Ким Слэйтер – Запертая в своем теле (страница 53)
— Сделай ей чашку хорошего чая, Фил, и подлей отсюда побольше. — Она улыбается мне. — Пришло время покончить с этим.
— Я не понимаю, почему ты…
— Вот именно. Ты никогда не думала о
— Тара, умоляю тебя, я была сама не своя! Давай поговорим лучше о том, что произошло, об Эви…
— Хватит мне зубы заговаривать, — отрезает она, когда Фил возвращается в комнату. — Мы здесь не для этого. Ты можешь либо выпить это сама, либо я заставлю тебя. Всего несколько глотков.
Тара берет кружку, а сослуживец Эндрю хватает мои руки и заламывает их за спину. Моя спина выгибается, лицо откидывается назад. Тара пытается напоить меня чаем, а я сжимаю зубы и стараюсь не открыть рот даже на миллиметр, чтобы ни капли обжигающе-горячей жидкости не попало в организм.
Ногти Тары впиваются в мои губы, пытаясь разжать их. Я мотаю головой, не давая ей возможности напоить меня. У нее за спиной мелькает тень, и Тара вдруг валится на пол. Из ее головы вытекает кровь.
Мои руки отпускают так резко, что я валюсь вперед и падаю прямо на ее тело. Поднимаю глаза и вижу, как Харриет Уотсон бьет молотком по искалеченной руке Фила.
Он запрокидывает голову и кричит, а Харриет ударяет его в лицо. Фил тоже падает. Она наносит последний удар ему по черепу, а затем поворачивается ко мне, подняв молоток.
Я съеживаюсь и вскидываю руку, закрывая голову от удара.
— Пойдем на кухню, Тони, выпьем по чашечке чаю, — совершенно спокойно говорит Харриет. — А потом я покажу тебе,
Глава 75
Я сижу на диване, ошеломленно уставившись на тела Тары и Фила.
В фильмах люди, которые выглядят мертвыми, внезапно вскакивают и снова начинают устраивать побоище. Но эти двое, похоже, не собираются вставать в ближайшее время.
Говорила ли Тара правду?
Я делаю вдох и выдох. Харриет права, к запаху привыкаешь.
Я слышу, как она возится на кухне — действительно заваривает чай. Все кажется таким обычным, но я не могу пошевелиться..
Слышу, как распахивается задняя кухонная дверь, слышу крики, вопли. Внезапно комната наполняется людьми в полицейской форме, которые подхватывают меня под руки и ведут на улицу, на свежий воздух.
Там я вижу инспектора Мэнверса.
— Тони, вы в порядке? Она вас ранила?
— Вы были правы. Она безобидная. Но при этом сумасшедшая.
— Нет, я недооценил ее. Она убила Джоанну Дикон. Задушила прямо на больничной койке.
Я слышу его слова, понимаю их. Но мне все равно.
— Тони, посмотрите на меня. Она у нас. Эви у нас.
Я перестаю дышать.
— Она жива. Жива, здорова и знает, что вернется домой.
И тут я начинаю потихоньку всхлипывать.
— Они ничего с ней не сделали, она цела?
— Нет, о ней хорошо заботились.
— Значит, это правда, — тихо говорю я и чувствую, как все плывет перед моими глазами.
— Сейчас мы отвезем вас домой, вы возьмете все, что вам понадобится для ночевки в другом месте, и мы повезем вас к дочери.
— Спасибо. — Мой голос слаб как никогда прежде. — Со мной все хорошо.
— Подождите, пожалуйста! — Это кричит Харриет Уотсон. Она вырывается из рук двоих полицейских и опрометью кидается в комнату. — Я же хотела показать Тони источник запаха. Я хочу, чтобы она увидела — это не Эви. Я никогда не причиняла ей вреда.
Инспектор Мэнверс неохотно отдает ей распоряжение проводить нас наверх. Чем выше мы поднимаемся, тем сильнее воняет.
— Господи, меня сейчас вырвет, — говорит кто-то из офицеров. — Я узнаю этот запах. Ничего хорошего мы не увидим.
У лестницы на третий этаж все останавливаются. Наверх поднимаются только Харриет и Мэнверс.
