Кир Булычев – Мир приключений, 1986 (№29) (страница 123)

— А видел ли ты, чтобы он вертелся возле легковых машин, грузовиков? Чтобы садился в кабину и просил шоферов покатать его?

Мальчик задумался.

— Нет, не видел, — ответил он тихо.

— И никто не замечал за ним этого?

— Никто! — сказал Пиронков.

— И когда вы его посылали что–нибудь купить, он очень задерживался или же быстро возвращался?

— Задерживался, — с горечью ответила мать. — Иногда даже подолгу.

— Так… А знаете, где он чаще всего останавливался, на что больше всего терял время?

Все умолкли — этого никто не знал. Инспектор опять задумался.

— У детей разные характеры, — заметил он. — Некоторые из них послушны — что им велишь, то и делают. Другие упрямы и своенравны. Эти порой способны такое натворить, что просто диву даешься, как только они могли додуматься до этого.

— Нет, наш послушный! — скорбно проговорила мать. — Очень даже послушный… На весь день можешь оставить его одного дома — не выйдет, пока не вернусь.

— А часто и подолгу вы оставляли его одного?

— Иногда… когда в баню ходила… Ну, а иначе он всегда со мной…

— Озорничал ли он?

— А какой ребенок не озорничает, товарищ? Ведь это же ребенок, без этого он не может.

— Когда он озорничал, вы наказывали его, били?

Женщина заметно смутилась.

— Без этого не обойтись… — вздохнула она. — Всегда найдется за что шлепнуть ребенка.

Инспектор посмотрел на нее в упор.

— Есть разные матери! — сказал он. — Одни шлепают — так, для острастки… Другие же бьют крепко, по–настоящему. Прошу вас, будьте со мной откровенны и скажите мне правду.

Мать покачала головой.

— Нет, я его больно не била. Так только легонько шлепну.

— А в тот самый день, когда он исчез? Били ли вы его, обидели ли чем–нибудь?

— Нет! — ответила мать. — Он был очень весел, все с кошкой возился…

— Ну а с кем он играл, с кем возился? Был ли у него такой приятель, с кем он часто виделся, о ком часто вспоминал?

Женщина задумалась.

— Да вроде с Пешко он больше всего дружил… Да, с Пешко, сынишкой Фанки. Одногодки они.

— Так… — кивнул инспектор. — А теперь я хочу, чтобы вы мне ответили на один очень важный вопрос. Только не торопитесь отвечать, а прежде хорошенько подумайте… Вопрос такой: видел ли кто из вас в последнее время, чтобы ваш ребенок разговаривал где–нибудь с каким–нибудь взрослым человеком? Или чтобы он рассказывал вам что–нибудь о каком–нибудь взрослом человеке? Прошу вас, хорошенько подумайте.

Инспектор откинулся на спинку стула, не сводя глаз с присутствующих. Было видно, что все они усиленно и добросовестно думают, напрягая память.

— Нет, ничего такого я не знаю… — первым ответил отец.

И другие не могли ничего сказать.

— Может быть, вы забыли, — сказал мягко инспектор. — Подумайте еще, если припомните что–нибудь такое, то сейчас же скажите…

Инспектор задумался. И этот разговор, на который он так рассчитывал, не привел ни к чему. Все в истории пропавшего мальчика было самым обычным, не вызывающим ни малейшего подозрения. Просто не за что было ухватиться, нигде не было видно ни одной путеводной нити. Да и сами родители были совсем обыкновенными людьми. Вряд ли он добьется чего–нибудь более определенного, если подробно расспросит и об их жизни. Последний свой вопрос он задал, чувствуя, что просто даром тратит время:

— Скажите, есть ли в вашей жизни такой человек, который бы относился к вам особенно враждебно, желал бы вам зла?

Столяр энергично завертел головой.

— Нет, таких нет! — ответил он категорическим тоном. — Кто может желать нам зла и за что? Я за всю свою жизнь, как говорится, мухи не обидел.

Итак, разговор был окончен. Инспектор задал еще несколько мелких вопросов и собрался уходить. Вдруг Зарко, который до сих пор лишь изредка подавал голос, стремительно поднялся со своего стула — раскрасневшийся и возбужденный.

