Кир Булычев – Мир приключений, 1975 (№20) (страница 58)

Я переборщил — взял крупную мушку, и пули, видимо, угодили в фюзеляж. Там прибавили газ, вертолет стал медленно подниматься. В ярости Рыжий обернулся и выстрелил.

Цап-царап!

Огненный бич хлестнул по руке. Я упал на теплую землю.

Хлесткий ветер от крутящихся лопастей поднимающегося вертолета привел в сознание. Я увидел открытую дверь в фюзеляже, веревочную лестницу, свисающую вниз, и… Рыжего, вцепившегося, как кошка, в скрученные веревки. Какие-то люди в синих комбинезонах подтягивали веревочную лестницу к себе.

Рыжий рискнул прыгнуть на лестницу потому, что некуда ему было податься, вдобавок он думал, что подстрелил меня. Превозмогая острую боль, я поднял винчестер, на секунду словил Рыжего на мушку и нажал курок. Грянул выстрел.

“Получай, мистер!”

Все совершилось, как в ковбойском кинофильме. Рыжий выпустил веревочную лестницу и, вместо того чтобы лететь кверху, кувырком полетел вниз. Я увидел бандитские рожи наверху, искаженные злобой. Бросив лестницу, они схватились за винтовки.

Я еще раз спустил курок, но выстрела не последовало — Рыжий получил мою последнюю пулю…

“Все, конец!”

Я лежал перед ними, точно на тарелке, беззащитный, как младенец: Неутешительные мысли проносились в сознании…

И тут, заглушая рев мотора, бухнул громобой Ильи. Трещины побежали по стеклу прозрачной летной кабины вертолета. Сквозь желтоватое стекло, словно во сне, я увидел оседающее на кресло, обмякшее тело второго пилота.

Вертолет тряхнуло, накренившись, он косо понесся к краю пропасти. Промелькнула вздыбленная дверь, скрюченные фигуры в синих комбинезонах, барахтающиеся в полутьме фюзеляжа…

Илья сделал свой королевский выстрел!

Почти у самого склона сопки вертолет выровнялся и, косо прочертив воздух, стремглав понесся на восток, наполняя долину адским грохотом…

Вот и все! — закончил Костя свой необычайный рассказ, поправляя окровавленную повязку.

— Давай перевяжем… — предложил я ему.

— Плевать! В стойбище перевяжемся, я тебе в аптечку йод положил.

— А патроны? — спросил Тынетэгин.

— Очень боялись, — ответил Костя, — что гады спохватятся и вернутся со своим вертолетом. Побежали к брезенту. А там полно цинковых ящиков, набитых винчестерными патронами. Да еще несколько длинных деревянных ящиков. Прикладами сбили крышки, а там винчестеры в промасленной бумаге. И на каждом стволе клеймо — представляешь! — этого гада. Новехонькие!

А рядом три бочки с горючим лежат — видно, не успели весь бензин выгрузить: испугались выстрелов. Недолго думая подкатили бочки, сбили прикладами гайки, облили бензином весь груз да еще в гущу ящиков запихали одну бочку с бензином, из третьей пролили целую дорожку к ступеням Кивающего Головой и подожгли.

Ну и полыхнуло! Едва ноги унесли. Патроны рвутся, тарахтят, как тысячи дьяволов, такая стрельба — ужас! Пули свистят во всех направлениях… А потом бочка с бензином как ахнет! Скалы посыпались. Копоть всю вершину заволокла. Бриопоген[19], земля кругом горят, едва потушили куртками!

— А Рыжий?

— Там, наверху… Последняя моя пуля сердце ему прошила. Обгорел, как головешка.

Костя замолк. Молчаливо сидели и мы, покуривая трубки.

— Хорошо воевали, — удовлетворенно погладил свой длинноствольный громобой Илья, — сильно чужую железную птицу пугали…

ДИКОЕ СЕРДЦЕ

— Скорее в стойбище надо бежать, — спохватился Гемелькот, — полковник беспокоится: наши выстрелы слышал.

Действительно, приветствуя друг друга, мы дали залп неподалеку от лагеря.

