Кир Булычев – Мир приключений, 1965 (№11) (страница 155)
— Но в студии оставляли?
— Брал с собой!
— Вы не заметили, — спросил Кудеяров, — что на ваших снимках есть один дефект?
Фарцовщик надел на нос очки без оправы и посмотрел на показанные ему две едва заметные, идущие вверху поперек всего снимка линии.
— Где-нибудь случайно поцарапал!
— Возможно! — ответил Александр Корнеевич и, взяв лупу, предложил посмотреть на фотографии.
Да, две черные черты, на небольшом расстоянии друг от друга, одинаковые на обоих снимках, тянулись через них вверху от края до края.
Вера Ивановна тоже поглядела на фотографии.
— Не смогли же вы поцарапать оба снимка с такой удивительной точностью, — сказала она.
— Конечно, конечно! — пробормотал Белкин, вероятно почуяв, что ему неспроста показали эти фотографии. — Хотя это не имеет никакого отношения к делу!
— Возможно! — второй раз произнес Кудеяров, вынул из “Дела Белкина” снимки нижней деки “Родины” и табличек толщинок. — Поглядите! — сказал он, давая лупу фарцовщику. — И на них точно такие же черные линии!
Белкин берет лупу, смотрит на фотографии, и я замечаю: его рука слегка дрожит.
— Ну, как? — спрашивает Александр Корнеевич спокойно.
— Да, да, — пришептывает фарцовщик в волнении. — Наверно, моя кассета…
— Нет! — отвечает Кудеяров, доставая из ящика фотоаппарат Белкина “Зенит-С” и вынимая его из футляра. — Кассета в полном порядке, — и берет из “Дела” лист бумаги с бланком научно-технического отдела, где на машинке отпечатан акт экспертизы.
Я переписал его с начала до конца и привожу целиком дословно:
“На исследование из Московского уголовного розыска был доставлен:
1) фотоаппарат “Зенит-С” за № 56097752, который был изъят при обыске на квартире у кинооператора Студии научных фильмов Роберта Ильича Белкина;
2) фотоснимки размером 13(18, изображающие:
первый — белую нижнюю деку скрипки “Родина” (третий вариант).
второй — таблички толщинок для этой деки на двух листах.
Все фотографии обнаружены на таможне в багаже господина Билля Д.Спайса.
Перед экспертизой был поставлен вопрос: являются ли эти снимки, снятыми фотоаппаратом “Зенит-С” за № 56097752?”
ОСМОТР И ИССЛЕДОВАНИЕ
ЗАКЛЮЧЕНИЕ
Чем дальше читал акт экспертизы Белкин, тем чаще одна за другой капельки пота катились по его лбу, по носу и звонко падали на плотную бумагу. Он сделал шаг назад, упал на стул и выронил белый лист, который, покачиваясь в воздухе, как березовый плот на волнах, опустился на разостланный во весь кабинет темно-красный с ярким орнаментом ковер. Горохов поднял этот обличительный документ, попросил разрешения прочесть и впился в него глазами.
— Вы украли красный портфель, сняли вашим аппаратом “Зенит-С” деку, таблички, отпечатали снимки, пленку сожгли. Признаетесь, Белкин?
— Дд… — выдавливает из себя фарцовщик запинаясь. — Да-а!
— Расскажите, как вы ухитрились положить портфель в платяной шкаф в то время, когда дверь мастерской была опечатана?
— Не клал! — отвечает преступник шепотом.
Тут взрывается доселе молчавший “Антон Павлович”.
— Как это не клал? — говорит он, срывая с носа пенсне. — Что же, портфель сам прилетел на крыльях и лег, куда нужно?
Положив на стол акт, Горохов уходит, и в кабинете сейчас же появляется комендант. Любитель канареек угрюм, тяжело дышит и, добравшись до стула, грузно опускается на него. Александр Корнеевич спрашивает, приходилось ли ему, Константину Егоровичу, снимать с двери мастерской сургучные печати и по какому поводу.
Комендант объясняет, что первый раз сделал это для того, чтобы перенести из мастерской в другое помещение реставрированные смычковые инструменты, за которыми ежедневно приходили клиенты. Во второй раз он снял печати третьего января, когда Белкин заявил, что оставил в мастерской нужный ему до зарезу прибор, который, верно, достал из платяного шкафа.
— Вы это видели?
— Да! Стоял возле.
— Никуда не отлучались?
— Нет! Хотя… На дворе раздались частые автомобильные гудки. Белкин попросил меня посмотреть в окно, не сигналит ли его шофер, кажется, Маруся. Я и поглядел туда.
— Значит, вы, Белкин, в это время сунули портфель в платяной шкаф.
— Под кучу фартуков! — добавляю я.
Преступник еле шевелил губами, подтверждая это.
Работая по очереди, стенографистки расшифровали и напечатали на машинке протокол, за исключением последних показаний свидетелей. Пока они заканчивали свое дело, я спросил фарцовщика, почему мистер Спайс не купил деку и таблички, а взял только фотографии с этих вещей. Белкин тихо объясняет, что покупатель плохо разбирается в скрипках и предложил за всё десять “крабов” (дамских часов с браслеткой). Поэтому было решено: он, иностранец, покажет фотографии у себя, и в следующий приезд он или же тот, кому поручит, купит эти вещи. Но предупредил, что даст много “зелени” (долларов) за целую скрипку работы А.Я.Золотницкого. Сомнений не было: мистер Спайс преотлично понимал в скрипках, слышал или читал в наших и иностранных журналах о работах Андрея Яковлевича, особенно об его “Родине”, и подбивал Белкина на новую кражу. Потом он пригрозил бы фарцовщику разоблачением и завербовал бы его в агенты. Когда под протоколом появляются все нужные подписи и конвоиры уводят преступника, Кудеяров пожимает руки свидетелям.
— Спасибо за помощь! — говорит он мне с теплотой в голосе, обхватив руками мои плечи. — Приезжай в выходной! Угощу медом!
Прощаясь со мной, “Антон Павлович” повторяет свои неизменные слова:
— Звони и заходи!
Я спускаюсь по лестнице вместе с Верой Ивановной, она посмеивается над тем, что я долго не забуду тот “пустяк”, который она подбросила мне.
— Все-таки этому Белкину повезло, — говорит она. — Его будут судить за фарцовку. Могут перевоспитать, а может, и сам одумается. А вот если бы его задержали через год — два, когда он, вероятно, стал бы иностранным агентом, его жизнь была бы вся исковеркана!
Затем Вера Ивановна пожимает мне руку и, не оглядываясь, все с тем же желтым портфельчиком переходит на другую сторону улицы и скрывается за углом…
РАССКАЗЫ О ЖИЗНИ МАЛЕНЬКОЙ
ДЕВОЧКИ BXXI ВЕКЕ,
ЗАПИСАННЫЕ ЕЕ ОТЦОМ