Кимберли Лэнг – Случайный флирт (страница 4)

Боже мой! Даже стиль его письма не скрывал снисходительного саркастического тона. Донован крайне заносчив.

Лорелея решительно сложила газету. Пора уже избавиться от наваждения в виде Донована и начать заниматься своими делами. Ей нужно посмотреть на расписание Виви, начать готовиться и выработать план действий. Завтра она займет центральное место.

Лорелея нервничала. Боязнь сцены. Это центральная сцена, и это решало ее судьбу. Если будет нервничать и провалится, она только подтвердит, что психопатка и неудачница, у которой ветер в голове. Если же все пойдет хорошо… Лорелея вздохнула. Если все будет хорошо, она сама проложит свой путь, не будет больше «еще одной девочкой из семьи Лабланк». Предыдущие полгода были посвящены этому, начинали сказываться усталость и напряжение.

Еще одна причина забыть о том, что произошло с Донованом, и сосредоточиться на том, что действительно имеет большое значение.

Лорелея взяла чашку с кофе и вкладку светской хроники, намереваясь отложить газету для Виви, когда вдруг увидела свое имя.

«Несколько гостей из молодежи праздновали до поздней ночи, бар был открыт, персонал не переставал подавать напитки. Лорелея Лабланк, сестра новобрачной, выступившая подружкой невесты, сменила наряд, который надевала для участия в церемонии, на кокетливое сверкающее платье и танцевала ночь напролет с одним из наиболее завидных холостяков. Что интересно, она и этот журналист и телекомментатор Донован Сент-Джеймс, похоже, были весьма расположены друг к другу, что, несомненно, огорчило других свободных от брачных уз мужчин и женщин».

Лорелея чуть не уронила чашку.

– Какая мерзость!

Компания «Сент-Джеймс медиа» размещалась в офисном здании, скорее подходящем для компании средней руки, но среди персонала за ним закрепилось название «Замок Гений» по аналогии с нашумевшим телевизионным рекламным роликом-интервью, к сожалению названным «Туалет Гений». Именно он за одну ночь вывел компанию из состояния борьбы за выживание в разряд суперзвезд, превратив в самый крупный на юге холдинг по производству рекламных роликов и документальных программ.

Офис Донована находился прямо напротив офиса его отца, но он редко бывал там. Он не участвовал в бизнесе, рекламные ролики обеспечили ему хороший текущий чековый баланс и оплату обучения в колледже, он не был по-настоящему заинтересован в их производстве, но поскольку отпрыскам положено иметь офис в компании, отец предоставил и ему такую возможность.

Донован мог бы работать там, однако предпочитал собственное пространство, где меньше отвлекающих моментов, а стремление работать вне расписания ни у кого не вызывало вопросов. Донован редко заходил в свой офис, качественно и дорого отделанный, но имел возможность развешивать там почетные знаки и дипломы.

В настоящее время тем не менее он более широко пользовался студиями, поскольку его появления на телевидении участились. Оборудование и персонал студий были первоклассными, и Донован пришел к выводу, что ему нравится использовать возможности семьи.

Как бы там ни было, очень удобно иметь офис, куда можно заскочить, оставить что-то не очень нужное или надеть галстук перед выходом в эфир. Ослабив узел на шее, Донован направился в свой кабинет.

Секретарь отца следовала за ним, что-то рассказывая, он слушал вполуха. Открыв дверь, он увидел на диване у окна Лорелею.

Откуда ей стало известно, что он будет здесь?

Донован закрыл за собой дверь.

– Лорелея. Это… так неожиданно.

Она скрестила руки на груди.

– Неужели? – Из нее прямо-таки сочился сарказм.

– Да. Твои слова «желаю счастья в жизни», с моей точки зрения, не предполагали, что ты вот так запросто заскочишь ко мне поболтать.

– Это было до того, как о нас написали в газете.

– О нас?

– Да, о нас! – В ее голосе сквозило нескрываемое раздражение.

– Когда? С какой стати?

– Сегодня утром. В светской хронике, где описывается свадьба.

– И ты пришла рассказать об этом?

– Я предположила, что ты уже знаешь.

Беседа, похоже, могла несколько затянуться. Донован присел на край письменного стола.

– Нет. Я обычно не читаю этот раздел.

