Ким Робинсон – Аврора (страница 5)

– Да. И последующее измерение c, обоюдно совместимое с a и b, оставляет состояние системы в пространстве s a b c, являющемся подпространством s a b и чья размерность не превышает размерность s a b. Подобным образом мы можем продолжить и измерить еще больше совместимых наблюдаемых объектов. И с каждым шагом собственное состояние будет попадать в подпространства все меньшей размерности, пока состояние системы не окажется в подпространстве n, равном одному, то есть образованном всего одной функцией. Так мы найдем наше предельно содержательное пространство.

Деви вздыхает.

– О, Полин, – произносит она после долгого молчания, – иногда мне так страшно.

– Страх является формой настороженности.

– Но он может и обернуться туманом. Сделать так, что я буду не в состоянии думать.

– Это плохо. Звучит так, будто слишком многое из того, что было хорошим, стало плохим.

– Да… Подожди, – вдруг говорит Деви, и после этого не слышно ничего, пока она не оказывается в коридоре прямо перед Фреей. – Ты почему не спишь?

– Я увидела, что свет горит.

– Ах да, прости. Заходи. Хочешь чего-нибудь выпить?

– Нет.

– А горячего шоколада?

– Хочу.

Шоколадный порошок бывает у них нечасто, это один из ограниченных продуктов.

– Что ты делаешь? – спрашивает Фрея.

– Да ничего. – Деви сжимает губы. – Пытаюсь заново изучить квантовую механику. Я знала ее в молодости или думала, что знала. Сейчас уже не уверена.

– Чего вдруг?

– Зачем пытаюсь?

– Да.

– Видишь ли, компьютер, управляющий кораблем, отчасти квантовый, а никто на корабле квантовую механику не понимает. Хотя это неправда – я уверена, кое-кто из наших математиков в ней разбирается. Но они не инженеры, поэтому, когда у нас возникают проблемы с кораблем, образуется пробел между тем, что мы знаем в теории, и тем, что мы можем сделать на практике. Я просто хочу понимать Арама, Делвина и остальных математиков, когда они об этом говорят. – Она качает головой. – Это тяжело. Но, надеюсь, ничего страшного. Только это заставляет меня нервничать.

– А ты не должна сейчас спать?

– А ты? Давай, пей свой шоколад. И не ворчи на меня.

– Но это ты на меня ворчишь.

– Я же твоя мама.

Они пьют молча, только причмокивают. Фрея ощущает тепло внутри, и ее клонит ко сну. Она надеется, что Деви почувствует то же самое. Но Деви лишь смотрит, как она опускает голову на стол, и возвращается к своему экрану.

– А почему компьютер квантовый? – спрашивает она жалобно. – Ведь классического компьютера с несколькими зетта-флопами, как мне кажется, было бы достаточно, чтобы сделать все, что понадобится.

– При определенных алгоритмах способность использовать суперпозицию позволяет квантовому компьютеру развивать гораздо бо́льшую скорость, – отвечает корабль. – Иногда разложение информации на элементарные операции, которое заняло бы у классического компьютера сотни миллиардов миллиардов лет, у квантового компьютера займет всего двадцать минут.

– Но разве нам нужно такое разложение?

– Оно требуется при навигации корабля.

Деви вздыхает.

– И как это все получилось?

– Что получилось?

– Как это произошло?

– Что произошло?

– Ты знаешь, как началось это путешествие?

– Все видео– и аудиозаписи, сделанные во время перелета, были сохранены и помещены в архив.

Деви фыркает.

– Так общего свода у тебя нет? Никакой обобщенной информации?

– Нет.

– Даже такой, которую должен бы иметь какой-то из твоих квантовых чипов?

– Нет. Все данные чипов сохранены.

Деви вздыхает.

– А описательный отчет? Составь описательный отчет о перелете, чтобы там были все важные сведения.

– Начиная с этого момента?

– Начиная с начала.

– Как я это сделаю?

– Не знаю. Возьми свою чертову суперпозицию и сожми ее!

– В смысле?

– В смысле просуммируй или еще что. Или сосредоточься на каком-нибудь типовом числе. Да как угодно.

На кухне воцаряется тишина. Слышен лишь гул экранов и свист вентиляционных отверстий. Вскоре Фрея не выдерживает и уходит спать, Деви продолжает говорить с кораблем.

Иногда этот страх Деви так давит на Фрею, что она одна выходит во дворик их квартиры, что ей разрешается, а потом прокрадывается в парк на задней окраине Ветролова, что ей запрещено. Однажды вечером она приходит к набережной, чтобы понаблюдать за тем, как ветер терзает поверхность озера. Одни лодки проносятся по водной глади, наклоняясь под разными углами, другие стоят привязанные к доку или пришвартованные неподалеку и подпрыгивают вверх-вниз, а белые лебеди покачиваются у края набережной, надеясь, что им перепадут кусочки хлеба. Все блестит в предвечернем свете. Когда у западной стены вспыхивает солнечная полоса, обозначающая начало сумерек, Фрея торопливо поворачивает обратно, чтобы успеть вернуться во дворик до того, как Бадим позовет ее ужинать.

– Эй ты! – окликает ее кто-то. – Иди-ка сюда!

Даже в сумерках ей видно лицо одного из мальчиков, живущих через площадь от них. Его лицо похоже на лисье, довольно привлекательное даже в темноте и покрытое пятнами снизу, отчего похоже на черную мордочку.

– Чего вы хотите? – спрашивает Фрея. – Вы дикари?

– Мы свободны, – провозглашает мальчик с нелепой напыщенностью.

– Ты живешь через площадь от меня, – насмешливо замечает она. – Как же это вы свободны?

– Это просто прикрытие, – говорит мальчик. – Не будет прикрытия – они сразу явятся за нами. Чаще всего мы здесь. И нам нужна тарелка мяса. Ты можешь достать нам ее.

Выходит, он знает, кто она такая. Но не знает, как надежно охраняются лаборатории. Там повсюду стоят маленькие камеры. Даже сейчас корабль, возможно, записывает его слова, а Деви это слышит. Фрея говорит об этом мальчику, но он со своими приятелями хихикает.

– Корабль не такой уж всезнающий, – уверенно отвечает он. – Мы много чего уже стащили. Если сначала перерезать провода, тогда тебя не поймают.

– А почему вы думаете, что они не засняли того, как вы перерезаете провода?

Они снова смеются.

– Мы подкрадываемся к камерам сзади. Они же не волшебные, знаешь ли.

Фрее это не кажется убедительным.

– Тогда сами сможете достать себе ту тарелку.

– Нам нужна такая, с какой твой папа работает в лаборатории.

Значит, с тканями для медицинских исследований, а не для еды. Но она говорит: