Кир Булычев – Мир приключений, 1977 (№22) (страница 176)
Поэтому не приходится удивляться тому, что в США открываются курсы изучения фантастики. Что в состав синектики входит прием «научно-фантастического изобретательства». Что в СССР при обучении изобретательскому творчеству слушателям настоятельно рекомендуют читать фантастику.
Воображение — это, в сущности, способ гибкого и свободного моделирования ситуаций, поступков, явлений, воспоминаний, образов. Своеобразная игра с элементами мира. Можно предположить, что в ходе эволюции воображение развивалось как средство познания настоящего и предугадывания будущего. Ведь чем полнее и шире такое моделирование возможных событий, тем меньше элемент внезапности, быстрей и лучше реакция на новую ситуацию, тем выше шанс на успех. Не в том ли, кстати, секрет значимости «бесполезных сновидений», что это особый полигон подсознательного моделирования?
Ситуация ныне меняется как никогда быстро. Поэтому роль воображения куда шире утилитарной подгонки его к требованиям научно-технического прогресса. Английский исследователь К. Вильсон пишет: «Воображение — это способность схватывать реальность факторов, которые в настоящее время не воздействуют на наши органы чувств. Это сила проникать вне настоящей реальности, как радар способен проникать сквозь облака. Человек медленно развивает психическую силу, аналогичную радару, чтобы освободить себя от избранной им самим узости восприятия».
Без «мысленного радара» нам обойтись уже нельзя. Тревожным сигналом стало внезапное, наукой не предсказанное ухудшение экологической обстановки. Дальше так дело идти не может. Нельзя мчаться, видя лишь на расстояние вытянутой руки. Даже по знакомой дороге нельзя, а уж по неведомой тем более. Не случайно именно в шестидесятых годах, когда перед всеми грозно возник силуэт экологического кризиса, стала бурно развиваться прогностика, футурология.
Опыт прогностического, научного дальновидения пока мал, опыт художественного, фантастического — огромен. И хотя это разные вещи, к фантастике стоит приглядеться с этих позиций, быть может, нам удастся уловить какие-нибудь закономерности.
На пороге пятидесятых годов вышел сборник научно-фантастических рассказов с характерным названием: «На грани возможного». Его автор честно предупреждал, что фантазирует лишь о том, что вот-вот сбудется в лаборатории ученых.
С тех пор сбылось много такого, что автору и не снилось (в рамках тогдашней оптики, например, казался невозможным лазер). А то, что мнилось фантасту осуществимым и близким, за редким исключением так и не сбылось. Как не сбылись и те предвидения Жюля Верна, которые он выводил из частных, вроде бы близких к выходу в жизнь разработок своего времени. Похоже, дело не в таланте. Фантастика перестает работать, как только от нее требуют «близкого прицела».
И можно понять почему: упершись взглядом в листву, нельзя разглядеть леса. Тот же радар был создан для дальновидения, отнюдь не для обзора заоконного пейзажа. Очевидно, мощное воображение мало что даст и для «ближней прогностики»; здесь важнее логика.
Сконцентрированная в фантастике сила воображения целит за горизонт видимого и потому очевидного. Думаете, она не засекла грядущую тень экологической угрозы? «Настанет день, когда деревья будут из металла, луга — из войлока, а морские побережья — из металлических опилок!.. Это «прогресс».
Сказано Жюлем Верном лет сто назад, когда дурным бредом показались бы пластмассовые (иные губит смог) пальмы лос-анджелесского бульвара и усеянные консервными банками берега рек, озер и морей. А малоизвестный французский фантаст Робида в конце девятнадцатого века написал роман о наших днях, абзацы которого о состоянии природы кажутся выдержкой из сегодняшней газеты. В целом роман, конечно, наивный, но горожане в нем, между прочим, не только страдают от промышленного загрязнения, но и обыденно смотрят телевизор…
Радар художественного воображения засекает крупные, скрытые далеко за горизонтом явления. Но изображения, которые он дает, надо, если хотите, дешифрировать, как дешифрируют снимки с Марса.
Лазер, по свидетельству справочников, появился в 1960 году. Это верно, но с поправкой. В 1897 году лазер возник на страницах романа Уэллса «Борьба миров» под именем «теплового луча». В 1925 году его скрытую мощь снова продемонстрировал инженер Гарин.
Все чистая игра воображения. Настолько, что поколения научных комментаторов повести А. Толстого, отдавая должное писательской выдумке, на всякий случай предупреждали читателя, что никакого такого луча быть не может.
Примечательно вот что. В романе Уэллса лазер (простите, «тепловой луч»!) — изделие сверхвысокой инопланетной техники. И даже когда генератор луча попадает к людям, они его устройства понять не могут. В повести А. Толстого гиперболоид — изделие уже чисто земное и даже не очень сложное.
