Ким Суён – Сквозь время (страница 35)

– Насчет Кан Мёнсу… Я отлучусь ненадолго.

– Надо заставить Хван Ёнсок сдать человека, который за ней стоит, это сразу все прояснит.

Не дослушав, Синджэ вышел в коридор, Тэыль последовала за ним. Он взял телефон и набрал номер матери.

– Привет, мам. Хочу у тебя кое-что спросить. Про моего отца. Ответь мне, пожалуйста. В прошлом он имел какое-то отношение к дому престарелых? До того как попал в тюрьму.

– Как ты узнал? Ты помнишь об этом? Прошло уже больше двадцати лет с тех пор. В те времена дома престарелых не пользовались популярностью, поэтому мы решили его продать.

Итак, все события в жизни Синджэ, которые казались простыми совпадениями, на самом деле были заранее спланированы и вовсе не случайны. Синджэ направился к выходу с таким видом, будто вот-вот упадет. Он словно стоял на краю обрыва, и кто-то постоянно толкал его в спину. Тэыль встревожилась, увидев его странную походку, но не могла остановить, ей оставалось лишь наблюдать.

Синджэ в одиночестве покинул полицейский участок и приехал в тюрьму, где отбывал наказание его отец. Бизнес его обанкротился, а сам он глубоко увяз в долгах, выплачивать которые пришлось сыну. Синджэ каждый месяц отправлял отцу деньги, даже когда сам едва концы с концами сводил. Как бы ни было тяжело или обидно, он все-таки отец, и Синджэ считал себя не вправе отказывать ему в помощи.

Отец Синджэ, одетый в тюремную робу, вошел в комнату для посетителей и бросил на сына безразличный, холодный взгляд без тени радости.

– Чего явился? Ты ж меня не навещаешь, – сказал он.

Нижняя губа Синджэ задрожала, и он больно прикусил ее. Хотелось бы ему, чтобы все это было неправдой, хотелось бы ему ошибаться. Даже увидев настоящего Кан Синджэ, он без всякой причины продолжал надеяться, то все это просто недоразумение. Он стал детективом, чтобы искать правду, но сейчас с радостью отвернулся бы от нее. Отвернулся бы от истины, чтобы ее нельзя было постичь.

– Отец, это ты превратил Кан Хёнмина в Кан Синджэ? – с трудом произнес Синджэ.

Глаза отца, мгновение назад непроницаемые, засверкали, точно у сумасшедшего.

– Ты его видел? Вы встретились с тем мужчиной? Я прав?!

– Поэтому выбрали меня? Ли Риму была нужна больница, больница с моргом и морозильными камерами.

– Что он сказал? Что отведет тебя обратно? А как же я? Обо мне он говорил?

От этих слов Синджэ буквально обезумел. Изо всей силы он ударил кулаком по стеклу, разделяющему их с отцом.

– Расскажи мне, что произошло!

– Нам сообщили, Синджэ не очнется. Жена с ума от этого сошла. Но появился тот мужчина, он показал мне твою фотографию. Пообещал привести тебя, если я передам ему дом престарелых. В качестве бонуса.

Синджэ опешил от услышанного.

– Когда встретишься с ним, попроси его, пусть хоть раз навестит меня. Всего один раз.

Отец уже не был похож на человека. Глаза были открыты, он прекрасно видел, но не мог разглядеть правды. Сын оказался для него бонусом. Просто бонусом. Чертова программа лояльности, которая сломала ему жизнь.

Каждый новый шаг, казалось, наполнял Синджэ все бо́льшим отчаянием.

Подходя к дому, Синджэ вдруг застопорился. Ему не хватало сил вернуться, поэтому он еще некоторое время топтался у входа. В том, что отец считал лишь бонусом, мать видела смысл жизни. Он знал это, но не мог исправить. Все, что осталось, – гнетущее чувство вины перед матерью, ведь он не тот Кан Синджэ, который был для нее всем. Он тупо смотрел на железную дверь, как вдруг из нее вышла мать с зонтиком. Она отправилась на новую работу.

Похоже, в последнее время она действительно перестала играть, но, даже когда пристрастилась к азартным играм, чем усложнила жизнь Синджэ, он все равно не мог по-настоящему разозлиться на нее. В душе он догадывался, почему она начала этим заниматься. Сын долго болел, а когда вышел из комы, бизнес мужа обанкротился, в одно мгновение она стала женой должника. Она-то думала: как только сын очнется, все наладится и жизнь наполнится счастьем, но вышло все наоборот – черная полоса стала еще чернее. В попытках забыться она выбрала азартные игры: они позволяли не думать о невзгодах, свалившихся на ее плечи. Сидя за игровым столом, она создавала себе иллюзию жизни, в которой все идет хорошо.

Синджэ вспомнил, как мать рыдала, обнимая его, в день, когда он очнулся. Тогда он впервые понял, как прекрасно может пахнуть человек. Но потом она увлеклась азартными играми, и ему, как полицейскому, возможно, пришлось бы собственноручно арестовать мать. Все это было неважно. Ведь большое счастье – быть ее сыном.

«Мам, я так счастлив, что я твой сын».

Однажды Хваён расплакалась от признания Синджэ. Она считала себя плохой матерью, заядлой игроманкой, но сын все терпел и не оставлял ее.

