Ким Селихов – Необъявленная война: Записки афганского разведчика (страница 24)
— Как он играл! У него наверняка талант был от рождения… Это же надо так точно и натурально изображать… самого себя!
— Самого себя?! — не поверил я своим ушам.
— Вот именно! Хафизулла Амин играл в кино Хафизуллу Амина! — сказал и тут же залился смехом.
…Не от хорошей жизни подался в актеры Амин. Некоторые обстоятельства заставили его позировать перед кинокамерой в этой роли. Он знал, что среди народа и членов партии особой популярностью не пользуется. Его терпят, пока имеет высокий пост. Одному ему и друзьям из-за океана известно, как он оседлал заветное кресло вождя. Но крепки ли ножки у этого кресла, надежны ли пружины под мягкой подушкой? Власть есть в его руках, а на душе у Амина неспокойно, кошки скребут, удержится ли он на этом кресле? Будущее такое тревожное и туманное. А прошлого не существует, нет той самой героической, необыкновенной биографии, которая обычно бывает у вождей… Нет — так можно выдумать, все в его руках, все подвластно в этой стране его воле… Впрочем, и выдумывать Амину ничего не следует. Ведь было же такое, и он попадал в тюрьму. Правда, всего на несколько часов перед самым Апрельским восстанием.
…Но было… И вот на экране сцена ареста. Ломятся в дверь его дома на рассвете свирепые полицейские. Спокойно идет им навстречу Амин. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он слушал сообщение о своем аресте. По нескольку раз ему приходится переигрывать эту «трагическую» страницу из биографии политического деятеля. Требует от режиссера новых и новых творческих решений, сам весь потом изошел от ярких прожекторов, но не уходит с площадки, готов начать все сначала. Одет по-домашнему — длинная рубаха навыпуск, штаны пузырятся, босиком. Несколько раз встает и ложится в постель на полу. Старается показать себя мучеником за народное дело, увековечить свое имя для потомков, занять почетное место в революционной истории Афганистана. Эти кадры до сих пор хранятся в архивных фондах киностудии «Афганфильм». Ему, пожалуй, может позавидовать и сам президент США господин Рейган. Он думал, что первый попал из кинозвезд в президенты. Ан нет, обошел, обскакал его Хафизулла Амин. Еще в 1979 году киноактер Амин восседал на президентском кресле. Его запомнили люди не только по кадрам кинофильма. Запомнили по тем кровавым следам, которые он оставил в жизни афганского народа, запомнили и прокляли.
…В актовом зале Кабульского университета не было свободных мест. Мы чуть опоздали с Ахмадом, досталось одно кресло на двоих в самом последнем ряду, у стенки. Это было первое собрание общественности столицы после свержения диктатуры Амина. Рабочие и воины, почтенные улемы и муллы, торговцы и ремесленники, молодые ребята из ДОМА. Впервые обнародовались факты и свидетельства преступной деятельности Хафизуллы Амина и его клики против партии и народа. С докладом выступал секретарь Кабульского горкома партии. Совсем недавно он слушал лекции в этом зале, здесь его поздравляли с получением диплома инженера. Секретарю горкома не было и тридцати, а голова, как у старца, белая. Я знаю этого парня. Он тоже прошел через Пули-Чархи. Только досталось ему больше, чем мне. Пересчитали ребра свинчаткой, прошили тело электротоком, сломали пальцы в суставах, содрали щипцами ногти на руках. Но он оказался двужильным, сумел потягаться со смертью, выдержал, не сломался, может честно смотреть в глаза людям. Наверное, зря поручили ему делать этот доклад. Слово скажет — и головой дергает, к стакану с водой тянется. Сделает глоток, помолчит, пересилит себя и снова о страшном, тяжелом, незабываемом.
— Сегодня мы должны рассказать народу всю правду… Горькую правду о человеке, ставшем агентом ЦРУ, предателем партии и народа, пытавшемся внести разлад между населением и сознательными, честными революционерами, — говорит секретарь горкома партии. — Используя Тараки в своих целях, Амин начал подсовывать ему фальсифицированные данные, в результате чего многие честные члены партии были обвинены в предательстве революции. Удар особой силы был нанесен по Бабраку Кармалю и его ближайшим товарищам. Он был снят со всех постов, позже на него и других были сфабрикованы надуманные обвинения. Ряд его соратников — Кештманд, Рафи, Кадыр и другие — попали за решетку.
Он снова отпил воды из стакана, в зале тишина, как в глухом ущелье, ждем, пока соберется с силами, поведает собравшимся все, что сам пережил, через какие адские испытания довелось пройти многим. Жертвами Амина стали тысячи рабочих, крестьян, представители духовенства, военачальники. В тюрьмы было брошено более двух тысяч членов партии. Около пятисот из них было уничтожено аминовскими палачами.