Этим этапом работы фантазии соответствовали такие этапы действительности. 1897 год: наука и близко не подошла к идее лазера. 1925 год: А. Эйнштейн, о чем Толстой не знал, уже заложил основу теории лазерного излучения. Сам лазер появился в 1960 году, но, как заметил один из его создателей, он вполне мог быть создан еще в конце 20–х годов…
Тут уместно вспомнить мнение известного советского физика Д. Блохинцева: «Несколько слов о роли писателей-фантастов. Насколько я могу судить, большая часть их предсказаний попросту ошибочна. Однако они создают модели, которые могут иметь и на самом деле имеют влияние на людей, занятых в науке и технике. Я уверен, например, в таком влиянии «Аэлиты» и «Гиперболоида инженера Гарина» А. Н. Толстого, увлекших многих идеями космических полетов и лазера».
Надо ли к этому добавлять, что увлечь может только подлинно художественная, талантливая фантастика?
В одной зарубежной работе недавно была даже сделана попытка вывести формулу, связующую чтение фантастики в молодости со скоростью научно-технического прогресса, которую это поколение впоследствии задаст. Ничего удивительного в такой попытке нет. Было бы наивно думать, что совпадение тех стран, которые идут в авангарде НТР, с теми, где широко читают и пишут фантастику, случайно. Фантастика не просто развивает воображение и побуждает к прогностическому мышлению. К. Циолковский давно вывел формулу: «Исполнению предшествует мысль, точному расчету — фантазия».
Надо лишь реализовать заложенную в ней энергию.
Это оказалось делом более сложным, чем использование возможностей, скрытых в знаменитой формуле Эйнштейна е = тс2. Атомной энергией мы уже давно пользуемся, а к овладению энергией творчества лишь приступаем. Сейчас там обнаружен свой, способный возбудить цепную реакцию «уран» — воображение. Им, понятно, дело не исчерпывается; обнаружатся новые возможности, о существовании которых мы пока, быть может, не подозреваем. Но и Волга начинается с ручейка; его можно и отвести в болото, и перегородить плотиной, и расчистить.
Сейчас мы вышли — нас вывела жизнь — на берег такого ручейка. Где-то о нем еще и не слышали, а где-то уже поставили на нем турбинку. Долгие годы действует при Новосибирском Академическом городке клуб юных техников. Отборочная олимпиада — конкурс фантазеров. Двери клуба открываются перед теми, кто способен придумать фантастический проект, сочинить фантастический рассказ, написать фантастическую картину. Можешь фантазировать — тебе открыт путь в технику.
Но техника только средство. И ничего более. Нет творческой и гармоничной личности без развитого воображения — так говорит сегодня наука. Становление такой личности — вот цель научного социализма.
Надо ускоряться!
Об Эдисоне рассказывают — возможно, быль, может быть, анекдот. Пришел к нему вдохновенный молодой человек и сказал, что он задумал изобрести универсальный растворитель. Такой, чтобы, значит, растворял все. «Отлично! — сказал Эдисон. — А в чем вы будете хранить свой растворитель?»
Долгое время этот довод казался неотразимым. Он уподобился тому «крайнему пределу», которым на древних картах обозначили запрет дальнейшего мореплавания. Несколько лет назад «Пионерская правда», по инициативе разработчиков АРИЗа, предложила своим читателям найти способ хранения универсального растворителя. Пришло множество ответов. Некоторые школьники предложили сразу два надежных способа хранения вещества, которое растворяет все…
Дело идет!
Всеволод Ревич. НА ЗЕМЛЕ И В КОСМОСЕ
ЗАМЕТКИ О СОВЕТСКОЙ ФАНТАСТИКЕ 1975 ГОДА
СРЕДИ НАИБОЛЕЕ ЗАМЕТНЫХ ИЗДАНИЙ 1970 ГОДА в первую очередь следует назвать давно ожидаемое собрание сочинений корифея отечественной фантастики Ивана Антоновича Ефремова, предпринятое «Молодой гвардией». Два тома включили в себя основные рассказы и повести писателя; в первой книге третьего тома переиздан роман «Лезвие бритвы», давно ставший библиографической редкостью. Анализировать произведения И. Ефремова, конечно, нет необходимости, о них существует большая критическая литература, и сам четырехтомник снабжен обстоятельным предисловием Е. Брандиса и В. Дмитревского.
«Молодой гвардией» выпущен также оригинальный по замыслу сборник под названием «Лунариум». Такая книга могла появиться только в наши дни, когда действительно фантастика стала проникать в жизнь и даже отставать от нее, когда по лунной поверхности двинулся советский луноход, причудливый вид которого не сумел, кстати, предсказать ни один фантаст-писатель и ни один фантаст-художник, когда под настоящей, документальной фотографией ставится подпись — название фантастического романа: «Первые люди на Луне». Составители сборника перемежают официальные сообщения и очерковые записи о достижениях космонавтики и других наук в освоении и изучении Луны с фантастическими произведениями, в которых описано, как несколько лет или десятилетий назад люди представляли себе те самые первые шаги по «лунной пыли», как, по мнению фантастов, будут развиваться события в дальнейшем — в желательном или нежелательном направлении. В «Лунариуме» помещены рассказы, повести и отрывки из романов Г. Уэллса, А. Беляева, А. Толстого, А. Кларка, Р. Хайнлайна, А. Платонова и других крупнейших советских и зарубежных писателей.