Ким Робинсон – Аврора (страница 20)

После этой встречи Арам и Джучи отправились домой вместе с Фреей. Там их встретил Бадим, а вскоре появилась и Деви, в кои-то веки рано возвратившаяся домой. Она поприветствовала высокого мальчика с таким оживлением, какого Фрея не замечала за ней несколько лет. За разговорами они приступили к обеду, и Джучи, согреваемый звуками их голосов, стал потихоньку расслабляться.

Когда Арам и Джучи ушли, Бадим объяснил Фрее, что Джучи был рожден без разрешения. Его родители избавились от своего бесплодия и нарушили закон, чтобы родить его. Если бы так стали поступать массово, то все были бы обречены на смерть, поэтому такое не допускалось. Слушая объяснения Бадима, Фрея кивнула и отмахнулась рукой, прерывая его.

– Я все это слышала, поверь мне. Люди ненавидят это правило.

Родители Джучи, продолжил Бадим, стали дикарями и скрылись в заповеднике Амазонии, где, как говорили, живут под корнями дерева на полузатопленном острове среди обезьян и ягуаров. Что с этим делать, никто точно не знал, но некоторые из их поколения в Амазонии считали, что те их предали, и очень на них сердились. Кое-кто из этих людей выследил родителей Джучи, чтобы привлечь их к ответу, и во время попытки их схватить отец стал сопротивляться и был убит. Это принесло еще больше боли и гнева, потому что человека, убившего его, обвинили в преступлении и изгнали на Кольцо А, в саму Сибирь (метафора или отсылка к истории), где он был вынужден отправиться на каторгу либо сесть в тюрьму. Тем временем в Амазонии выжившую мать и ее незаконнорожденного сына обвинили в том, что из-за их поступка законопослушный, но неосторожный человек пошел на убийство и теперь изолирован от общества. Молодая мать, скорбя по убитому возлюбленному, будто бы отвергла свое дитя. Эта часть истории не совсем ясна, но как бы то ни было, ее родственники точно не желали растить мальчика. Им стали пренебрегать и даже стали с ним плохо обходиться, что было редкостью на корабле. Нужно было как-то решать эту проблему, и потом стало известно, что Джучи обладает каким-то математическим даром, редким и неизвестным. Арам и Делвин приехали к мальчику и осмотрели его, после чего Арам подал запрос, чтобы Джучи отдали ему на воспитание, но на положительное решение по этому запросу потребовалось много времени. И все-таки он его получил.

– Бедный Джучи, – проговорила Фрея, когда Бадим закончил рассказ. – Все эти семейные проблемы, да еще и дар. Кто все это выдержит?

– Быть такого не может! – крикнула Деви из кухни. Стоя у раковины и гремя посудой, она отпила длинный глоток вина из бутылки.

Корабль вступил в гелиопаузу[12] Тау Кита. Цель была близко. Местное облако Оорта, в десять раз более плотное, чем в Солнечной системе, было все же не очень плотным. Достаточно было всего трех корректировок курса, чтобы корабль проложил себе путь между ледяными планетезималями и окончательно завершил замедление. Они приближались к планете E и ее луне все медленнее и медленнее – они были почти на месте.

– Почти на месте, – хрипло повторяла Деви, когда это говорили ей Бадим или Фрея. – Значит, будем точно вовремя.

Она по-прежнему беспокоилась о заражении нематодами, нехватке фосфора, связанных минералах, коррозии и всех прочих метаболических разрывах. И о своем собственном здоровье. У нее была неходжкинская лимфома – так заключила группа медиков Бадима. Всего существовало тридцать описанных видов этого заболевания, и ее вид был одним из самых проблемных. У нее в селезенке и миндалинах накапливались лимфоциты. Врачи соответствующего подразделения медицинской группы пытались решить проблему, используя различные методы химиотерапии. Сама Деви активно участвовала в принятии решений, касающихся ее лечения, – как, разумеется, и Бадим. Она наблюдала за состоянием функций своего организма и различными показателями так же внимательно, как за состоянием корабля и его биомов. И при этом часто сравнивала и находила сходства между тем и другим.

Фрея старалась не вникать в подробности этой проблемы сильнее, чем ей следовало. Она уже знала достаточно, чтобы не узнавать больше.

Деви замечала это, да и все равно ей совсем не хотелось говорить с дочерью о своем здоровье. Поэтому перешептывалась об этом с Бадимом обычно по ночам, когда думала, что Фрея спит. Примерно так же они поступали, когда Фрея была маленькой.

К тому же Деви периодически исчезала на день-другой и проводила это время в медицинском комплексе в Коста-Рике. Теперь она больше не выходила на работу каждый день – и эта перемена встревожила Бадима. Каким бы маловероятным это ни казалось, она теперь могла остаться дома, просидев весь день на кухне и работая за мониторами. А бывало даже, что она работала не вставая с постели.

