Ким Суён – Сквозь время (страница 27)

Глаза Гона широко раскрылись. Он понял: она и есть биологическая мать Синджэ.

– …на последнем фото, которое дал мне Ли Рим… Вместе с фото я получила яд.

Как выяснила дама Но, Сонён ходила в книжный магазин, ставший базой приспешников Ли Рима, чтобы докладывать о делах во дворце и получать новые инструкции. Теперь же Гон узнал и о ее связи с Синджэ. Сначала Ли Рим передал ей снимок, где Гон рядом с Синджэ, а потом решил от нее избавиться, сказал ей, что эта фотография будет последней, которую она получит, так как пришла пора выполнить свою задачу.

Она выглядела потрепанной, как будто энергия в организме полностью иссякла. Глаза покраснели – последствие отравления ядом. Ради сына Сонён кардинально изменила не только свою жизнь, но и судьбу своего ребенка. Она не видела другого выхода. Была ли встреча Гона и Синджэ случайным совпадением или неизбежностью, навсегда останется загадкой. Теперь ясно, что у Ли Рима есть планы и на Синджэ.

– Так что я рискнула. Я выпила яд, вместо того чтобы отравить им вас. Умерев, я бы расплатилась за все свои грехи, а выжив, получила бы возможность говорить с вами лично.

От ее дерзости Гон слегка опешил.

– Я не жалею о своих действиях и понимаю, что это прозвучит слишком нагло, но я прошу вас решить судьбу моего сына. Он не сделал ничего плохого! Умоляю. Прошу вас. Защитите моего сына, Ваше Величество!

Со слезами на глазах Сонён бросилась на колени и уткнулась лицом в пол. Она отчаянно молила императора пощадить ее сына, не судить его, ни в чем не виновного, за ее тяжкое преступление. Гон молча смотрел на согнутую спину Сонён.

Глава 14. Когда время останавливается

По кухне витал аромат твенджан-ччигэ[8]. На столе стоял горшочек с тушеным мясом и множество простых, но очень вкусных гарниров: кимчи, водоросли, ростки фасоли, вареные яйца. Заметив, что дочь сидит и тупо смотрит на еду, отец Тэыль начал уговаривать ее съесть хоть ложечку тушеного мяса.

– Домашняя еда – самая лучшая, это факт. Суп просто обалденный получился!

В то время как Тэыль взяли в заложники и увезли в Корейскую империю, Луна заняла ее место по приказу Ли Рима. Она сидела перед отцом Тэыль и смотрела ему в глаза.

Заметив равнодушие во взгляде дочери, он спросил:

– Почему ты так сморишь? Гарниры не нравятся? Прекращай. Я сегодня постарался на славу, смотри, сколько наготовил.

– Пап…

У Луны язык не поворачивался произнести это слово. Всю жизнь она была предоставлена самой себе, и называть кого-то отцом для нее было непривычно. Непривычно было и просто сидеть с кем-то за столом и спокойно есть домашнюю еду.

Чон Кванчан смотрел на Луну, думая, что его дочь сегодня ведет себя крайне странно. В глазах его светились тепло и отцовская любовь.

– Да, что?

– Я хорошая дочь?

Чон Кванчан – мужчина остроумный и за словом в карман не полезет.

– Конечно. Лучшая! Но только раз в месяц – двадцать девятого числа, когда зарплату выдают. Осталась всего неделька, – ответил он взволнованно. Голос его звучал певуче: когда он беспокоился, то говорил так, будто напевал песню. – Убери за собой посуду в раковину, как доешь. Мне пора бежать.

Отец Тэыль ушел, Луна по-прежнему сидела за столом и смотрела на еще горячее тушеное мясо. Взяв в руки ложку, она зачерпнула немного и положила в рот. Впервые она пробовала твенджан-ччигэ в месте, которое можно назвать домом, отчего блюдо показалось ей особенно вкусным, хоть и слегка пересоленным.

Поев, Луна пошла в комнату Тэыль. Она внимательно все оглядела: книги на полках, фотографии на столе и даже одежду в шкафу. Подойдя к кровати, она взяла лежавшую на ней гигантскую игрушку в виде льва, бросила ее на пол и легла рядом. Такой роскоши, как мягкая кровать, у Луны никогда не было.

Все это любила Тэыль, и ничего из того никогда не было в жизни у Луны. Единственное, что их объединяло, – одинаковое лицо. Только приблизившись к свету, ты можешь понять, насколько тьма поглотила тебя изнутри. Впадая еще глубже в отчаяние, она посмотрела на свисающую с потолка старую светящуюся звезду.

– Я всего лишь хренов двойник. Бесит, – грубо выругалась Луна.

Гон стоял, скрестив руки за спиной, перед павильоном с видом на пруд и смотрел на безмятежную водную гладь. Вдруг подул ветер, по зеркалу воды побежала легкая рябь. Гон уже разобрался со всеми накопившимися делами, но Тэыль так и не вернулась. Он ждал, чтобы встретить ее у самого входа во дворец.

