Ким Стэнли Робинсон – Нью-Йорк 2140 (страница 102)
Потом взошло солнце, и люди, потерянные и грязные, стали устраиваться вокруг костерков и приходить к пониманию, что сырой лес горит плохо. Разжигать костры в парке было запрещено, но Джен махнула на это рукой. Очень скоро природа сама все затушит, либо придут люди с газовыми горелками и помогут сделать все как надо, чтобы можно было что-нибудь спалить. Например, мертвых животных. Люди представляли опасность сами для себя.
Огромные, как буксиры, вертолеты стали садиться на Уоллман и на луга в северной части парка. В небе появлялись дирижабли – их уже было больше, чем обычно, – они привозили гуманитарную помощь или пытались снять материал для новостных передач, либо и то и другое. Джен продолжила заниматься работой патрульного, но теперь забот у нее было больше. Сообщения о преступлениях поступали чаще: люди оправлялись от потрясения, и их одолевали насущные трудности, отчего возникали раздражение, перебранки и стычки. Подобного Джен навидалась за свою жизнь, причем много раз – когда толпы покидали зрелищные мероприятия. Сейчас люди также готовились покинуть «мероприятие» – более того, им не терпелось это сделать, но они не могли, зрелище продолжалось, и такое препятствие выводило некоторых из себя.
Джен провела день, медитируя, регулируя движение, разгоняя зевак. «Возвращайтесь в аптаун», – предлагала она тем, кто внешне походил на тамошних жителей – таких можно было определить по свежему и опрятному виду. Она ненавидела этих ротозеев. Но сейчас их появление служило признаком того, что город оправится от случившегося, а иначе и быть не может. Пока буйствовал ураган, о подобной уверенности не могло быть и речи, буря – это настоящий кризис. Сейчас случившееся начинало казаться очередным надоедливым бедствием.
Но это еще нужно было пережить, и Джен переживала. В конце того дня она вернулась на патрульной лодке в Мет и отключилась. Владе наградил ее теплым душем. На следующий день ей приказали возвращаться в Центральный парк, где она снова села в патрульную лодку и поплыла по каналам Нижнего Манхэттена, помогая нуждающимся затопленного города.
Работа эта оказалась неприятной. По каналам плавали тела, вытаскивать их стало ее главной задачей – и это было чудовищно. Трупы уже начинали разбухать и источать вонь. Среди погибших встречались люди всех возрастов: они либо утонули, либо были убиты упавшими обломками. Еще и тела зверей, не такие ужасные, спасибо их меху, но не менее жалкие – ведь это были невинные создания.
Требовалось восстановить судоходство, сначала на авеню и в крупных поперечных каналах, потом в обычных каналах, направленных с запада на восток. Во многих из них оказалось невозможным быстро расчистить проход из-за обрушенных зданий. Но полиции надлежало определить, что было возможно, а что нет, проложить обходные маршруты и согласовать все это с Транспортным управлением.
Весь пятый день после бури Джен возглавляла одно из крупных судов, патрулирующих Челси и Вест-Виллидж, подбирая обездоленных и разгребая обломки. При этом ей пришлось еще и одернуть мародеров, которых она заметила на низкой быстроходной моторке на углу Седьмой авеню и 30-го канала. Она приказала им остановиться, крикнув в мегафон, а когда увидела, что люди на лодке вооружены, привела своих людей в боеготовность. Мародеры словно раздумывали, подчиниться или нет.
Затем все же остановились, и она подплыла к ним борт к борту. Полицейские тем временем ее прикрывали.
– Чем занимаетесь? – спросила Джен.
Капитан лодки – или тот, кто был за главного, – протянул бумаги. Частная охранная фирма, «АПН». Расшифровывалось как «Активное подавление неподчинения».
– Нас наняли патрулировать этот район.
– Кто нанял?
– Районная ассоциация.
– Которая из?
– Ассоциация домов Челси.
Джен покачала головой:
– Нет такой ассоциации.
– Теперь есть.
– Нет. На кого вы работаете?
– На Товарищество домов Челси.
– Предъявите ваши удостоверения личности и разрешение на работу.
Мужчина замешкался. Джен подала своим людям знак, и четверо полицейских перемахнули через борт лодки, показав при этом, что у них имеется оружие. Электрошокеры, но тем не менее. Они вооружены. Правда, и люди на лодке «АПН» тоже были вооружены.
Все стояли на месте с серьезным видом. Джен, единственная женщина на лодке, а также главенствующая в сложившейся ситуации, смотрела невозмутимо и профессионально вежливо. Она была вежлива, непреклонна. Пожалуй, даже больше непреклонна, чем вежлива.
Она уселась вместе с главарем лодки и не спеша принялась его расспрашивать. Эту охранную фирму, «Активное подавление неподчинения», наняла районная организация, называвшая себя Ассоциацией домов Челси. Они занимали несколько зданий в 28-м квартале и были обеспокоены тем, что многие здания вокруг получили повреждения при буре. Возможно, что ассоциацией она стала недавно. Ей нужно было защитить свои инвестиции.
– Инвестиции, – эхом повторила Джен.
