Ким Тёрн – Со вкусом Яда (страница 3)

Врач работает быстро. Ощупывает мою ногу, слегка надавливает, потом резко дёргает в сторону. Неприятно тянет, но не больно. Я сжимаю зубы, молчу. Пусть знают, что я не какой-то слабак.

Мужик что-то быстро записывает на листке бумаги и протягивает его женщине через кровать. Меня уже начинает подбешивать, что ко мне относятся, как к ребёнку. Я тянусь за листком, но девушка успевает первой. Она скользит глазами по бумаге и тихо хмыкает.

– Здесь написано, что это всего лишь ушиб. Никакого перелома.

Я поднимаю глаза, смотрю на неё молча.

– Ты что, меня обманул? – её голос звучит всё так же спокойно.

Я ухмыляюсь и шутливо поднимаю руки.

– Да, да, поймали с поличным. Но травма-то всё равно есть.

Она кивает врачу в сторону двери. Тот, сразу поняв её, начинает собираться. Но, прежде чем уйти, вытаскивает из чемоданчика тюбик и кладёт на тумбочку. Потом молча уходит.

Я перевожу взгляд на хозяйку.

– Что теперь? Выгонишь меня?

Она чуть приподнимает брови и как-то странно осматривает меня с ног до головы. Почти физически ощущая на себе этот пристальный взгляд почти чёрных глаз, мне сразу становится не по себе и хочется натянуть джинсы обратно. Я не из робких, но дамочка меня напрягает.

– Надо бы. Ненавижу лжецов, – заключает она, перестав сканировать моё тело.

– Ха, – я усмехаюсь. – Если выгонишь, пойду в полицию.

Я жду, что она отреагирует, но её лицо остаётся безупречно спокойным. Она обходит кровать, маняще покачивая бёдрами, и берёт в руки тюбик. Ловко откручивает крышку, выдавливает на пальцы прозрачный гель. Запах ментола сразу бьёт в нос.

Сев на край кровати, она берёт мою ногу и без стеснения начинает втирать мазь, иногда задевая кожу длинными, острыми ногтями. Холодно, щекотно, но приятно. Я сжимаю губы, чтобы не выдать, что мне нравится.

– Я же обещала о тебе позаботиться, – почти ласково говорит она. – Я позабочусь. Не сомневайся.

Я наблюдаю за её руками, за губами, за тем, как в её зрачки расширяются, а на лице всё отчётливее появляется улыбка. Пытаюсь отвести взгляд, но всё равно цепляюсь глазами за её ноги, за изгиб бёдер. Чёрт, эта женщина создана, чтобы сводить мужиков с ума. И ведь знает об этом, видит, как я смотрю. Улыбка у неё – не тёплая, нет, скорее, как у кошки, которая нашла мышь и играет с ней.

Потом она вытирает пальцы салфеткой, поднимается и идёт к двери. На пороге оборачивается и успевает заметить, как я почти пускаю слюни, бесстыдно пялясь на её зад.

– Ужин через полчаса. До столовой дойдёшь сам, раз уж никаких серьёзных переломов у тебя нет.

Щёлк – дверь закрывается.

Я снова остаюсь один. Комната пахнет ментолом и её духами. Я лежу и усмехаюсь в потолок, чувствуя лёгкое возбуждение после её прикосновения.

Была у меня одна подружка. Так вот эта озабоченная любила после каждого секса зачем-то пересказывать мне сюжеты своих любимых книг. И хотел бы я пропускать её тарахтение мимо ушей, да вот только та дичь, которую она несла всегда привлекала внимание. Там вечно какой-нибудь богатый мужик с необхватным членом до колена находил себе мисс «сама невинность» и делал с ней, что хотел до тех пор, пока та дурёха чудом не влюблялась в этого отбитого.

Интересно, а в жизни так бывает? Нет, определённо девушки часто идут на всё, чтобы захомутать мужичка побогаче, но обычно в таких историях о любви речи не идёт. И вообще, а бывает ли наоборот? И к чему я вообще это вспомнил?

Хотя, чему удивляться. Обстановка сама располагает к тому, чтобы вообразить себя героем такой истории. Богатая, загадочная дамочка… Определённо, с ней будет не скучно.

Не знаю, сколько времени прошло, пока я варился в этих мыслях. В комнате часов нет, а телефон я потерял пару дней назад, когда чуть не сцепился с двумя отморозками в подворотне. Может, выпросить у неё новый телефон? Для такой, как она, это мелочь. Для меня – почти целое состояние.

Устав валяться без дела, я решаю, что хватит ждать. Нога ещё ноет, но уже не так сильно – мазь, похоже, и правда подействовала. Поднимаюсь, прихрамывая, и двигаюсь к двери.

Выхожу в едва освещённый коридор. Ещё по дороге сюда я успел осмотреть помещение. Вроде, ничего вычурного и кричащего в интерьере нет, но сам масштаб здания поражает. Задираю голову и пытаюсь прикинуть, какая тут высота. Кажется, метров пять, не меньше. Всё в тёмных тонах, даже потолок. Только местами на глаза бросаются яркие, алые пятна – мазня на картинах, две огромные вазы и ковровая дорожка. Источников света довольно много даже в это прохожу: витиеватые бра на стенах, торшеры. Но горят только бесконечные ряды свечей.

