Ким Суён – Сквозь время (страница 21)

– Для Его Величества дворец был одновременно надежным домом и самым опасным полем битвы. Однако теперь, кажется, предстоит сражаться на новом театре войны. И если такова его судьба, я последую за ним и в огонь и в воду, чтобы защитить от всех бед.

У Синджэ было дурное предчувствие. Ему казалось, что и сам он не сможет избежать этого сражения. И с каждым днем его уверенность в этом росла. Однако он не знал, что уже давно втянут в этот бой, – с тех пор как стал жить чужой жизнью.

Глава 11. Самый ответственный момент

Улица была залита кровью. Лязг мечей разносился по округе. Посреди ожесточенного сражения Тэыль и Гон наконец встретились и утонули в объятиях друг друга, наслаждаясь долгожданным родным теплом, таким сладким и прекрасным. Еще никогда они не обнимались так долго.

Но вот Гон через силу выпустил Тэыль и окинул ее внимательным взглядом: синяки и ссадины, одежда запачкана кровью и изодрана. Тэыль, которая всегда была сильной и храброй, сейчас выглядела настолько хрупкой, что казалось, тронь – и она тут же сломается. Гон почувствовал всю ее боль, сердце в его груди будто рвало на части.

Тэыль же под взглядом Гона, напротив, успокоилась. Напряжение исчезло, тело ее расслабилось.

– Благодарности и приветствия опустим, – едва слышно произнесла она.

Каждое слово далось ей с большим трудом, но, договорив, она засмеялась. Глаза Гона покраснели. Ведь благодарность – это именно то, что он испытывал. «Это я должен быть благодарным тебе за то, что ты смогла выжить. Это я должен просить прощения, что тебе так долго пришлось сражаться в одиночестве» – все это Гон хотел сказать Тэыль, но не стал.

– Сколько же всяких мыслей сейчас в твоей голове, – сказал он наконец.

– Я так соскучилась! Я безумно тосковала, – сквозь слезы и боль простонала Тэыль.

Гон крепко сжал ее ладонь:

– Поехали во дворец.

Тэыль кивнула. Она взяла Гона за руку, но покачнулась, теряя сознание. Гон быстро поймал ее и сжал в объятиях, не дав упасть на землю. Прижимая к себе любимую, он старался унять боль глубоко в сердце. Гон поднял Тэыль на руки и пошел с ней по дороге, усеянной трупами наемников. Долгая мучительная ночь закончилась, из-за горизонта появились лучи солнца.

Гон осторожно уложил Тэыль на кровать и снял с нее обувь. Аккуратно поглаживая мокрый от пота лоб девушки, он чувствовал, как глаза его наполняются слезами. Вскоре в комнату вошли дама Но и доктор Хван и приблизились к постели: нужно было осмотреть Тэыль и назначить лечение. Гон, сидевший у кровати, встал и отошел.

– Ваше Величество! Что случилось? Это же кровь! Боже! – вскрикнула дама Но, увидев большое пятно крови на щеке Гона.

Он попытался вытереть его рукавом, но кровь давно запеклась.

– Все хорошо, это не моя кровь. Ты сама-то как себя чувствуешь? Эх… Всем моим любимым женщинам нездоровится.

Прошло совсем немного времени после похорон принца Пуёна, когда дама Но упала в обморок. Она уже вернулась к своим обязанностям, влекомая чувством долга, но ее физическое здоровье пошатнулось.

– Я сделаю все возможное, чтобы ни одной из них не стало хуже, Ваше Величество, – успокоил его доктор Хван.

После этих слов, Гон сжал крошечную руку Тэыль еще раз и отпустил, сказал:

– Полагаюсь на вас, доктор Хван.

Тяжело было оставить любимую в таком состоянии, но, чтобы не мешать доктору, он все-таки вышел из комнаты и остался у двери в ожидании результатов.

События новогодней ночи повергли общество в смятение, но настроения полностью изменились после случившегося вчера. В средствах массовой информации поднялась шумиха, народ волновался. Мятежников полностью истребили, к чему непосредственно приложил руку император. Кроме того, было объявлено, что есть претендентка на место императрицы. Внимание подданных Корейской империи сосредоточилось исключительно на положительной стороне случившегося.

С другой стороны, Сорён, которая, сказавшись больной, сидела в своей резиденции, больше не могла рассчитывать на сердце императора, поэтому ее рейтинг одобрения в обществе сильно падал. Оппозиция развила бурную деятельность, желая найти эту девушку, которую Ли Гон назвал будущей императрицей. Никто и представить не мог, что в данный момент она лежит обессиленная в постели императора.

Придворные и помощники доктора Хвана без конца навещали Тэыль, ставили капельницы и меняли пропитанные кровью полотенца. Каждый раз они с удивлением смотрели на встревоженного императора, дежурившего у двери комнаты.

– Ваше Величество, – с поклоном говорили они.

Гон терпеливо стоял на своем посту, ожидая новостей от доктора. Время шло, утренняя стража сменилась дневной, заступила ночная, а Гон все ждал.

