Кир Булычев – Искатель. 1997. Выпуск №1 (страница 37)
Тип-Тип уважал своего нового друга, подкармливал и, если тому случалось вляпаться в какую-нибудь неприятную историю, защищал. Однажды, когда они, вдоволь набегавшись, отдыхали, кто-то из зевак швырнул им бублик. Ударившись о камень, он отскочил к другому, мрачному, мишке. Тот поднял недовольную заспанную морду — мол, кто это его посмел побеспокоить — и лениво встал, чтобы полакомиться. Но Кинг был тут как тут. Он считал, что добыча по праву принадлежит ему. И делиться с кем-либо, тем более с этими лентяями, не собирался. Cxвaтив бублик, он дал тягу. Медведь на секунду опешил, затем взревел и бросился в погоню. Но тут же затормозил. Перед ним стоял ощетинившийся Тип-Тип. Глаза его воинственно поблескивали, и весь вид говорил, что отступать — не в его правилах.
Медведь окинул Тип-Типа свирепым, оценивающим взглядом, но на нападение не отважился. Поворчав, звери разошлись. Это была большая победа Тип-Типа. Но еще важнее она оказалась для Кинга. Она помогла преодолеть ему робость, страх перед своими косматыми собратьями, он поверил в добро, в настоящую мужскую дружбу.
В воскресенье и праздничные дни, когда народу в зоопарке было особенно много, друзья закатывали концерты.
К вольеру, где обитали медвежата, невозможно было пробиться. Малыши, пыхтя от усердия, вскарабкивались на спины взрослых и, подбадривая их ударами пяток, старались прорваться в первые ряды. Папы, смущаясь и проклиная тот день, когда решили обзавестись потомством, вклинивались в толпу, тихо переругивались между собой, но все же продвигались.
Тип-Тип прекрасно чувствовал зрителя. Все действия его носили четко продуманный характер. Он умел вовремя выкинуть какой-нибудь фортель, рассмешить, заставить задуматься. В самый разгар веселья, когда ребятишки буквально цепенели от восторга, он вдруг неожиданно становился упрямым и несговорчивым. Кинг, который во всем подражал своему товарищу, моментально превращался в жалкого оборванца, не подать которому — взять грех на душу. Друзья садились рядышком, хватались за животы, изображая, какие они голодные и несчастные. На них сыпались конфеты, летели баранки и пирожки.
Набив ненасытные желудки, медвежата снова принимались дурачиться. Но опытный глаз, всмотревшись, мог уловить то, что неведомо было неискушенному зрителю. Теперь действия медвежат носили не целеустремленный характер, теперь они возились в свое удовольствие, от нечего делать, не утруждая себя заботами о хлебе насущном.
Тип-Тип скучал. Он скучал по людям — ему не хватало человеческого тепла, внимания, к которому он так привык. Тоска настигала его вечером, когда звери разбредались по своим местам. Тип-Тип зарывался мордой в лапы и тихо скулил. Он вспоминал майора, юного дрессировщика Вовку, добродушного Федькина. Порой ему казалось, что они где-то здесь, рядом, к стоит лишь открыть глаза, как он снова увидит их. И майор будет благодушно подтрунивать над ним, Вовка гонять мяч, а Федькин весело пританцовывать. Во сне Тип-Тип ощущал их ласковые прикосновения, слышал голоса, играл с ними.
Пробуждение приносило разочарование. Не слышно было ни потявкивания грозного терьера, ни гула моторов, ни знакомых голосов.
Тишина. Тип-Тип чувствовал ее вяжущий привкус на языке и с отвращением отплевывался. Оставаться одному больше не было сил, и он брел к Кингу.
Кинг испуганно вскакивал, вопрошающе таращил глаза. Он видел, что Тип-Тип огорчен и расстроен. Но как помочь другу?.. Он тыкался медвежонку в плечо, выражая этим свою преданность, и в знак солидарности тяжко вздыхал. Тип-Тип ложился рядом с Кингом, друзья обнимались и через некоторое время засыпали. Вдвоем было спокойнее.
День стоял солнечный, жаркий. Медвежата только искупались и сейчас, лежа на выступе скалы, сохли. Тип-Тип грел спину, Кинг — живот. Ом беспрерывно вертелся, дрыгал лапами и то и дело сваливался набок. Публика хохотала. Обсохнув, медвежата полезли на вертящуюся бочку. Этот аттракцион пользовался большим успехом у зрителей, и друзья пускали его в ход, когда были особенно голодны. Ловко перебирая ногами Тип-Тип раскручивал бочку до неимоверной скорости, а затем, выбрав момент, соскакивал. Кинг, который больше глазел на толпу, чем на ноги, обычно не успевал уловить это мгновение и, замешкавшись, кубарем катился вниз. Так было и на этот раз. Тип-Тип раскрутил бочку, осмотрелся и вдруг… замер. Бочка выкинула их обоих с такой силой, что медвежата раз пять перевернулись через голову. Тип-Тип, не обращая внимания на боль и шишки, мгновенно вскочил. «Неужели показалось?» Нет! Он не ошибся. У каменной ограды вольера стояли улыбающийся майор и Boвка. А рядом — Федькин. Он демобилизовался и перед отъездом на родину пожелал еще раз увидеть четвероногого друга.