Бывало, Фрея заходила на кухню и обнаруживала мать за просмотром новостей с Земли. Информация оттуда теперь доходила до них за двенадцать лет. То, что Деви оттуда узнавала, ее не радовало. Все ее комментарии оказывались негативными. Но она все равно продолжала смотреть. Там была медицинская рубрика, в которой рассказывалось о новейших земных практиках, и статьи на эту тему она просматривала активнее всего.

– Столько всего происходит, – сказала она как-то Бадиму, когда Фрея сидела в соседней комнате. – Они повышают продолжительность жизни! Даже самые бедные получают основное медобслуживание, питание и прививки, так что младенческая и детская смертность падает, а средняя продолжительность жизни увеличивается. По крайней мере, так было двенадцать лет назад.

– Не сомневаюсь, сейчас то же самое.

– Да, наверное.

– Полезное что-нибудь видела?

– Не знаю. Да и откуда мне знать, что полезно?

– Не знаю. Мы же всегда это смотрим, но можем что-нибудь и упустить.

– Это же целый мир, вот в чем штука.

– Значит, нам нужно создать свой.

Деви цокнула языком, а потом, после долгого молчания, ответила:

– А наши жизни между тем становятся короче. Посмотри на график. Каждое поколение умирает раньше, чем предыдущее, и со временем этот процесс ускоряется. И так по всему кораблю – не только люди, но и все живое. Мы разваливаемся на части.

– М-м-м, – протянул Бадим. – Но это же просто островная биогеография, верно? Эффект расстояния. И чем оно дальше, тем сильнее эффект. В нашем случае – двенадцать световых лет. Считай, все равно что бесконечность.

– Так почему они не приняли это во внимание?

– Думаю, они пытались. Мы – гетерогенные иммигранты, как они бы сказали. Такой себе архипелаг климатических зон, перемещающихся вместе. Так что они сделали все, что могли.

– Но разве они не проводили расчетов? Неужели не увидели, что ничего не выйдет?

– Видимо, нет. То есть они, должно быть, посчитали, что все получится, иначе не пошли бы на все это.

Деви издала протяжный вздох.

– Хотела бы я посмотреть на их расчеты. Поверить не могу, что они не оставили всей этой информации для нас. Или же они знали, что ошибаются, и не хотели, чтобы мы это поняли. Как будто мы бы сами не узнали!

– Информация есть, – сказал Бадим. – Просто она нам не поможет. Нас ждет некое аллопатрическое видообразование[13], это неизбежно, а может даже, в этом и весь смысл. В нашей финальной экосистеме будет происходить симпатрическое видообразование[14], и мы все будем развиваться из земных видов.

– Но с разной скоростью! Вот что они не учли. Бактерии эволюционируют быстрее, чем крупные животные и растения, и это ставит под угрозу здоровье всего корабля! Ну, то есть посмотри на эти цифры, сам увидишь…

– Знаю…

– Длительность жизни сокращается, размеры организмов уменьшаются, продолжительность болезней растет. Что уж там, падает даже уровень интеллекта!

– Это просто возврат к среднему.

– Вот ты так говоришь, но откуда можешь это знать? К тому же насколько умными могли быть люди, которые сели на этот корабль? Вот спроси себя: зачем они это сделали? О чем думали? От чего бежали?

– Не знаю.

– Посмотри на это, Би. Если применить к данным возвратные алгоритмы, то можно увидеть, что это будет не просто возвращение к исходной точке. А почему так? Мы не получаем здесь достаточной стимуляции, у нас неправильный свет, гравитация раньше была под силой Кориолиса, а теперь нет, и у нас сейчас бактериальная обсемененность не такая, как когда-то была у людей, и она все сильнее и сильнее отличается от той, к какой привыкли наши геномы.

– На Земле, наверное, все то же самое.

– Ты правда так думаешь? Почему здесь не хуже? На площади, которая в пятьдесят тысяч раз меньше? Это не остров, а крысиная клетка.

– Сто квадратных километров, дорогая. Вполне себе остров. Двадцать четыре полуавтономных биома. Ковчег, настоящий корабль-мир.

Деви ничего не ответила.

– Слушай, Деви, – продолжил, наконец, Бадим. – Все у нас получится. Мы уже почти на месте. Мы летим, у нас все в норме, почти все биомы целы и невредимы, по крайней мере с виду. Есть небольшая регрессия и небольшое ослабление, но очень скоро мы будем на луне E и начнем процветать.

– Ты не можешь этого знать.

– Почему это? Ты так не считаешь?

– Да брось, Биби. Как только мы там окажемся, на нас может отразиться множество факторов. Зонды собирали данные всего пару дней, и мы даже не знаем толком, куда летим.

– Мы летим на водную планету в обитаемой зоне.

Деви снова не ответила.