Ким Стэнли Робинсон – Нью-Йорк 2140 (страница 52)
– Это точно. Интересно, можно ли составить подобную карту сейчас?
– Думаю, можно, если использовать данные переписи. Но сдается мне, в основном получится та еще мешанина.
– А я не так уверен, – ответил Владе. – Хотелось бы мне на это посмотреть. Но эти, конечно, прекрасны.
– Спасибо. Я так рад, что их вернул.
Владе кивнул:
– Это да. Так вот, я к вам пришел из-за небольшого происшествия с ребятами в Бронксе. Почему вы и мне об этом не рассказали? У вас есть карта, на которой отмечено, где затонул «Гусар»?
Хёкстер бросил быстрый взгляд на мальчишек.
– Мы не могли не рассказать, – объяснил Роберто. – Он меня вытащил.
Старик вздохнул.
– Это не одна карта, – сообщил он Владе. – Есть разные карты тех времен, которые мне помогли. Карта Британского командования – это нечто невероятное. Британцы контролировали Манхэттен всю войну, а их картографы были лучшими в мире на тот момент. Они составляли карты не только для военных целей, но и, похоже, просто чтобы скоротать время. Так вот, на ней видны даже отдельные скалы. Оригинал хранится в Лондоне, но я в детстве срисовал его с фотографии.
– Покажите ему, мистер Хёкстер!
– Ладно, давайте.
Мальчишки достали большую папку, похожую на альбом какого-то художника, и осторожно, будто обращались со взрывчаткой, вынули из него многократно сложенную бумагу. Когда ее развернули на полу, оказалось, что это были два листа, которые вместе занимали прямоугольник размером примерно пять на десять футов. Это был остров Манхэттен, в некоем догреховном состоянии наготы: только немного штриховки в районе деревни в Бэттери, а остальное – девственные холмы и луга, леса и болота, изображенные словно при виде сверху.
– Мать честная! – воскликнул Владе. Сев рядом с картой, он провел по ней пальцем. Территорию, где сейчас находился Мэдисон-сквер, занимало болото, к востоку от которого тянулся ручей, впадавший в бухточку на Ист-Ривере. – Вот красотища!
– Ага, – согласился Хёкстер с легкой улыбкой. – Я сделал эту копию, когда мне было двенадцать.
– А я хочу сделать такую же карту, только современную, – объявил Роберто.
– Серьезная задачка, – ответил Хёкстер. – Но идея хорошая.
– Хорошо, – сказал Владе. – Мне это все нравится. Но давайте вернемся к «Гусару».
Хёкстер кивнул:
– Так вот, эту карту доделали в тот самый год, когда затонул «Гусар». На ней нет Бронкса, зато есть кусок Врат ада. И к счастью, есть еще одна знаменитая карта всей гавани – генплан Манхэттена 1821 года. Его репродукция у меня тоже есть, посмотрите. – Он развернул еще одну карту. – Красиво, да?
– Очень недурно, – согласился Владе. – Не как карта командования, зато какие детали!
– Мне нравится, как тут нарисованы волны, – сказал Стефан.
– Мне тоже, – поддержал старик. – А вот здесь видно, где находился берег, когда затонул «Гусар». Тогда все было по-другому. Эти острова к северу от Врат ада были насыпаны и составляли остров Уорд, а сейчас они полностью под водой. Но тогда существовали и Малые Врата ада, и Бронкс-Крик. А этот островок, Санкен-Мидоу, был приливным островом. На этой карте очень четко отмечены болота, и мне кажется, их нельзя было засыпать. Или можно, но с затруднениями. Так вот, смотрите. «Гусар» врезается в скалу Горшок, тут, со стороны Бруклина, и капитан пытается добраться до Стони-Пойнта, возле южной оконечности Бронкса, где есть пирс. Но все современники утверждают, что сделать этого не удалось и корабль утонул, так что только мачты остались торчать из воды. Некоторые даже сообщают, что люди потом доплыли до берега. У Стони-Пойнта так не получилось бы, потому что между ним и островами Бразер сильное течение, а сам канал слишком глубокий. К тому же они просто не успели бы так далеко проплыть. Очевидцы говорят, что корабль утонул быстрее чем за час. Приливное течение там достигает семи миль в час, поэтому, даже если оно в тот момент было максимальным, они не проплыли бы и до Норт-Бразера, где в 1930-х потом нырял Саймон Лейк[77]. Вот я и думаю, что корабль утонул между этими мелкими скалами, между островом Санкен-Мидоу и Стони-Пойнтом, где позже все засыпали землей. Выходит, с тех пор его искали не в том месте, кроме первого времени, когда из воды еще торчали мачты. В 1820-х британцы протянули под ним тросы, поэтому все и уверены, что там действительно было золото – иначе стали бы они утруждаться! А то, что им позволили там нырять так скоро после войны 1812 года, меня очень удивляет. Но, как бы то ни было, в лондонских морских архивах я тогда же, в молодости, нашел их отчет, и все мои расчеты подтвердились. Вот здесь он и затонул.
