Кир Булычев – Искушение чародея (страница 97)

— А кто у нас филолог? Байки рассказывать — это по твоей части. Граждане целующиеся, большая просьба сесть в кресла и пристегнуть ремни!

Андрей и Белогурочка продолжали целоваться, не обращая внимания на штурмана.

— Может, их по громкой связи позвать? По-моему, они меня не слышат.

— Не трогай их! Дай людям поздороваться по-человечески! — возмутился Жан.

— Да? Между прочим, за безопасность в полете отвечаю я. Черт знает что творится! Не полет, а Дюма какой-то.

— Который из них? Отец или сын?

— Оба!

Олег Пелипейченко. Контакт

Нельзя, чтобы военные были сильнее судьбы.

Маленькое оранжевое солнце уже давно выплыло из-за горизонта, и тени от редких стеблей, понатыканных по всему полю, становились все короче и короче. Солдаты крохотного гарнизона, оставленного Земным Содружеством на третьей планете для защиты поселка ученых, откровенно скучали: обещанная посадка орфиан, обитателей Галактики Треугольника, запаздывала уже больше чем на час. Дежурившие на базе операторы развлекались как могли: крохотные флаеры с камерами гонялись за местными бабочками-однокрылками или выписывали в воздухе сложные фигуры. В наклейке наушника наводчик стационарного дезинтегратора мурлыкал вполголоса какой-то хит, на заднем плане двое метеорологов из поселка бубнили о чем-то своем, высоком. Павлыш задумчиво проследил за полетом самого светлого аппаратика, потом перевел глаза на небо и зевнул. Поверхность земли успела достаточно прогреться, и хотя полуденный зной еще не набрал силы, теплый ветерок обволакивал тело, заставлял его расслабиться — и это после второй чашки синтекофе, что же дальше-то будет… Редкая гадость этот синтекофе. Ну, ничего, потерпим — через двенадцать… нет, уже через одиннадцать дней «Сегежа» должна привезти военврача обратно, починенного и отдохнувшего. А там уже как дорвусь до нашей кофеварки…

Рядом с доктором прямо на траве расселось все штатное командование — начальник гарнизона, он же атташе Содружества майор Веснин, и вечный дежурный по части прапорщик Шанцев. Над их головами в нагретом воздухе висел поселково-гарнизонный переводчик, маленький инопланетянин из Бродяг. Представители этой странной расы почему-то терпеть не могли своих соплеменников и всегда путешествовали в одиночку, расплачиваясь за провоз до очередной планеты полезными умениями. Когда ребята прозвали его Мальком, возражений не последовало — характер у малыша был легкий и необидчивый. Он свободно общался на нескольких десятках языков, представлявших интерес для землян, знал много интересных историй, а самое главное — этот гладкий шарик размером с голову человека был незаменимым источником информации и специалистом по общению с другими расами. Впрочем, как и любой из Бродяг.

А еще Бродяги, в отличие от жителей других систем, были нетребовательны к дыхательной смеси, и для землян это было очень важно. После терраформирования и модифицирования флоры здешний воздух постепенно приближался по составу к земному. Время от времени землянам еще приходилось отлеживаться в барокамерах, когда в крови накапливалось слишком много нежелательных продуктов газообмена, но это случалось все реже и реже. Болезнетворные микроорганизмы людей давно не беспокоили: универсальные фагоциты в крови усердно отлавливали любую активную органику, строение которой не было прописано в их биокоде, и с удовольствием ею обедали.

Шанцев, качок с сонным взглядом и молниеносной реакцией, лениво двигал челюстью. Где он ухитрялся доставать жвачку за миллиарды километров от Земли, никто не знал, тем более что космические торговцы посещали захолустную планету редко и неохотно. Веснин покосился на него с любопытством, хмыкнул и посмотрел на коммуникатор. Сигнал готовности первого поста, стационарного дезинтегратора, горел положенным по инструкции зеленым светом.

— Представляешь, Шанцев: раса, которая дышит практически таким же воздухом, — сказал Веснин, чтобы хоть что-то сказать.

Прапорщик не шелохнулся. Большая черная бабочка пролетела где-то в метре от них и упорхнула ввысь.

— Это наши потенциальные враги, между прочим, — продолжил Веснин. — Им подходят те же планеты, что и нам. Разве что найдется какая-нибудь мелочь, которая помешает высадиться.

— Маловероятно, — заметил Шанцев, не прекращая жевать. — Сейчас планеты быстро обустраивают. Разве что почва под ногами будет гореть, или там с камнями чего…

— Вот я ж и говорю, — подтвердил разомлевший Веснин, не слушая собеседника. — Враги. А после нас они, между прочим, собираются лететь к Земле, чтобы встретиться с Советом. И тот уже дал добро. Хотя я бы на месте членов Совета сто раз подумал бы, прежде чем допускать к Земле потенциальных врагов.