«Прости меня, сынок. Я все испортила. Как бы ни было тяжело, азартные игры – это не… Прости, мне очень жаль, сыночек… Что бы я делала без тебя? Мне совестно даже извиняться, какая же я никудышная мать… Кан Синджэ, ты мое чудо».

Тогда Синджэ потрясли ее слова, и в то же время он чувствовал благодарность за эту любовь. Но теперь все изменилось. Он сожалел, он мог бы извиниться, сказать: «Я не твое чудо, твой настоящий сын все еще лежит в коме», но как такое скажешь? Язык не повернется. Сложно даже представить, в каком отчаянии она была, сколько боли вытерпела и какое испытала счастье, когда ее любимый сын выздоровел. Это невозможно описать словами. А если он скажет ей правду, все прожитые вместе годы будут уничтожены. Он так боялся снова ее потерять. Теперь безысходность настигла Синджэ.

Он опустил голову, пряча глаза. Синджэ даже приблизиться к матери не мог. В сердце будто разверзлись врата ада. Тем временем его мать, покачивая белым зонтиком с ярким рисунком, постепенно уходила все дальше и дальше.

Тэыль совершенно обессилела.

– Его Величество ушел. Просил меня извиниться перед тобой, что покинул тебя не попрощавшись.

Так сказал ей Ён. Это были последние слова, что произнес Гон перед исчезновением.

Даже новость о том, что Луна его отравила и он потерял сознание, она узнала от Ёна. С Гоном они последний раз виделись во дворе ее дома. Тогда она думала, что вечером снова встретится с ним, но судьба распорядилась иначе. Шли дни, сменялись времена года, но Гон так и не вернулся.

Она не могла его винить в этом. Это была не бессердечность. Где-то там он рисковал своей жизнью, в одиночку вступив в схватку лицом к лицу с собственной судьбой. Тэыль присела во дворе на корточки. В тот день вышло солнце и она опять вынесла ликорис во двор – ни намека на ростки. Впрочем, как и в ситуации с Гоном: никаких новостей.

Белая форма Тэыль для тхэквондо и черный пояс, висевшие на веревке для белья, колыхались на ветру, вторя трепету листьев, – деревья только-только начали цвести под согревающими лучами весеннего солнца.

– Чего не растешь? Весна на дворе. Сколько еще ждать?

Глядя на цветочный горшок, Тэыль вынула из кармана вибрирующий телефон. Звонила Кённан.

– Я нашла кое-что странное. Кажется, я где-то уже слышала этот прекрасный голос. Послушай.

Через мгновение на том конце провода раздался мужской голос в записи. Качество звука оставляло желать лучшего. Складывалось впечатление, что записи уже не один десяток лет.

– Ли Сонджэ, родился 27 февраля 1951 года. Ли Ынхо, родился 23 октября 1952 года. Ли Джихун, родился 28 октября 1987 года.

От удивления Тэыль вскочила. Это определенно был голос Гона.

– Что это? Откуда это у тебя?

– Это же он? Тот парниша с купюры. Но это же бред собачий. Запись сделана в 1994 году. Я проверяла в прошлый раз, ее не было. Помнишь, информация, которую ты искала о том мужчине, убившем семью? Это он.

«Чушь какая-то», – тупо подумала Тэыль.

В этот момент голову пронзила невыносимая боль. В попытке унять ее Тэыль стиснула виски. Вдруг перед глазами мелькнула сцена, будто воспроизводили фильм на высокой скорости, – это было новое воспоминание.

Ей пять лет. Недавно скончалась ее мама, поэтому у Тэыль в волосах маленькая траурная заколка в виде белого цветка. Они с тетей развешивали постиранное белье во дворе. Подул сильный ветер, и черный пояс сорвало с веревки и унесло за забор. Это был мамин пояс с вышитыми на нем именами Ан Бонхи и Чон Тэыль. Маленькая Тэыль бросилась за ним.

Возле забора стоял высокий широкоплечий мужчина, он поднял пояс.

– Чон Тэыль? – спросил мужчина, подавая его девочке.

Для нее это был просто красивый дядечка, которого она видела впервые.

Получив черный пояс, Тэыль уставилась на незнакомца и спросила:

– Кто вы? Откуда вы знаете мое имя?

– Тебе действительно всего пять. Я пришел из другого времени. Тогда я вернулся в 1994 год, поэтому теперь должен пройти сквозь двадцать шесть лет. Я скоро вернусь. Я уже иду к тебе.

– О, я поняла, кто вы!

– И кто же?

Тэыль кивнула своей маленькой головкой:

– Похититель.

Мужчина рассмеялся:

– За тридцать лет ты совсем не изменилась. Лейтенант Чон Тэыль.

Он попрощался, а образ одиноко скитающегося во времени человека остался жить в сознании Тэыль.

Тэыль забыла, что разговаривала по телефону, и отрывисто забормотала себе под нос:

– Воспоминание… Появилось новое воспоминание. Я все помню… Когда мне было пять лет… Он приходил ко мне.

Голос ее дрожал. Даже не видя Кённан, Тэыль почувствовала ее недоумение, но ничего не могла поделать: захвативший ее поток эмоций сводил с ума.