Дама Но и доктор Хван вышли из комнаты, когда время на часах приблизилось к полуночи. Увидев Гона, они остановились.

– Вы были здесь все это время? Надо было просто войти, – вздохнула дама Но.

– Я позаботился о ее ранах. Организм обезвожен, но это скоро пройдет, – сказал доктор Хван.

– Она только что уснула. Может, зайдете? А я приготовлю доктору Хвану что-нибудь поесть.

Гон кивнул, легонько обнял даму Но и похлопал ее по плечу. Поблагодарив ее и доктора Хвана, он вошел в комнату к Тэыль.

Девушка спала. На запястье пластырем была закреплена игла капельницы, на раны наложены бесчисленные повязки. От одного их вида сердце Гона снова заболело. Затаив дыхание, он смотрел на Тэыль, стараясь не потревожить ее сон. Как давно он не видел это родное лицо!

Казалось, он мог смотреть на нее вечно. Вдруг веки Тэыль дрогнули. Девушка с трудом открыла глаза. Гон подошел и своей большой рукой нежно погладил ее по голове.

– Поспи еще.

Тэыль хотела улыбнуться Гону, что с такой любовью и заботой смотрел на нее, но сил не было совсем. И все же как она была счастлива пробудиться ото сна и увидеть рядом не кого-нибудь, а Гона!

– Почему заставляешь спать, когда я наконец тебя встретила? Я выгляжу ужасно?

Гон засмеялся:

– Вовсе нет. Ты сейчас в бинтах, как мумия, но ты очень красивая мумия.

– Но как же ты нашел меня?

– Просто в этом мире я другой.

– Я выпила воды в академии и потеряла сознание. Теперь я понимаю, как важно, чтобы еду пробовали.

Тэыль рассказала Гону, что ее похитили в республике и тайком перевезли в империю.

Все из-за него, из-за Гона. Ли Рим нацелился на Тэыль и на всех дорогих ему людей. Его очаровательная возлюбленная была так бледна, и Гон ощутил острую боль в груди, словно его пронзила стрела. Чувство вины одолевало его, он хотел сотни раз извиниться перед Тэыль, но решил, что сейчас не время.

– Расскажешь об этом позже. Как только полностью поправишься.

– Я думала, та встреча в бамбуковом лесу будет последней.

Глаза Гона потемнели, зрачки стали будто бездонными. Слишком о многом ему пришлось сожалеть: он заставил детектива Чон Тэыль, умную, смелую и храбрую девушку, плакать, обижаться и ждать его возвращения.

– Ну… Многое произошло во время нашей разлуки. У меня не было возможности вернуться.

– Слава богу. Я боялась, что врата закрылись…

– Не переживай. Если они закроются, я открою все врата во Вселенной. Я обязательно отыщу путь к тебе и приду.

Тэыль приподняла брови. В уголках глаз стали заметны капельки слез.

– Хорошо. Обязательно возвращайся… Кстати, что с Ынсопом?

– А, Ынсоп. В общем, он… сейчас лежит в больнице. К счастью, с ним все хорошо. Это как раз одно из многих событий, что здесь произошли.

– Понятно. Когда мне разрешат встать с постели, в первую очередь проведаем Ынсопа. Я скучала по нему.

– Хочешь сказать, что скучала по другому парню?

– С Чо Ёном тоже все хорошо.

Тэыль сообщила новости о Ёне и закрыла глаза. Гон улыбнулся и продолжил тихонько наблюдать за мирно спящей Тэыль. Проходил час за часом, а он все никак не мог поверить, что снова встретил ее. От осознания, что она рядом, его сердце начинало биться чаще, огонек глубоко в душе разгорался с новой силой. Гон встал и легко поцеловал девушку в лоб. Она его сокровище, поэтому не должна страдать.

Проснувшись, Тэыль почувствовала, что ей стало значительно лучше. Вынув из руки иглу капельницы, она встала и направилась на дворцовую кухню: придворные сообщили, что император ждет ее там, чтобы лично приготовить обед. Перед дверью кухни царила суета, работники перешептывались и пытались что-то рассмотреть через щель в двери. Тэыль подошла ближе, и одна из придворных, заметив девушку, поклонилась и поздоровалась с ней. Тэыль внезапно тоже поклонилась и поприветствовала ее в ответ.

– Что там происходит?

– Ну… Его Величество… в военном мундире… Он промывает рис.

– Что?

Тэыль тоже наклонилась, чтобы заглянуть в щель приоткрытой двери. Как и сказали придворные, Гон, одетый свою белую военно-морскую форму, стоял у раковины и сосредоточенно промывал рис. Странно было видеть Гона, с его-то крепким телосложением, за таким занятием. Рукава были закатаны, по рукам текла вода, и это выглядело очень забавно. Тэыль тихонько засмеялась, припомнив их разговор:

– Надеюсь, ты снял мундир, прежде чем варить рис?

– Нет, я его прополоскал, а потом надел мундир.

– Помнится мне, ты говорил, что надеваешь его только в самый ответственный момент.