Он указал пальцем на крест, который нарисовал карандашом на карте 1821 года.
– А откуда известно, что британцы не достали золото? – спросил Владе.
– Корабль разломался пополам, когда его потянули, а потом у них не оказалось таких навыков ныряния, чтобы достать два маленьких деревянных сундука. Река же мутная и темная, а течения чересчур сильные.
Владе кивнул.
– Я занимался этим десять лет, – сказал он и поиграл бровями перед мальчиками, которые изумились его словам. – Десять лет проработал ныряльщиком в городской службе, пацаны. Вот почему я сразу понял, что вы задумали. – Он посмотрел на Хёкстера: – Так, значит, это вы рассказали ребятам?
– Рассказал, но я не думал, что им нужно туда нырять. Наоборот, я их отговаривал!
Мальчики резко принялись изучать карту 1821 года.
– Ребят? – позвал Владе.
– Ну, – проговорил Роберто, – здесь на самом деле получилось, что как бы одно пошло за другим. К нам попал тот здоровенный металлодетектор, когда его хозяин умер. И мы подумали просто отправиться туда и попробовать его, ну вы понимаете.
– Мы опустили его на дно, где, как сказал мистер Хёкстер, находился «Гусар», и он запикал, – сообщил Стефан.
– Это было здорово! – продолжил Роберто.
– А где нашли водолазный колокол? – спросил Владе.
– Сами сделали, – сказал Роберто.
– Это верхушка зернового бункера с одной баржи, – объяснил Стефан. – Мы видели колокола в магазине для ныряльщиков на пристани «Скайлайн», и они все были похожи на эти пластмассовые верхушки бункеров. Вот мы и приклеили внизу пару обручей от бочек, чтобы придать вес, и еще ушко сверху, чтобы продеть веревку. Ну и все.
Владе и Хёкстер переглянулись.
– Вам следует быть осторожным с этими ребятами, – заметил Владе.
– Знаю.
– В общем, колокол получился, и нам повезло с металлодетектором. Причем металлодетектор показывает, что за металл он нашел! Так вот, это золото.
– Или какой-то другой металл, который тяжелее железа.
– Металлодетектор показал, что золото. И в том месте, где оно должно быть.
– Вот мы и подумали понырять немного, прорыть там асфальт, а он был очень мягкий. И мы поняли, что получится туда добраться. Потом хотели показать мистеру Хёкстеру, что мы нашли, думали, он обрадуется, и там уже продолжать дальше.
Это уже звучало как какой-то альтруизм, подумал Владе. Он строго посмотрел на мальчиков.
– У вас ничего не получилось бы, ребята. Насколько я слышал, корабль лежал на дне реки. Так что, скажем, вам надо было бы спуститься на глубину двадцать футов. Потом ту часть реки засыпали, вместе с кораблем. Тогда тот берег был футов на десять выше уровня максимального прилива. Значит, теперь над кораблем должно быть тридцать-сорок футов земли. А прогрести себе ход под колоколом на целых тридцать футов вы бы никак не смогли.
– Я так и говорил, – заметил Стефан.
– А я считал, что у нас могло выйти, – настаивал на своем Роберто. – Нужно просто долго нырять и раскапывать. Земля под асфальтом должна быть мягкой! У меня очень хорошо получалось!
Остальные пристально смотрели на него.
– Серьезно? – спросил Владе.
– Серьезно! Богом клянусь!
Владе посмотрел на Хёкстера – тот пожал плечами.
– Они показали мне данные детектора, – сказал Хёкстер. – Если все верно, то сигнал действительно сильный и золота там много. Так что я понимаю, почему им так захотелось попробовать.
Владе всмотрелся в карту 1821 года. Бронкс – желтый, Куинс – голубой, Манхэттен – красный, Бруклин – желто-оранжевый. Мэдисон-сквер в 1821 году еще не появилась, но Бродвей уже пересекал в том месте Парк-авеню, а ручей и болото успели осушить. Перекресток был обозначен как какой-то плац, окруженный фортом. До Мета было еще девяносто лет. Великий город, преображающийся сквозь время. Даже поразительно, что все это было нарисовано в 1821 году, когда выше Уолл-стрит еще почти ничего не было. Картография с воображением. Скорее план, чем карта. Люди видели то, что хотели видеть. Как эти мальчишки.
– Я вам вот что скажу, – начал он. – Если вы не против, я могу поговорить на эту тему с моей давней подругой, Айдельбой. – Он замолчал на секунду-другую, сам боясь того, что предлагал. Они не виделись уже шестнадцать лет. – У нее в Кони-Айленде есть грунтоотвозная баржа. С такими отсасывают песок со старых пляжей и перевозят на сушу. И у нее большие возможности под водой. Может, у меня получится уговорить ее нам помочь. Наверное, чтобы она согласилась, придется ей все рассказать, но я ей доверяю, она сохранит это в тайне. Мы с ней прошли через всякое, так что я в ней уверен. – Хотя он мог рассказать об этом и по-другому. – А потом посмотрим, сможете ли вы там что-нибудь найти так, чтобы не утопиться. Что скажете?