— Тип-Тип, привет! — Вовка пронзительно свистнул.
Майор, дав сыну подзатыльник, помахал медвежонку фуражкой, и Федькин, расплывшись в улыбке, погрозил кулаком. Мол, попадись ты мне сейчас, задал бы я тебе, бродяга, перцу.
Сердце медвежонка не выдержало. Обезумев от радости, ничего не видя и не слыша, он бросился навстречу друзьям.
— Осторожно! — крикнул майор. Но было поздно. Тип-Тип сорвался и загремел в ров. Ванна не охладила его. Вынырнув, он бросился на приступ почти отвесной стены. Какой-то метр отделял медвежонка от друзей, и тот должен был преодолеть его.
Тип-Тип срывался, с головой уходил под воду, но надежды выбраться не терял. С неимоверным упорством продолжал он свой безуспешный штурм.
Зрители заволновались. Тип-Тип задыхался, захлебывался. Воздух с хрипом врывался в легкие, и медвежонку все труднее и труднее были держаться на поверхности.
Майор быстро разыскал служащих зоопарка, объяснил суть дела. Ему и Федькину разрешили войти. Первым в вольер вошел сторож. Тугой струей воды он загнал разнервничавшихся животных по своим местам, а затем вместе с Федькиным бросился на помощь Тип-Типу.
Медвежонок был при последнем издыхании. Когда его вытащили, он не мог стоять на ногах. Но даже в этом, полубессознательном состоянии медвежонок узнал своих. Тяжело дыша, он ткнулся майору в ноги, радостно заскулил. Ему стало плохо. Зацепив лапой ботинок Федькина, словно тот мог куда убежать, Тип-Тип смущенно отвернулся. Бедняга, видно, вдоволь наглотался воды.
Майор трепал медвежонка по густой шерсти, сочувственно выговаривая:
— Что же ты такой сумасшедший? Ну разве можно так? Дурной ты мой!
Федькин расчувствовался и от волнения все разводил руками. Вовка чуть не плакал.
Наконец медвежонок пришел в себя. Радости его не было предела. Он вскакивал, ложился, бросался то к майору, то к Федькину, лизал им руки, лез целоваться.
Федькин вытащил из кармана кулек с конфетами. Тип-Тип съел одну, другую, только хотел проглотить третью, как вдруг встрепенулся — и вспомнил своего приятеля. Тот сидел за бочкой и жалобным повизгиванием питался обратить на себя внимание. Тип-Тип позвал его. Кинг вылез из укрытия и осторожно приблизился.
— Ишь ты, какой ушастый! — восторженно сказал Федькин. — Дружок, что ль, твой? — Он вопросительно взглянул на Тип-Типа. — Ясное дело: приятели!
Федькин угостил Кинга конфетой. Тот, не разворачивая, быстро сожрал ее, подошел ближе.
— Это хорошо, — проговорил майор. — Двое — это уже сила.
Никем не замеченный, в вольер вошел директор зоопарка. Он знал о происшествии, и выражение его лица было не то озабоченным, не то огорченным.
— Здравствуйте. — Майор поднялся. — Вот пришли навестить.
— Вижу. — Директор улыбнулся и вдруг без обиняков заявил: — И давайте договоримся — последний раз. Иначе… иначе он размозжит себе голову. Вы меня понимаете? Радость, как и отчаяние, делают зверя безрассудным.
Майор кивнул.
Тип-Тип слушал, насторожив уши. Он чувствовал, что разговор идет о нем, и, словно догадываясь, что свидание последнее, все крепче прижимался к майору.
— Я даже не знаю, удастся ли вам уйти. — Директор, досадливо поморщился.
Последним из вольера вышел Федькин.
— Бывай, друг. — Он кинул медвежонку конфету, раздвинул плечом толпу и скрылся.
Тип-Тип, заметив исчезновение друзей, вскочил на бочку, озираясь, замер. Наконец он увидел их. Все трое — и майор, и его сын Вовка, и Федькин — торопливо шагали к выходу. Тип-Тип вытянул им вслед морду и, тихо повизгивая, засуетился. Федькин словно услышав призыв приятеля, придержал ногу, бросил через плечо последний прощальный взгляд. Глаза его завлажнели, стали мутны и зелены. И Вовка всхлипнул, ухватил отца за руку и так и не отпускал до самого дома.
Эрик Ф. Рассел
ПОДАРОК ДЯДЮШКИ ДЖО
— Итак, — продолжал Куит со снисходительной интонацией, — в те далекие дни было предсказано, что скорость дегидрации дает возможность предположить, что нам осталось жить не более четырехсот тысяч лет. После этого — конец!
Фернит содрогнулся и с тоской в голосе спросил:
— Так значит мы умрем?
— Нет, нет, конечно нет, — Куит важно прошелся по огромной комнате для совещаний. Здесь, окруженная массивными научными приборами, его фигура казалась особенно внушительной. Он обладал величием, достаточным, чтобы произвести впечатление на любого простого ребенка. Но Фернит не был простым ребенком. Он был единственным сыном Повелителя, его наследником и будущим боссом Куита.