Ее не было всего день, а Гон уже страшно соскучился. Для них, живущих в разных мирах, каждая минута и каждая секунда встречи были на вес золота, поэтому он не мог понять, как можно так расточительно тратить драгоценное время. Им отпущено так мало, и нужно жадно хвататься за каждое мгновение.

Рядом стоял Хопиль и разговаривал по телефону с Мирыком, сопровождающим Тэыль. Не следовало заставлять императора ждать, поэтому Хопиль всячески торопил их:

– Ты же сказал, что уже давно на месте. Ну и где ты? Ну-ка, живо дуй сюда! На спине ее неси!

К счастью, на горизонте уже виднелись Тэыль и Мирык, со всех ног бегущие к Гону.

– Стойте, где стоите.

Отдав приказ, Гон пошел навстречу Тэыль, которая уже выбилась из сил после непредвиденного забега. Наконец оказавшись перед императором, Мирык извинился за задержку и поклонился. Гон благосклонно кивнул, как бы говоря, что все в порядке, после чего Мирык быстро удалился.

– Я волновался. Мне доложили, что ты даже охрану с собой взяла. Где ты была? Почему не отвечала на звонки?

Кое-как отдышавшись, Тэыль ответила:

– Времени не было. Его телефон без конца разрывался от входящих вызовов. Я же взяла охрану, чего так волноваться?

Гон слабо улыбнулся, на что Тэыль игриво подмигнула. Он отослал охрану, и они вдвоем направились в сад с деревьями гинкго.

Тэыль приблизилась к Гону и едва слышно произнесла:

– Думаю, что нашла бамбуковый лес Ли Рима.

Когда Тэыль похитили, бо́льшую часть времени она провела без сознания, а когда приходила в себя, была очень слаба. Сейчас, когда она уже восстановилась, воспоминания мало-помалу начинали пробуждаться. Она помнила, что, пока ее везли на соляные прииски, по дороге уловила сладкий запах, как будто от сахарной ваты. Исследовав окрестности, Тэыль обнаружила неподалеку рощу цветущего багрянника[9].

– Я запомнила кое-что, когда меня похитили, поэтому решила воспользоваться этой подсказкой. Я нашла лес, где очнулась. Местный Розочка прочесывает ту местность.

Фамилия Мирыка, лучшего гвардейского курсанта, сопровождавшего сегодня Тэыль, была Чан. У него было то же лицо, что и у Чанми, работающего вместе с Тэыль в полиции, и, как ни удивительно, прозвища они носили одинаковые – Розочка. Причем Чанми из империи казался Тэыль намного надежнее, чем Чанми из республики.

– Когда найдем врата, ты сможешь просто поставить рядом с ними стражу.

Гон остановился и посмотрел Тэыль в глаза:

– А что? Почему бы и нет?

В этот момент Гон понял, что Тэыль уже и сама начала догадываться. Больше не было смысла скрывать от нее правду. Гон просто хотел как можно дольше хранить эту печальную истину в тайне, хотя и понимал, что вечно молчать не получится.

Со смешанными чувствами он начал объяснять:

– В тот момент, когда врата открываются, время останавливается. И каждый раз пауза становится длиннее. Ли Рим уже несколько раз открывал дверь между измерениями, а когда время останавливается и все в мире замирает, я единственный могу передвигаться. В этот раз прошел почти час.

– Выставить там охрану означает подвергнуть их жизни опасности. Ведь, пока длится пауза, только Ли Рим сможет двигаться, – тупо пробормотала Тэыль, осознав суровую реальность. – Значит, я права. Вижу, ты уже думал об этом. Но время действительно замирает так надолго?

Гон утвердительно кивнул. Взглянув на него, Тэыль внезапно крепко обняла его обеими руками. Она уже и без уточнений догадалась, что, когда время останавливается, Гон оказывается совершенно один.

– И ты оставался в эти минуты в одиночестве, – сказала она.

– Пару раз мы были вместе.

Гон обнял Тэыль в ответ. Каждый раз, когда ему казалось, что все начинает распутываться, из ниоткуда появлялся новый, еще более запутанный клубок вопросов. В отчаянии Гон уткнулся лицом в плечо Тэыль.

– Есть ли у нас какой-то способ это исправить?

– Думаю, остановка времени – это как трещина в пространстве, потому что флейта разрублена на две части. Она работает вполсилы, поэтому одно измерение замирает. Возможно, если соединить две половинки, все изменится.

– Как же ее снова собрать воедино? Думаю, здесь возможен только один из двух вариантов: либо ты заберешь часть у Ли Рима, либо он заберет твою.

– Или я успею остановить его до того, как он получит свою половину.

– Но ведь это случилось в прошлом, – изумленно воскликнула Тэыль.

– Такое возможно, если внутри двери есть не только ось пространства, но и ось времени. Это объясняет, как твое удостоверение попало ко мне двадцать пять лет назад.

– Думаешь, такое реально?

– Пока не уверен.

Поняв, что остановки времени происходят в тот момент, когда Ли Рим использует свою дверь, Гон пытался найти его в межпространственном измерении. Сначала он скакал в одну сторону, потом в другую. Красный шарик, парящий на одном месте, был то слева, то справа, когда он открывал свою дверь.