Ким Онсу – Планировщики (страница 6)

От ощущения недоверия к самой жизни Рэсэн поежился. Однажды и я попадусь в расставленные повсюду капканы несчастья, подумал он. Однажды несчастья навалятся на мою хрупкую жизнь и разрушат ее, и ко мне пристанет назойливый липкий страх, который будет невозможно содрать с себя. Рэсэн погружался в странную, причудливую уверенность, что как бы ни старался он держать все под контролем, как бы ни пытался не упустить ни единой мелочи, все равно однажды мир его развалится на куски. Печаль, скорбь и пустота качали его на своих волнах. Тем вечером Рэсэн долго-долго сидел в библиотеке. Слезы все текли по лицу, пока сон не сморил его прямо в кресле-качалке.

Крематорий для домашних животных

В последние дни хоть подыхай от безделья. Вообще нет никакой стоящей работы. Вот каждый день только собак и сжигаю, ничего другого не остается.

Мохнатый бросил на землю недокуренную сигарету. Он весил больше ста килограммов, поэтому брюки, когда он сидел на корточках, натянулись на толстом заде столь туго, что, казалось, вот-вот треснут по швам. Не ответив, Рэсэн вытащил из кармана рабочие перчатки и надел. Мохнатый распрямил массивное тело, отряхнул брюки.

– Говорю же, и сейчас встречаются недоумки, закапывающие труп в лесу. Совсем спятили, да? Ладно, приспичило убить человека, но отправить его на тот свет следует аккуратно, как подобает. Разве можно в наш век закапывать труп в лесу, а? Сейчас даже собаку в лесу не хоронят. Стоит экскаватору ковырнуть раз-другой, как из-под земли трупы так и лезут, один за другим, один за другим. Ничего святого не осталось, совсем ничего. Какой из тебя киллер, если ты пырнул кого-то ножом и был таков? Ты не киллер, а бандюган. К тому же нынче закопать труп в лесу не так-то и легко. Вон в прошлый раз парни из Инчхона поперлись на сопку с чемоданищем, так все разом и попались.

– Попались?

– А то. Если трое мужиков лезут на сопку с лопатами в руках, да еще тащат с собой огроменный чемодан, то ясно зачем. Что подумают деревенские, увидев их? Что недоумки в ночь-полночь удумали перевалить через сопку и пробраться на ту сторону границы? Совсем дурачье, да? Вот я и толкую: не закапывай труп в лесу, лучше обратись в крематорий Мохнатого. Безопасно, чистенько, да и окружающей среде никакого вреда нет. А вот поди ж ты: дела совсем не идут, хоть ты тресни.

Мохнатый, болтая, натянул перчатки. Он не умел держать рот закрытым. Но болтовня этого неповоротливого толстяка была сродни болтовне Винни-Пуха, раздражения она не вызывала. Наверное, потому, что Мохнатый и в остальном походил на этого мультяшного медведя. Или, наоборот, Пух походил на него. У Мохнатого свое предприятие – он сжигает убитых. Легальная сторона у его бизнеса тоже имеется – кремирует трупы домашних питомцев. Сует в печь дохлых кошек и собак. И тайком – мертвецов из людского рода. Интересно, почему у человека, сжигающего трупы, столь располагающее к себе лицо?

– Бывает же такое на свете! Недавно явилась сюда парочка, игуану притащили. Говорят, что зовут этого гада то ли Эндрю, то ли Андрюша какой-то. Что за имя такое для игуаны – Эндрю? Ведь полно всяких хороших имен. Возьми хоть Яльмани или Поппи, чтоб легко было звать. Чем плохо? Ну так вот, подохла игуана, и эта молодая парочка просто убивается. Обнялись и причитают: “Андрюша, прости, мы так виноваты! Андрюша, прости, мы не кормили тебя по расписанию. Андрюша, мы так плохо с тобой обошлись”. В общем, и имечко это дебильное, и видок их придурковатый, все было так… А я стою перед ними, и так жалко мне их вдруг стало, просто до смерти жалко.

Мохнатый все болтал и болтал. Слушая вполуха очередную историю, Рэсэн открыл дверь сарая и спросил:

– Какую тележку брать?

Заглянув внутрь, Мохнатый ткнул пальцем в одну из тележек, сгрудившихся посередке сарая.

– Вот эту?

Мохнатый покивал:

– Да-да, сгодится. Не теленка же перевозить. А машину ты где оставил?

– У леса.

– А что так далеко? Знаешь, как ухайдакаемся тащить оттуда?

Мохнатый покатил тележку, переваливаясь с боку на бок. Ленивая и оптимистичная походка. Рэсэн всегда завидовал этой его походке, не выдававшей ни корысти, ни тревог. Мохнатый не жадничает. И не суетится бездумно из-за того, что у него тут творятся всякие дела. Он просто управляет своим маленьким крематорием, зарабатывает на жизнь. Сжигая трупы, Мохнатый растит двух дочек. Старшая уже и в университет поступила.

– Меньше буду есть – дольше продержусь на этой работе.

Не бывало такого, чтобы он брался за заказ, который был ему не по душе, только из-за того, что срочно потребовались деньги. И за очень выгодные заказы тоже не хватался. Потому на этом помойном дне, где средняя продолжительность жизни человека слишком коротка, Мохнатый держался уже много лет.

Рэсэн открыл багажник. Увидев два черных мешка, Мохнатый спросил удивленно:

– Почему два? От Енота я слышал, что будет один.

– Человек и собака.

– Здесь собака? – спросил Мохнатый, указывая на мешок поменьше.

– Нет, человек. Собака в большом.

– Что это за псина такая – побольше человека?

