Кир Булычев – Капуста без кочерыжки (страница 50)
Писатель поймал на себе мутный взор Жуковлева и оторвался от листка. Жуковлев, опершись о локоть, некоторое время вникал в «реалии сегодняшнего дня», а потом короткой, но емкой фразой охарактеризовал свое отношение к Селенскому и его родственникам по восходящей линии. Но Гелий словно бы и забыл, зачем пришел.
— А вы, простите, э-э… тоже пишете?
— Чего?
— Ну, сочиняете рассказы, повести?
Тогда Жуковлев уже более полной фразой выразил свое отношение к писателям и всей мировой литературе в целом.
— А что же это за листки? Ведь это рецензия…
— А! — подобрел истопник и скривил небритую рожу в улыбку, — это оно само.
— Что само? — не понял писатель.
— Сами эти бумажки с утра черт знает откуда берутся и все там хвалят меня. Мы с Хмырем со смеху умираем.
— Но почему? Имеете вы какое-нибудь разумное объяснение?
— Почему? Да чего ж тут не понять. Напишу там заявку на уголь или график топки, а с утра эти бумажки рядом лежат.
— Но позвольте…
— А чего те надо? Откуда вообще взялся в помещении?
— Живу я в этом доме, в седьмой квартире. Селенский моя фамилия, писатель. Не слышали?
— А.
— Так как же вы объясняете это явление? Мне, простите, как фантасту очень…
— Ты вот пишешь лажу всякую, а вот не сможешь, да?
— Про…
— Не опишешь, поди, как тут мы с Хмырем на позатой неделе сидим, значит. Приняли, как положено, беседуем. Вдруг дверь открывается, и двое заходят — четырехглазые, светятся, и руки у них, как шланги, по три на брата… («Пришельцы!» — мгновенно сообразил Селенский.) И уголь начинают грузить в какой-то мешок, такой серебристый. Ну мы хотели было на них, шугануть — чего это за дела? Да подняться не можем оба — тяжело очень. А один из этих подходит и говорит так тихо, еле слышно: «Спасибо, — говорит, — большое. У нас кончился запас топлива. Вы нас очень выручили. Примите, — говорит, — в подарок сувенир. Наши чернила любую, вашу рукопись перепечатают, дадут эту… ну, как ее… на букву „рэ“… вот, и подпишут в печать». Я еще подумал, какую такую рукопись? Чего-то ребята не того. А их уж и нет… («Чернила!» — заработал изощренный мозг Селенского, которого после разноса, устроенного критиком Зеленцовым в центральной газете, уже второй год нигде не печатали.) Ну я и начал ими накладные писать. Чего им — за так, что ли, уголек сбывать? Хмырю вот давал письма всем родственникам в деревню написать.
— Чернила! — заорал не своим голосом писатель-фантаст. — Где они?
Его воображение в бешеном темпе рисовало картины будущего романа: встреча с пришельцами из космоса в котельной обычнбго дома, спонтанный контакт, потрясающие приключения инопланетян на Земле, передача информации, превращения — эх, да чего уж там! И плюс ко всему: автоматическая публикация, положительный отзыв, гонорар! премия! деньги! Ривьера!!!
— Где чернила?!!
— Да чего ты орешь? — даже испугался Жуковлев и сел на топчане. Почесал о штанину пятку в зеленом носке. — Были б, отдал бы тебе. Чего мне, жалко? Да мы это, с Хмырем вчера принимали. Ему не хватило. Ну и решил он эти чернила махнуть. На спирту, говорит, пахнет. Да толку никакого, только рот и губы фиолетовыми стали. А вот пузырек я спрятал, на память.
Он согнулся и достал из-под топчана пузатенький прозрачный сосуд. На боку его Селенский прочитал: «Альгембрия и К°. Чернила писательские автоматические. Рецензия высокого качества гарантируется».
На ватных ногах писатель поднялся к себе на второй этаж. Такая досада, такое недоразумение, такой случай. Больше такого случая не представится. Жена открыла ему дверь. Бигуди на голове жалобно тряслись. Она бесцветными губами прошептала: «Там… там…» — и указала пальцем в комнату.
Селенский вошел в свой кабинет и понял, что сейчас свихнется. Два светящихся четырехглазых существа размером с телефонный аппарат, стоя у книжных полок, деловито и ловко грузили шлангообразными руками связки журналов в серебристый мешок. Откуда-то поплыл мелодичный тихий голос:
— Вы уж нас извините великодушно. Очень спешим. Ехать, понимаете, долго. Неделю, а то и больше. Чего-нибудь почитать в дорогу. А у вас тут подшивка «Вокруг света» за несколько лет. Вы их уже прочли. Вот, позволите сувенирчик на память? Всего доброго.
И существа растаяли в воздухе. А на полу появилась солидных размеров коробка, на которой сразу бросалась в глаза яркая рекламная надпись: «Угуээс и сын. Лучшая в мире домашняя энергетика». И ниже: «Надежный очаг. Бытовая установка для термоядерного расщепления каменного угля».