Приближаясь к стойбищу, еще издали увидели большую островерхую палатку военного образца, поставленную рядом с ярангой бабушки Вааль. У палатки виднелись фигурки. Там блеснули стекла бинокля — видно, наш отряд заметили. Но странно — стойбище словно вымерло, ни один человек не вышел из яранг.

— Не пойму, что у них стряслось, — удивился Костя.

Вдруг люди у палатки зашевелились и побежали к нам навстречу.

Это были спутники полковника.

Целым отрядом вступаем в стойбище. Впереди шагает Костя в окровавленной повязке. От него не отстает Илья в развевающемся обгорелом платке. Из своей яранги выбежала бабушка Вааль.

— Какомей! — воскликнула она. — Илья живой пришел!

Полковник встретил нас у палатки. Серые глаза его смеялись.

— А-а, вояки с того света пожаловали!

Из яранги Тальвавтына высунулся Вельвель. Увидев Костю и Илью, растерялся, глаза его забегали, и он поспешно скрылся обратно.

Расспросам не было конца. Костя слово в слово повторил свой необыкновенный рассказ.

— Ну и нахальные, черти! — усмехнулся полковник. — Дали им прикурить! К награде представить вас нужно — ухлопали рыжего волка. Много бед у нас натворил. Мы без вас тут, Вадим, ультиматум предъявили…

— Ультиматум? — нахмурился я.

Полковник рассмеялся:

— Не хмурься, добрый молодец. Просто предъявили твоему Тальвавтыну решение окрисполкома и предложили в 24 часа сдать все лишнее оружие. Тальвавтын старшин у себя собрал — обсуждают ультиматум.

— А куда вы денете оружие? — поинтересовался Костя. — Здесь целый арсенал винчестеров наберется.

— Распилим… — невозмутимо ответил полковник. — Во всех стойбищах Центральной Чукотки оперативные группы сейчас принимают оружие.

— Чисто сработано! — восхитился Костя.

— Еще не сработано… — покачал головой полковник. — Ждем ответа Тальвавтына.

Теперь понятно, почему притихло стойбище, — все ждали решения короля Анадырских гор.

— Может быть, мне пойти туда? — спросил я полковника.

— Не стоит, пусть сами решают…

Всю ночь Тальвавтын совещался со своими помощниками. Яранга его дымила, как паровоз, — ультиматум обсуждали за трапезой. Мы все собрались в палатке. Бабушка Вааль угощала гостей отварной олениной, поила бульоном и чаем. Тальвавтын поручил ей ухаживать за гостями.

Я усадил старушку рядом и угощал печеньем. Полковник преподнес ей плитку армейского шоколада и совсем смутил нашу хозяйку. Робко поглядывая на гостей, она с удовольствием пила чай, закусывая невиданным лакомством.

В эту тревожную ночь мы почти не смыкали глаз. Лишь Костя и Илья, растянувшись на шкурах, спали как убитые после тяжкого похода. У палатки полковник поставил часовых…

Рано утром в палатку пришел Тальвавтын. После бессонной ночи он был бледен. Глаза глубоко запали. С олимпийским спокойствием он уселся на шкурах.

— Где Рыжий? — спросил он меня, словно не замечая Костю с забинтованной рукой.

— К “верхним людям” отправил Костя Рыжего, Илья чужую железную птицу прогнал — разбил ей стеклянный глаз. Патроны, пищу для железной птицы, потом палили…

Тальвавтын внимательно слушал и вдруг сказал:

— Хорошо делали!

Все опешили. Костя так и застыл с разинутым ртом.

— Как решили с оружием? — не вытерпел неторопливости северного разговора полковник.

— Будем отдавать тебе, как солнце на юг встанет. Не надо нам так много винтовок…

— Умная у тебя голова, — облегченно вздохнул полковник.

— А как дальше жить будем, Тальвавтын? — спросил инструктор райкома.

— Коо, — развел руками старик, — сам не знаю теперь…

— Соединяйтесь в артель — сообща оленей держать будете, а доходы делить между всеми, кто трудится…

Тальвавтын задумался. Мы с острым интересом ждали ответа короля Анадырских гор.