И начал перечислять длинный список погибших, среди которых я услышал имена моих товарищей по камере в Пули-Чархи — профессора Кабульского университета Нажмуддина и майора Нура.
— По приказу Амина был задушен Генеральный секретарь ЦК НДПА, председатель Революционного совета и премьер-министр нашей республики Нур Мухаммед Тараки. Его убийцы найдены и арестованы. Материалы следствия на днях будут опубликованы в газетах.
Поднял голову, оторвался от доклада, словно ждал вопросов, переминаясь с ноги на ногу, чуть прищурился, пытаясь разглядеть лица в зале. Ждал терпеливо, затянулась пауза, никто голоса не подал, зал безмолвствовал. Секретарь тяжко вздохнул, поправил свои листки на трибуне и продолжал:
— Преступные действия Амина и его приспешников нанесли огромный вред делу революции. Прикрываясь социалистическими лозунгами, выступая с ультрареволюционными речами, он дискредитировал прогрессивные идеи… Субъективизм и левацкие перегибы подорвали такие важные меры, как аграрная реформа, ликвидация неграмотности среди взрослого населения, особенно среди женщин.
Ахмад легонько задел меня плечом, зашептал в самое ухо:
— Она была права, твоя Джамиля. Какой негодяй, кровожадный волк. Если бы я знал обо всем этом раньше, застрелил бы Амина собственной рукой!
Его слова услышал сосед справа — бабай преклонного возраста, в пестром федои, глаза раскосые, смотрит на Ахмада с усмешкой и вызовом.
— Все вы храбрецами стали, когда от волка одна шкура осталась!
Ахмад вспыхнул, хотел сказать что-то резкое старику, но сдержался, к нам повернулись несколько человек, что сидели впереди, зашикали, укоризненно закачали головами, просили не мешать слушать докладчика. А он между тем продолжал приводить все новые факты, один страшнее другого.
— Мы располагаем достоверными данными, что Хафизулла Амин состоял на службе ЦРУ. Его завербовала американская разведка тогда, когда он учился в Штатах. ЦРУ поручило Амину развалить нашу партию.
Секретарь рассказывает об установлении связей Амина с внутренней и внешней контрреволюцией. 4 октября 1979 года Амин проводит в Кабуле секретное совещание, где утверждаются условия союза с исламской партией Афганистана. Он срывает с себя маску революционера, открыто готовится к перевороту, созданию нового государства Афганистан по плану, разработанному ЦРУ. Себя он назначил президентом, отпетых контрреволюционеров Гульбеддина Хекматьяра — премьер-министром, Якуба — министром обороны. Не забыл он и о своих родственниках, о брате Абдуле и племяннике Асадулле. Они тоже были включены в список членов правительства. В середине декабря 1979 года спецсамолет афганской авиакомпании «Ариана» с эмиссарами Амина на борту совершает полеты в Париж, Рим, Карачи. Получались последние инструкции ЦРУ, все было готово, переворот намечался на 29 декабря 1979 года.
— Но заговор провалился. Нашлись в нашей партии надежные патриотические силы, которые разоблачили и ликвидировали диктатуру Амина. — Секретарь увлекся, он давно уже не заглядывал в текст своего доклада, говорил взволнованно и громко. — В трудную минуту, когда решалась судьба нашей горячо любимой родины, нас не оставил в беде великий северный сосед — Советский Союз. Он откликнулся на наши неоднократные просьбы, прислал для защиты республики от агрессии империализма ограниченный контингент советских войск. И мы от всего сердца говорим русским солдатам и офицерам: «Спасибо, братья, мы никогда не забудем ваш интернациональный подвиг!»
Зал ответил ему бурей аплодисментов, все мы поднялись с мест, хлопали громко и долго.
Через несколько дней в Кабуле начался судебный процесс над убийцами главы партии и правительства Демократической Республики Афганистан Нур Мухаммеда Тараки. Это были новые факты и свидетельства о преступлениях агента Центрального разведывательного управления США Хафизуллы Амина. По его личному указанию убийство Тараки совершили офицеры президентской гвардии.
«О заговоре Амина и убийстве Тараки могу сообщить следующее. Через несколько дней после возвращения из Гаваны с конференции неприсоединившихся стран, куда я сопровождал его, Н. М. Тараки пригласил меня в свой кабинет и сказал: „Джандад, ты являешься командиром президентской гвардии и отвечаешь за мою безопасность. Когда мы были в Гаване, внутри нашего руководства возникли разногласия. Поэтому будь особенно бдительным, держи охрану, предупреди командиров подразделений, чтобы без особого приказа никто не покидал территории дворца“. Я отдал приказ о повышенной бдительности. Затем Тараки вызвал к себе начальника генерального штаба армии Якуба и поставил перед ним такую же задачу: усилить бдительность, но Якуб был ближайшим человеком Амина.