К ВОПРОСУ О КОНТАКТАХ
Двум автоматам-контактерам высшей категории НУИ и ЭХМА была поставлена сложная задача. Им предстояло за короткий срок облететь все планеты сорок второго сектора Вселенной, на которых была обнаружена разумная жизнь, вступить в двухстороннюю связь с носителями цивилизаций и передать приглашение послать личных представителей или уполномоченные мыслящие машины на 6153 Вселенский Собор, имеющий место быть на родине НУИ и ЭХМА планете AM М.
Хотя использование квазипространств, искривлений хронимонадных полей было не лимитировано, как обычно, хотя топлива хватало еще надолго, хотя маршрут был избран оптимально экономный, времени у НУИ и ЭХМА оставалось в обрез. Поэтому они рассчитали, что раз уж дорога от планеты к планете занимала не меньше чем 18–20 световых лет, то на контакты с туземцами оставалось по 2–3 минуты. Ну, для порядочных разумных существ этого вполне должно было хватить.
НУИ заранее начал готовить отчет об очередном контакте, пока ЭХМА выруливал в гравитационных полях. «Планета инвентарный номер 158/5, третья от желтой звезды второго класса. Средний уровень изученности. Обнаружено: наличие жизни на основе углерода, носители разума, цивилизация уровня примитивных попыток освоения космоса…»
Летающая тарелка ловко ввинтилась в атмосферу, вошла в теневую зону планеты и скоро плавно опустилась совсем рядом с явно обитаемыми постройками, что было заметно по внутреннему и наружному искусственному освещению и нескольким столбам дыма, вертикально поднимавшимся вверх. Космолет еще не коснулся твердой поверхности, а его пилоты увидели представителя туземцев, ожидавшего их вблизи места посадки. Это контактеров обрадовало — вот так, по-деловому: встреча, передача информации и — до скорого свидания на АММ.
Они быстро выскочили из своей машины и направились к торжественно неподвижному туземцу. На ходу они наскоро проанализировали окружающую среду. Состав атмосферы: кислород, азот, водород, озон — жить можно, температура воздуха самая подходящая для развития автоматизированной цивилизации, большое количество кислородно-водородного соединения в порошкообразном и кристаллическом виде. НУИ и ЭХМА на воздушных подушках подлетели к представителю чужого разума. Тот стоял прямо, в несколько церемонной позе. Контактеры отметили, что туземец одет в красивый блестящий наряд в виде некоего плаща до земли, в одной верхней конечности он держит посох, обильно украшенный на конце местными растениями (очевидно, это знак власти или полномочий посла), сверху туловища, как и положено, находится мыслящий орган, защищенный, видимо, крепким, но изящным головным убором из металла. На органе видны наружные рецепторы, один из которых, скорее всего основной, выделяется своей величиной и оранжевым цветом.
У НУИ и ЭХМА оставалась одна минута на контакт. Они быстренько начертили на возникшем рядом в воздухе стереоэкране прямоугольный треугольник и несколько обычных математических формул приветствия. Туземец не пошевелился и молчал. Тогда они прибегли к более простому языку цветов спектра. Туземец опять никак не отреагировал. Тогда посланцы уж на совсем элементарной системе коротких звуковых волн попытались объяснить цель своего визита. Туземец по-прежнему оставался неподвижным и ничем не выразил своего понимания.
Представителям великой цивилизации ничего не оставалось, кроме как быстро вернуться к своему звездолету. ЭХМА включил двигатели, а НУИ заканчивал свой коротенький отчет. «Представители разумной жизни планеты инвентарный номер 158/5 обнаружили полное отсутствие возможностей вступления с ними в контакт, что говорит о явно низком уровне их развития. В связи с чем участие жителей этой планеты в 6153 Вселенском Соборе отменяется». Летающая тарелка мгновенно набрала скорость, выпустив из дюз три мощные струи пламени, и исчезла в черном ночном небе.
Утром дети Нижнепечорской школы-интерната, выбежавшие на зарядку по скрипучему морозцу, с удивлением обнаружили три огромных черных пятна на заснеженной поляне. Земля в пятнах была обуглена, словно здесь всю ночь жгли, не жалея дров, большие костры. Но главная беда заключалась в том, что снеговик, так любовно слепленный накануне, пришел в безобразный вид: сильно подтаял с одного бока, скривился, метла выпала из рук, дырявое ведро съехало на украшенное угольками лицо, а морковка грустно смотрела вниз и держалась на честном слове.
ВЛАДИМИР КОТОВ
ПРИСТАНИЩЕ
Яркая вспышка пронзила черную бездну космического пространства, и осколки еще недавно такой прекрасной желто-зеленой планеты с чудовищной скоростью рванулись в бесконечность.
Когда обзорный экран погас, в рубке воцарилось тяжелое молчание. Теперь команда звездолета представляла собой последних и единственных представителей некогда могущественной цивилизации. Страх и паника объяли корабль. И только один член экипажа — командор Ури сохранял присущую ему твердость духа.