— Орфиане не враги, майор, — мягко прошелестел Малек, дождавшись, пока Веснин закончит говорить. — Это очень дружелюбная раса. Они даже с гвиздрами как-то уживаются.

Веснин удивленно вскинул брови: если это правда, то орфиане действительно настоящие чемпионы по дружелюбию. Гвиздров до сих пор не истребили полностью только из-за прямого запрета на расоцид.

— К тому же их всего трое, — напомнил Малек. — Обычные… у вас в языке нет этого понятия: что-то среднее между послами, паломниками и туристами. Кстати, они предложили сесть на поле возле гарнизона, а не на посадочной площадке у поселка именно по этой причине: хотят продемонстрировать, что не представляют угрозы. Сами увидите, их капитан предложит обыскать их корабль на предмет вооружения и опасных предметов. И вам, майор, лучше согласиться: это будет воспринято как ответный дружеский жест.

— Странно… — озадачился Шанцев. — По идее, должно быть наоборот.

Бродяга никак не прореагировал. Он никогда не высказывал своего мнения о чужих обычаях.

— Нет, Малек прав, — вступил в разговор наполовину проснувшийся Павлыш. — Я вчера Сеть прошерстил — на форумах вроде подтверждают, что у них прямо пунктик на этой почве. Правда, из нашей Галактики с ними мало кто общался — слишком далеко живут. Вроде бы биологическая цивилизация, а так…

— Доктор, а правда, что это вы нашли корабль Надежды Сидоровой? — вдруг спросил Шанцев.

Павлыш внимательно поглядел на него и медленно кивнул.

— Я ведь тоже из Калязина, — сказал Шанцев. — Только из другого района. А прабабка в соседнем с ней доме жила, потом переехала. Я еще в школе про Надежду все прочитал, что удалось найти.

Павлыш молчал. Он не знал, что сказать. Шанцев вдруг смутился.

— Это я просто подумал, что ее бы сюда, она точно общий язык нашла бы…

Веснин чуть пожал плечами и вздохнул.

— Да ладно, сами как-нибудь справимся, — сказал он. — Жаль, что мы так и не разобрались в их системе передачи изображения. Представляете, мужики, сейчас корабль приземлится, откроется люк, и оттуда выйдет шикарная длинноногая…

— Летят, — послышался из коммуникатора голос дежурного наблюдателя. — Сообщили по эфирке, что спустятся на челноке. Всем экипажем.

Люди дружно задрали головы. На фоне рыжего облака с правой стороны блеснула маленькая искорка. Довольно быстро она превратилась в точку, затем в шарик, и когда до поверхности оставалось уже всего ничего, оказалось, что на поле опускается гигантское синее яйцо.

— Ого! А наши приятели-то побольше будут, чем мы предполагали, — хмыкнул Шанцев. — Так, Малек?

— Этого я не знаю, — признался Бродяга. — Я сам на их планетах не был. Всю информацию об орфианах получил от наших очевидцев.

— Внимание, общая готовность! — повысил голос Веснин. — Напоминаю: проявлять максимальное дружелюбие, но при этом быть начеку! В случае безусловно агрессивных действий нам разрешено применять оружие.

Солдаты надвинули визоры на глаза и рассредоточились по разным местам поля — на первый взгляд, в произвольном порядке, но при этом возле каждого оказалось какое-либо укрытие: холмик, груда камней, углубление в земле. Короткие плазмовые ружья, давно окрещенные плевалками, были скрыты под пластиковыми накидками.

Яйцо зависло где-то в метре над поверхностью земли; несколько высоких стеблей, оказавшихся под ним, склонились вбок, один сломался с громким щелчком. Словно в ответ на это в нижней части яйца оболочка треснула, и две обозначившиеся створки медленно разъехались вверх и вниз.

Как только нижняя панель доползла до края, из-за нее выметнулось что-то светло-синее и лохматое размером с быка, спрыгнуло на землю и издало пронзительный свист. Солдаты отшатнулись, Павлыш, Веснин и Шанцев, направившиеся было к кораблю орфиан, остановились.

— Что он говорит?

— Я не понимаю его, — прошелестел Малек. Павлышу показалось, что в звуках, исходящих от кожи Бродяги, проскальзывают нотки замешательства. — Это странно, я должен понимать его. Я его не понимать его свистит…

В первый раз за все время Павлыш слышал, чтобы их переводчик говорил безграмотно.

— Извините, майор, — опомнился Малек. — Я уже перестроился на перевод языка орфиан, поэтому мне потребовалось…

Веснин жестом остановил его.

— Ничего. Сейчас все выясним. Доктор, останьтесь здесь. А еще лучше отойдите назад, мало ли что…

Он сделал несколько шагов к челноку, в метре от него шел настороженный Шанцев. Правая рука прапорщика была расслаблена и свободно висела вдоль тела, пальцы слегка шевелились. «Как в вестерне», — подумал Павлыш, когда шериф собирается стреляться с главарем бандитов, чтобы все прояснить раз и навсегда.