Не имея представления, куда направляться, иду просто прямо. Куда-нибудь, да попаду. Свернув за угол, сталкиваюсь с охранником. Даже он выглядит как великан.

Тот не произносит ни слова, только качает головой в сторону, явно предлагая следовать за ним.

Он провожает меня до просторной комнаты. Я останавливаюсь на пороге, и первое, что бросается в глаза – массивный круглый стол в самом центре. Над ним висит огромная люстра, она не горит, но её кристаллы переливаются от мягкого, мерцающего света. Но главное – свечи.

Их слишком много. Думал, что в коридоре с ними перебор, но ошибся. Несколько на столе, на комодах и даже на полу. Огонь живёт своей жизнью: пламя то дрожит, то тянется вверх, отбрасывая длинные тени по стенам.

Подхожу к уже накрытому столу и хватаю из вазы дольку какого-то неизвестного мне фрукта, запихивая её целиком в рот. Не успев занять место, оборачиваюсь на звук. В столовую входит она. С аккуратно собранными волосами, алой помадой на сочных губах. На высоких каблуках и в тёмном, прозрачном халате, под которым… нет ничего, кроме её обнажённого тела…

Блядь. Как же хочется сорвать с неё этот чёртов халат и проверить, такая ли она на вкус, как этот фрукт, которым я подавился от такого зрелища.

IV

Он смотрит слишком долго. Слишком жадно. И мне это нравится – до сладких покалываний внизу живота. Внутри всё горит, пульсирует, тянет. Но я держу лицо. Ни одного лишнего движения. Только уголок губ предательски дрогнул.

Я прохожу к столу, упиваясь его жадным взглядом на себе. Один из моих мальчиков бесшумно отодвигает стул, и я сажусь, не взглянув даже в его сторону. Ногтями цепляю чёрную салфетку со стола и складываю её у себя на коленях. Поднимаю глаза – Лео так и стоит, держась за спинку стула. Его рот приоткрыт, для полноты картины не хватает только стекающей от голода слюны.

– Садись, – произношу лениво.

И он садится.

Послушный котик.

Двери распахиваются и девушки заносят ароматную, свежеприготовленную еду. На краю стола появляется тарелка фуа-гра с тонким куском тёплой бриоши, а в центе – гора стейков средней прожарки, от которых идёт невероятный аромат.

Я делаю первый аккуратный надрез ножом, но ощущаю его взгляд. Не отрывает. Даже не смотрит на еду. Только на меня.

Я тянусь к бокалу, беру его за ножку. В свете свечей красное вино кажется кровью, что заставляет меня улыбнуться. Медленный глоток. Смотрю на долгожданного гостя поверх хрусталя.

– Что? – спрашиваю непринуждённо.

Он чуть щурится.

– Ты всегда ходишь в таком виде… – кивает в мою сторону, опускает глаза в район груди, и его щеки заливаются румянцем, – или это наряд для особых гостей?

Я не отвечаю. Только улыбаюсь. Губы касаются края бокала, первая капля вина попадает на язык, и вместе с этим глотком меня обжигает желание. Он дерзит. Пробует меня на прочность. А утверждал, что я не в его вкусе… Ну что ж… посмотрим, кто кого.

Аккуратно поднеся вилку ко рту, обхватываю губами нежное мясо, смакуя каждый оттенок вкуса. Наслаждаюсь процессом, а не только едой. Поднимаю глаза и наблюдаю, как Лео бросается на сочный кусок.

Он хватает руками огромный стейк, будто ему всё равно на приборы, на правила, на приличия. Жадно вгрызается в него зубами, и по его подбородку тут же стекает густая красная струйка – мясной сок вперемешку с кровью, оставшейся внутри прожарки. Он даже не утруждается, чтобы вытереть её, лишь проводит тыльной стороной ладони и снова откусывает кусок с тем же звериным аппетитом.

И в этот момент я чувствую, как внутри всё сворачивается в тугой клубок желания. Горячая волна проходит от груди к животу, затем ниже, вызывая дрожь. Тело на миг напрягается, но с выдохом тут же обмякает. Этот дикий, первобытный жест, его беззастенчивая жадность не отталкивают, а заводят. Единственное, чего я хочу, глядя, как он рвёт зубами мясо, – чтобы он также впился в мою плоть. Так же грубо, так же безжалостно, так же голодно.

Мой дикий, хищный лев.

Я делаю медленный глоток вина, не сводя с него взгляда, и кончик моего языка невольно задерживается на губах. Он даже не замечает, как рукой я провожу по груди, цепляясь ногтем за чувствительный сосок, предвкушая, как его губы сомкнутся вокруг него. И в голове уже рисую совсем другие картины, где на столе вместо стейка – я.

Закончив ужин, кладу вилку на край тарелки и ловлю его взгляд.

– А десерт будет? – без стеснения спрашивает он, облизывая пальцы.

Лениво откинувшись на спинку стула, я касаюсь губ краем салфетки и, не спеша, отвечаю:

– Нет. Ты плохо себя вёл. Обманул меня насчёт перелома.

Он ухмыляется, совсем не смутившись. Его наглость бьёт через край, и именно это сводит меня с ума.