Как будто не поверив Рэсэну, Мохнатый раскрыл мешок. Внутри лежал старый Санта. Между зубцами разошедшейся молнии проглянул длинный собачий язык.

– Мать твою до печенок! Чего только нынче не тащат. А собаку-то нахрена прикончил? За яйца тебя цапнула, что ли?

– Просто показалась мне слишком старой, чтобы найти себе нового хозяина, – спокойно ответил Рэсэн.

– Вы, господин, без нужды в чужие дела суетесь. Давайте не о собаке думать, а о наших с вами делах беспокоиться. Сейчас наша судьба складывается так, что не до переживаний о псинах, – с чувством сказал Мохнатый.

Закрыв молнию, Рэсэн на мгновение замер. И правда, почему он убил пса? В полной растерянности пес стоял подле лежавшего на земле старика. Рэсэн, в спину которого светило солнце, смотрел на собаку. А старый пес смотрел на него. В помутневших карих глазах немало пожившего пса отражалось солнце. Пес не зарычал на Рэсэна, не набросился. Он лишь удивлялся неподвижности хозяина. Рэсэн все смотрел на собаку, слишком она стара, чтобы привыкать к новой жизни. Оседлав верхушку горы, осеннее солнце заливало нежным светом мир вокруг.

– Теперь в этом тихом прекрасном лесу нет того, кто станет кормить тебя. И ты слишком старый, чтобы рыскать по сопкам в поисках еды. Понимаешь, о чем я?

Пес лишь растерянно смотрел на человека грустными глазами. Рэсэн потрепал старого пса по холке. Вскинул винтовку и выстрелил ему в голову.

– Старик, а такой тяжелый, – пропыхтел Мохнатый, пытаясь приподнять мешок.

– Говорю же, собака это. Старик в другом мешке, – раздраженно сказал Рэсэн.

Мохнатый помотал головой, признавая, что вечно он все путает.

– А, ну и тяжела скотина эта мудистая!

Погрузив мешок в тележку, Мохнатый привычно осмотрелся вокруг. В два часа ночи окрестности крематория были погружены в тишину. Если подумать, то по-другому и быть не могло. Никто не заявляется в ночи кремировать своего питомца.

Перегрузив мешки с трупами в печь, Мохнатый открыл газовый клапан, поджег. Как только огонь ворвался в камеру, черные полиэтиленовые мешки в одну секунду скукожились, точно старая кожа слезла со змеи. Полиэтилен расплавился, открыв тела старика и собаки. Старик лежал на спине, а собака, примостившись рядом, положила голову на живот хозяина. Жар заполнил камеру, сухожилия натянулись, и тела дернулись. От этой картины – старик словно пытался за что-то ухватиться в этом мире – всколыхнулась в Рэсэне какая-то внезапная жалость. Однако тут же исчезла. Через два часа от старика останется лишь пыль. А пыль в этом мире есть только пыль.

Рэсэн безучастно смотрел на скрюченный труп старика. Во времена, когда страной правили военные, старик был генералом. Составлял для властей расстрельные списки, а затем являлся в библиотеку к Еноту и на деньги налогоплательщиков заказывал убийства политиков. А сейчас и сам угодил в этот список. Иначе и быть не могло. Хорошие времена рано или поздно, но заканчиваются, и ради самосохранения слабеющая власть вынуждена избавляться от потенциальной угрозы, пусть даже эфемерной. Потому что однажды время опишет круг и ударит в незащищенное место.

Когда Рэсэну было одиннадцать, в Собачьей библиотеке появился старик в военной форме. Мундир его производил впечатление. Подойдя к мальчику, старик спросил:

– Что читаешь?

– Софокла.

– Интересно?

– У меня нет отца, поэтому мне некого попросить разъяснить.

– А где твой отец?

– В мусорном ящике у женского монастыря.

Генерал, на фуражке которого сверкали две звезды, улыбнулся и потрепал Рэсэна по голове. С того дня прошло более двадцати лет. Мальчик все помнил, а вот старик вряд ли сохранил в памяти ту мимолетную встречу с мальчиком, читающим Софокла.

Рэсэн достал сигарету. Мохнатый поднес ему огонь и закурил сам. Вместе с табачным дымом Мохнатый выдал свист. Вышел вперевалку из крематория, чтобы еще раз проверить, нет ли кого поблизости. Рэсэн все смотрел на трупы старика и собаки, соединившиеся в огне в одну горящую груду костей.

Многие из тупоголовых заблуждаются, думая, что совершили идеальное убийство, если самолично сожгли труп. Прихватив канистру бензина, едут они на безлюдный пустырь. Однако, вопреки ожиданию, мертвое тело не желает сгорать дотла. Если поджечь мертвеца, на пустыре останется огромный кусок горелого мяса, распространяющий вокруг себя зловоние. И по этому куску мяса криминалисты, изучив зубы и кости, смогут определить возраст, пол, рост, внешность сожженного человека. Чтобы уничтожить труп без следа, нужно поместить его в герметичную печь и более двух часов сжигать при температуре выше тысячи трехсот градусов. А такой температуры достичь можно лишь в печи крематория, в печи для обжига керамики, для производства древесного угля или в металлургической домне. Вот поэтому Мохнатый со своим крематорием для домашних животных и процветает. После сжигания оставшиеся кости нужно раздробить на мелкие осколки. Всего по трем частям тазобедренной кости криминалисты способны определить возраст, пол, рост, а то и способ убийства. Кроме того, нужно разобраться с пеплом и зубами. Из измельченных в пудру костей можно добыть достаточно сведений, дающих ключ к разгадке, а зубы даже пройдя огонь сохраняют информацию о человеке. Зубы следует разбить молотком и для спокойствия растолочь в пыль. Только в таком случае будет невозможно узнать об этой смерти.