Смотрите лучше, внимательней! — сказал инспектор. — Возьмите ее в руки, не сломается…
Жена столяра осторожно взяла миску со стола и вдруг, вся зардевшись от волнения, воскликнула:
— Это та, та самая! Я узнала ее!.. С ней он ушел за простоквашей!
Она быстро вышла из комнаты и немного погодя возвратилась с другой, точно такой же миской — с той лишь разницей, что принесенная была совсем целой, без малейшего изъяна.
— Обе их зараз купила, помню! — сказала она. — Посмотрите–ка, одинаковые!
Минуту спустя инспектор Табаков опять шел по улице. Письмо — этот, казалось, такой ценный факт — не обрадовало его, а скорее даже смутило. Отвечало ли оно истине? Или же являлось просто каким–то трюком, чтобы сбить с толку, ввести в заблуждение? Могла ли быть совесть у этих бандитов, похитивших среди бела дня ребенка и причинивших его родителям такое горе! Трудно поверить, что после этого они станут успокаивать их… И кроме того, если они написали письмо из побуждений хоть сколько–нибудь честных, то почему же тогда они не написали сразу, а лишь на шестой день? И почему после такого промедления вдруг решили отправить письмо спешной почтой? Все было очень загадочным.
Инспектор остановился и снова внимательно прочитал письмо. Что, в сущности, означала эта фраза: «Ребенок вне всякой опасности»? Быть может, просто для успокоения, ведь родители не могли не опасаться за его жизнь. Или же ребенку грозило что–то страшное — может, смерть… И когда опасность миновала, они написали письмо. Но кто они, эти похитители? Эти моральные уроды? Не прав ли лейтенант, говоря, что это какие–нибудь ненормальные, какие–нибудь маньяки?.. «Да, нужно приложить все усилия и во что бы то ни стало раскрыть тайну этого преступления!» — подумал он.
Мало–помалу инспектор успокоился, мысли его наконец упорядочились. Разумеется, задержка должна быть вызвана и чем–нибудь другим. Например, ребенка увезли в другой город или в какое–нибудь село. Можно ли оттуда послать письмо? Это было бы очень неразумно, так обнаружилось бы местонахождение мальчика… В большом городе легче скрыть следы преступления, чем в провинции. И только когда кто–то из похитителей возвратился оттуда, письмо было отправлено, и притом даже экстрапочтой.
С головой, полной таких мыслей, инспектор Табаков отправился к Зарко. Мальчик был дома. Увидев инспектора, он с радостным криком вскочил на ноги.
— Товарищ инспектор! Ну как, вы открыли еще что–нибудь? Обнаружили бандитов?
Табаков пристально посмотрел на него.
— Сейчас ты узнаешь все, — медленно проговорил он. — Хоть это и запрещено, но тебе я расскажу. Буду считать тебя не посторонним человеком, а своим помощником.
Лицо мальчика порозовело от удовольствия. Не спеша инспектор осведомил его о своих последних открытиях. Зарко слушал, разинув рот.
— Вот здорово! — воскликнул он. — Теперь я уверен, что вы его схватите!
— Зарко, мне опять нужна твоя помощь! — осторожно начал инспектор. — И не только твоя, но и твоих товарищей…
Зарко весь загорелся любопытством.
— Какая помощь?
— Речь идет о человеке в желтых ботинках… Он может снова появиться. Вообрази, что ты на улице и видишь его — стоит и ждет… Что ты сделаешь?
— Сразу же позову милиционера! — заявил с жаром Зарко. — Он его немедленно арестует!
— На вашей улице нет милиционера.
— На бульваре есть! — поспешно отозвался мальчик. — Я точно знаю, где он стоит…
— Хорошо… Ты идешь на бульвар и возвращаешься с милиционером. И что? Смотришь — человека и след простыл…
— Верно… — уныло произнес Зарко.
Инспектор усмехнулся.
— Выходит, что это рискованно, — сказал он. — Есть другой, более надежный способ.
— Выследить его?
— Именно! — ответил довольный инспектор. — Надо выследить его. И конечно, действовать при этом очень осторожно, не выдавая себя… Ни в коем случае человек не должен почувствовать, что за ним следят. Поэтому надо тщательно маскировать свои намерения. Быть от него совсем близко и в то же время оставаться незамеченным… Это не так уж трудно — ты мальчик и вряд ли вызовешь у него подозрения. Если он сядет на трамвай, то и ты за ним… Понятно?
— А если он сядет в машину?
— Тогда делать нечего… Запомнишь только ее номер. И, разумеется, какой она марки, были ли в ней люди, как они выглядят… Но, допустим, что тебе удастся выследить его до конца и он войдет в какой–нибудь дом. Что ты будешь тогда делать?
— Буду ждать, когда он выйдет.
— Ну а если не выйдет? Представь себе, что он останется там?
Зарко смущенно замолчал.
— И в этом случае есть выход… Идешь к ближайшему автомату и звонишь мне. Я дам тебе номер своего телефона. Если меня не окажется, там будет другой человек. Ты только сообщи, а там уж наше дело… Идет?
— Ну да! — с готовностью отозвался мальчик.
— Вот все, о чем я хотел тебя попросить. Одному–то тебе, конечно, не справиться с этим — можно ли наверняка сказать, когда он там появится? Нет. Надо установить дежурство. И чтоб дежурили не по одному, а по двое… И сделать это сегодня же. Наберешь столько ребят?