Упоминание о колонке застало Донована врасплох. Ему бы и в голову не пришло, что Лорелея читает подобные статьи.

– И что там написано?

В ответ Лорелея вытащила из сумки вырванную страницу и сунула ему в руки. Доновану понадобилась минута, чтобы просмотреть список гостей, описание того, что на ком было надето, и описание ледяных скульптур, потом он увидел имя Лорелеи и свое. Перевернул лист, ожидая продолжения, но на обратной стороне было только рекламное объявление казино.

– Это все?

Лорелея не смогла скрыть возмущение.

– А этого недостаточно?

– Я действительно не вижу проблемы, Лорелея.

– Моя мать читает «Страницы по средам», как Библию.

– Моя тоже. Что из этого?

На этот раз Лорелея сорвалась.

– Это все, что ты можешь сказать?

– Не вижу причины сходить с ума по этому поводу.

– Совершенно ясно, что твоя мать не присылала тебе все утро послания, требуя объяснения, поскольку полгорода требует объяснений от нее.

Ах, вот на что она так разозлилась. Черт побери! Он точно знал, какое нижнее белье она предпочитает – тонкие кружева.

– Послушай, Лорелея. Мы ни перед кем, ни за что не должны оправдываться, и, уж конечно, не стоит обращать внимание на безосновательные измышления назойливых бездельников в заметке, которую можно было бы классифицировать как сплетни.

Глаза Лорелеи расширились.

– Безосновательные измышления?

– Да, это безосновательно, по крайней мере пока твое неуместное беспокойство не придало распространителям сплетен уверенности в своей правоте. Уже одно то, что ты примчалась сюда, показывает, что там действительно что-то произошло и скрыто от публики. Кто-то написал все это на удачу, а ты заглотила наживку. Таким образом, призналась перед всем светом, что у нас был секс.

Глаза Лорелеи расширились еще больше.

Совершенно очевидно, она не продумала свое поведение, не понимала, что происходит до сих пор, а когда пришло осознание, вскочила и принялась расхаживать по комнате в растерянности. Бормотала что-то, Донован слышал лишь обрывки слов и случайные фразы по поводу того, что мать и Виви убьют ее. Проскочило даже имя Коннора. Наконец она перестала метаться и повернулась к нему:

– Что теперь делать?

Но Донован не считал ситуацию настолько ужасной.

– Я собираюсь заняться своими делами, как всегда. Да и ты можешь заняться тем, что считаешь нужным.

– Донован, прошу тебя помочь в этом деле. Ты можешь не обращать внимания на сплетни в газете, но я не могу.

– С каких это пор? О тебе в свое время писали много и даже с более пикантными подробностями.

– Знаю. Тогда меня это не беспокоило, но сейчас ситуация изменилась.

В голосе Лорелеи уже не слышались нетерпение и агрессия, в какой-то момент она даже показалась ему уязвимой. Но она просто переигрывала, придала ситуации слишком большое значение. И если оставить ситуацию без внимания, она сама собой вскоре разрешится.

– Знаю, я никогда не была святой, как Виви. И никогда не буду. – Лорелея слегка улыбнулась, и он понял: очевидно, ей трудно походить на такую безупречную девушку, как Виви. – Дело в том, что на время медового месяца Виви и Коннора я собираюсь выступать от их имени, вести дела с благотворительными организациями, которые они представляют или поддерживают. Подобные сплетни вредят не столько моей, сколько их репутации. – Она говорила совершенно серьезно. – Я забочусь не только о себе.

Обычно у Донована не хватало терпения выслушивать о бедах «детишек» элиты города. Но Коннор и Виви исключение, именно они постепенно заставили его изменить мнение. Они не сидели сложа руки, пользуясь трастовыми фондами, не рассчитывали на то, что благодаря связям их семей они смогут благополучно существовать. Они много и усердно работали. К этому Донован не мог не относиться с уважением.

Черт! Донован чувствовал себя ужасно. С каких это пор он стал жилеткой для слез для чувствительных барышень в бедственном положении?

– Кто автор заметки?

У Лорелеи, похоже, камень свалился с души, когда она поняла, что Донован смягчился. Она посмотрела, кто подписал статью:

– Эвелин Джоунз.

Он знал Эвелин в основном по заметкам в желтой прессе.

– Она была среди гостей на свадьбе?

Лорелея попыталась вспомнить.