— Пусть она посмотрит, — говорит Харриет.
Инспектор кивает, и я подхожу к ним.
Мисс Уотсон вынимает из кармана ключ и вставляет его в замок. Когда дверь открывается, мы отшатываемся.
Зеленые мухи бешено бьются в стекло —
— Это мама, — шепчет Харриет. — Она никогда не спускается вниз, если нянчит Дарси.
Позже, на пути в участок, инспектор Мэнверс кое-что объясняет.
— Дарси — старшая сестра Харриет, она умерла в шесть месяцев. С младенцами такое бывает — засыпают и больше не просыпаются. Мать отказалась ее хоронить, всю жизнь держала спеленатое тельце в ящике комода. Когда они переехали сюда из Лондона, Дарси приехала с ними.
Меня передергивает.
В комнате на третьем этаже сидела в кресле-качалке мертвая мать Харриет Уотсон со скелетиком младенца на руках. Зрелище, которое я никогда не забуду.
— Женщина выжила из ума. Она третировала Харриет и требовала, чтобы та устроила ей комнату, где можно было бы нянчить младенца, а когда получила свое, отказалась спускаться вниз. Однажды утром Харриет поднялась к матери, как всегда, и застала ее мертвой. — Инспектор качает головой. — Необъяснимо, но… она просто оставила ее там.
Еще он рассказывает, что в полицию звонил Дейл Грегори. Он прочитал в газетах про Джо Дикон. Оказалось, что, когда та уволилась, они в офисе стали разбирать ее стол и обнаружили в нем тот самый кошелек, который я «потеряла».
— Он еще тогда приезжал к вам, хотел рассказать про кошелек и извиниться, поскольку они считали, что вы сами потеряли его по небрежности. Но, когда разговора не состоялось, решил, что вам и так есть из-за чего переживать. Тогда это совсем не казалось таким уж важным.
Я не знаю, что сказать. Помню, что Дейл приходил к нам — это было в первые то ли недели, то ли месяцы после исчезновения Эви, — но мама отправила его восвояси, потому что я никого не могла видеть.
Наверное, Джо стащила кошелек из-за денег, а еще — чтобы бросить на меня тень, как будто я рассеянная и несобранная. Чтобы, когда она похитит Эви, это тоже сработало против меня.
Но тут же прогоняю эти мысли. Не могу думать ни о чем, кроме девочки, которую потеряла совсем малышкой и которая ждет меня сейчас в безликом здании из стекла и бетона прямо перед нами.
— Я понимаю, что все это трудно принять. И, конечно же, не оправдываю Харриет Уотсон — именно из-за того, что она оставила Эви одну, все и случилось. И все же хочу, чтобы вы знали — именно ей мы обязаны тем, что Эви вернулась.
Я смотрю на него.
— Она узнала Тару Боуэн в больнице. Сказала, что видела ее фотографию у вас в гостиной и вы сказали, что это ваша подруга. Но, когда в больнице Харриет спросила у медсестры, кто эта женщина, и та ответила, что это сестра Джоанны Дикон, объяснила ей, что женщина, видимо, выдает себя за другую. В больнице переполошились и позвонили нам.
Я молча перевариваю сказанное.
— К несчастью, пока они звонили, они совершенно забыли о мисс Уотсон. А когда мы приехали, то увидели Эви возле одного из кабинетов.
От понимания, что Тара едва не попалась по чистой случайности, меня начинает бить дрожь.
— Пожалуйста, передайте ей от меня спасибо, — говорю я инспектору, а сама думаю, насколько же безумно все повернулось, если я на самом деле благодарю Харриет Уотсон.
Глава 76
Она сидит в комнате, выкрашенной в кремовый цвет, на подушке. Ковер лазурный, как море, а ее волосы каштановые.
Она большая, больше, чем раньше, и ее лицо изменилось, хотя все равно видно, что это она.
Она собирает какое-то здание из «Лего».
Кирпичики уже не крупные и яркие, как раньше, у нас дома. Они маленькие и серые, и здание выглядит как макет, который можно увидеть в офисе архитектора.
Когда мы входим в комнату, она поднимает глаза, и наши взгляды встречаются.
Я улыбаюсь ей, а она — мне.