— Товарищ начальник, разрешите, чтобы и я тоже помогал вам, — произнес умоляюще. — Поручите и мне какое–нибудь дело…

Инспектор широко и непринужденно улыбнулся.

— Я и сам об этом думал! — сказал он дружелюбно. — Разумеется, и ты можешь помочь. Стоит тебе только захотеть…

— Да я же хочу! — зарделся Зарко.

— Дело не из легких…

— Это еще лучше…

Инспектор снова улыбнулся.

— Ну, хорошо, тогда слушай внимательно. Завтра ты соберешь всех детей, что живут на этой улице и поблизости. Даже пяти–шестилетних. И самым подробным образом расспросишь кой о чем. Во–первых, видел ли кто из них Васко в день его исчезновения? Разговаривал ли он перед этим с каким–нибудь взрослым человеком? И вообще, видел ли кто из них какого–нибудь взрослого человека, который бы слонялся поблизости без дела — кого–либо поджидал или расспрашивал? Запомнил?

— Запомнил.

— Надо разузнать, произошло ли в этот день что–либо особенное… что–нибудь особенно интересное, чего взрослые не заметили. — Инспектор опять задумался. — Ну, на завтра хватит! — махнул он рукой. — Не так уж мало. Справишься?

— Обязательно справлюсь! — пылко воскликнул мальчик. — Еще утром соберу всех…

— Ты не очень–то спеши… Надо собрать всех ребят, чтобы никто не отсутствовал. И вообще, хорошенько их расспросить…

— А как я потом вам сообщу?

— Об этом не беспокойся, я сам приду к тебе…

Через несколько минут инспектор Табаков попрощался и вместе с участковым вышел на улицу. Вид у лейтенанта был подавленный — он сам убедился, насколько неполным и неточным оказалось дознание, произведенное им несколько дней назад. Инспектор же выглядел задумчивым, лицо его как–то потускнело и выражало тревогу и беспокойство. Они медленным шагом вернулись в отделение милиции. Так же медленно поднялись по лестнице и вошли в комнату лейтенанта.

— Не двигается у нас что–то это дело! — произнес с досадой инспектор. — Представляешь, если и дальше так будет?

— Да… — вздохнул лейтенант.

— На завтра у тебя две задачи, — продолжал инспектор. — Во–первых, ты должен сходить в зоопарк… Правда, поздновато, но, может кто из сторожей все же припомнит, слонялся ли в тот день в зоопарке или около него маленький мальчик без родителей и как он выглядел.

— Это ничего не даст, — мрачно проговорил лейтенант.

— Неважно. Мы должны выяснить… разузнать всюд\, где только можно…

— Хорошо. И во–вторых?

— Еще раз проверить, не останавливался в тот день на улице, где живут Пиронковы, или на ближайших улицах грузовик или легковая машина. Может, кто–нибудь вспомнит. Такая возможность не исключена. Если узнаешь, то выясни все подробности в связи с этим. Понятно?

— Понятно! — кивнул лейтенант.

Уходя, инспектор был по–прежнему задумчив и мрачен. Чтобы освежиться, он умышленно выбрал окольный путь и вышел на Русский бульвар. Было уже довольно поздно, но поток молодых людей, отправляющихся в парк на прогулку, не прекращался. Инспектор слышал их веселые голоса, беспечный девичий смех и чувствовал, как сжимается у него сердце. Нет, он больше не должен думать об этом, на сегодня с него хватит. Был такой приятный июльский вечер, так чудно сияла полная луна над неоновыми лампами широкого бульвара. Наконец инспектор почувствовал, что несколько успокоился, и решил идти домой. Хотя и там не станет веселее. Все будут упорно молчать, унылые и мрачные из–за расстроившейся поездки на море. Генерал сказал: пять дней… Но достаточно ли этого? Сомнительно… Инспектор уже чувствовал, что не сможет оста вить дела и будет бороться до конца, до полной победы.

Поднявшись по лестнице на свой этаж, он, все еще погруженный в раздумье, позвонил. Дверь открылась неожиданно быстро, на пороге стояла его жена с испуганным лицом.

— Илия, Наско пропал. — Ее голос прерывался от волнения.

Инспектор остолбенел, он не верил своим ушам.

— Что ты сказала? Пропал?