Она взяла планшет, стала искать какие-либо связи, а потом написала Олмстиду, чтобы проделал то же самое. Ей ничего не удавалось, но Олмстид ответил:
– Мы частная фирма, занимающаяся защитой инвестиций, – пояснил мужчина, когда Джен подняла на него взгляд.
– Не сомневаюсь.
– Мы на вашей стороне. Мы вам поможем.
– Может быть, – ответила Джен. – Но мы оказались в нетипичной ситуации и не хотим ее осложнения. У нас и так хватает бед. Мы желаем поговорить с теми, кто вас нанял, поэтому дайте нам их контакты для начала. А на этой территории находиться запрещено.
– Это что, военное положение?
– Это Нью-Йорк, а мы – полиция Нью-Йорка. Здесь еще соблюдаются законы.
Джен сфотографировала все их документы и вернулась на патрульное судно, напряженно размышляя. Затем позвонила сержанту Олмстиду:
– Слушай, Шон, спасибо тебе. И как ты так быстро нашел связь между «АПН» и «Эшер»?
– Я очень тщательно изучал «Эшер». Они несомненно занимались безопасностью «Морнингсайд», и они клонируют дочерние компании, чтобы те работали над другими проектами «Морнингсайд». «АПН» одна из них. Парень, с которым вы разговаривали, есть в списке сотрудников «Эшер».
– Понятно.
– А знаешь, кто еще работал в «Эшер»? Три человека, которые сейчас работают в Мете у Владе Маровича. Су Чен, Маньюэл Перез и Эмили Эванс. Они все работали в «Эшер», но никто не указал этого у себя в резюме, когда устраивался в Мет. Они все сказали, что работали на одну из более дальних компаний-клонов. «Эшер» как осьминог, понимаете?
– Понимаю, – отозвалась Джен. – Похоже, ты нашел объяснение, как они могли отключить камеры, когда похищали Матта и Джеффа.
– Наверное.
– А «Морнингсайд» работала с нашим драгоценным мэром?
– Точно. А еще с компанией «Анхель» того человека из Клойстер, Гектора Рамиреса. «Морнингсайд» – это очень крупный осьминог, как и Рамирес. Но я не могу ничего о нем разузнать. Я, конечно, пытаюсь, но из-за клонов это очень сложно. И вообще, мне кажется, это «Морнингсайд» научили «Эшер» своим осьминожьим уловкам. Черт, «Эшер» сама может быть одной из ног этого морнингсайдского осьминога. Которая находится ближе к туловищу.
– Хорошо. Продолжай отсекать ему ноги. И особенно постарайся выяснить, кто сделал предложение по Мету.
В) Франклин
Какие прекрасные из этого выйдут руины!
И вот я думаю: у меня самая маленькая лодка в Манхэттене, а я выхожу в самую сильную бурю всех времен искать двух чокнутых малых, которым жить надоело. Что, серьезно?
Но дело было не только в том, что меня попросил об этом Владе в своем грозном стиле славянской мафии, этот тяжелый и даже пугающий человек, чувствующий ответственность за всех тварей в своем ковчеге, включая даже самых мелких и безмозглых. Дело было и в Шарлотт. И в том, как она тогда выразилась, раздражающим, но, как выяснилось, эффективным образом.
– Тебе хоть будет чем заняться, – сказала она. – Биржа ведь закрыта.
– Биржа, – усмехнулся я. – Как будто это имеет значение.
– Да, а чем бы ты еще занимался в такой день? Торговал бондами? Сегодня выходной, Фрэнк, мой мальчик. Иди развлекись. На твоей быстроходке это должно быть очень весело. А если понадобится, ты же всегда можешь сделать из нее подводную лодку или мини-дирижабль, да? К тому же ребята, может быть, в самом деле нуждаются в помощи. Тебе будет весело.
– Ага, точно.
Но она просто посмотрела на меня со своей улыбочкой и отмахнулась, будто от комара.
– Мне нужно работать, – сказала она. – Держи в курсе, если что.
Я тяжело вздохнул и поднялся в свою комнату взять свой пуховик, отличную вещь из «Истерн Маунтин Спортс». Владе снял со стропил моего «клопа» и сверлящим взглядом проводил за ворота. Я, конечно, рад был покинуть Мет, но мне не хотелось, чтобы Шарлотт думала, будто я не желаю помогать.
День выдался обалденный. Ветер задувал, облака походили на высокие галеоны, под полными парусами врезающиеся в берега. Каналы напоминали капучино с пенкой, Ист-Ривер – хаос сине-бурой ряби, разлинованной кильватерными струями. Я устремился на север по скоростной полосе Ист-Ривер – или по тому месту, где она когда-то находилась, – так как большинство буев сейчас было оторвано. Судов по реке ходило меньше обычного, и я разогнал «клопа» до полной скорости, он поднялся на крыльях, и мы полетели. Ветер был достаточно порывист, чтобы это сошло за вызов, а я определенно не хотел, чтобы меня унесло, а потом прибило, как серфера на лонгборде, вдобавок опрокинув лодку. Чтобы избежать этого, нужно было преодолеть ряд других трудностей, и я как мог быстро пронесся мимо рифа Рузвельта и под большими восточными мостами. Не с рекордной скоростью, конечно, но вскоре я взял влево, на реку Гарлем, и пожужжал по ней уже как простой гражданин.