Ким Онсу – Планировщики (страница 10)
– Вы же разрешите мне это? – спросила женщина, настойчиво глядя на Рэсэна.
Не желая встречаться с ней взглядом, он отвернулся. Нужно свернуть ей шею, упаковать в чемодан и отвезти в крематорий к Мохнатому. Планировщики больше всего не любят, когда киллер самовольно меняет детали проекта. И это не из-за самолюбия. Если что-то пойдет не по плану, то придется сдвигать время для тех, кто ожидает указаний в разных местах, и тогда к чертям полетит весь утвержденный проект. А если из-за этой путаницы дело провалится или кто-то наследит, что приведет к фатальным последствиям, то для уничтожения оставленных следов, возможно, придется убить еще кого-то. И на месте этого “кого-то” может оказаться сам киллер. Поэтому изменение указаний – дело не только сложное, но и опасное.
Рэсэн поднял голову и посмотрел на женщину. Она все так же не сводила с него горящих глаз. Ведь она не пощады просит. “Вы же разрешите мне это?” – кричали ее глаза. И в самом деле, разве нельзя разрешить ей это? Разве он не должен позволить ей это? Рэсэн сжал пальцами переносицу.
Если она примет яд, то даже после кремации в пепле останутся его составляющие. В машине или на одежде найдут ДНК, и тогда все эти весомые улики могут обернуться против убийцы. Однако такие повороты обычны в кино, а не в реальной жизни. Склонность планировщиков к сложным методам объясняется вовсе не их стремлением к совершенству, а желанием доказать свое превосходство. Нет разницы – сломать шею или позволить выпить яд. В любом случае тело будет предано огню, а прах осядет на дне реки.
– Что за яд у вас? – спросил Рэсэн.
Она достала что-то из сумочки. Он протянул руку. Она нерешительно отдала ему пакетик. Рэсэн слегка встряхнул полиэтиленовый кулек и рассмотрел его содержимое, повернув к окну. Порошок белого цвета был похож на цианистый калий.
– Это цианид калия? – спросил Рэсэн.
Женщина кивнула, продолжая смотреть ему в глаза.
– Вы что-нибудь знаете об этом яде?
Она покачала головой, как будто не понимала, о чем он спрашивает.
– Знаю, что точно умру, если выпью его. Разве этого недостаточно? – В ее голосе смешались вызов и раздражение.
– Где вы это купили?
– Одна знакомая достала, чтобы покончить с собой, а я украла.
Рэсэн улыбнулся. Ей эта улыбка могла показаться издевательской, но на самом деле то была улыбка почти сострадания. Рэсэн сжал губы. Он так делал всегда, если не знал, что сказать.
– Если эта знакомая купила яд по интернету или у наркодилера, то вероятность того, что это подделка, весьма велика. Тогда не оберешься головной боли от проблем. Допустим, яд настоящий, но цианид калия – это не такой уж и романтический яд, как вы думаете. И смерть от него не наступает мгновенно. Наверняка вы имели в виду яд, что глотают шпионы, чтобы в считаные секунды покончить с собой. Но это в капсулах, жидкий концентрат цианистого калия, а не порошок.
Будто отшвыривая окурок, Рэсэн бросил на пол пакетик с белым порошком. Женщина тут же упала на колени и подобрала его, как драгоценность. И посмотрела на Рэсэна, словно не веря в происходящее.
– Значит, я не могу умереть от него?
– Обычно достаточно двухсот пятидесяти миллиграммов, чтобы умереть. Однако это очень мучительная смерть. Все мышцы парализуются, внутренности каменеют, глотка и язык пересыхают, и смерть от удушья наступает не сразу, а длится от нескольких десятков минут до нескольких десятков часов. Зависит от организма, может и больше времени занять, но случается, что кто-то выживает. К тому же тело человека, умершего от цианида, – не то, на что хочется смотреть.
У женщины поникли плечи. Ее лицо выражало полное отчаяние. Она повернулась к окну, уже не плакала и не дрожала. Пустыми глазами отрешенно посмотрела в небо. Рэсэн взглянул на часы. 16:30. Мотель нужно покинуть до темноты. Как только зайдет солнце, эта улица мгновенно заполнится размалеванными проститутками, мужчинами, пьяными от водки и вожделения.
– У меня есть подходящий яд, – сказал Рэсэн и взглядом указал на черный кейс. Женщина быстро посмотрела в угол.
– Это удобный яд. От него человек не страдает так, как от цианистого калия или отравы для крыс, и его тело не будет изуродовано. Он будет выглядеть, словно просто спит. Яд относится к барбитуратам, а создал его в середине девятнадцатого века Адольф фон Байер, разрабатывая успокоительное и снотворное. Название яд получил по имени его подруги Барбары. На самом деле препарат принимают и в наши дни как успокоительное. Он успокаивает, действует как снотворное, может вызывать легкие галлюцинации. Праматерь таких современных препаратов, как барбитал и люминал. Во всем мире его применяют при эвтаназии.
Выслушав пространное объяснение Рэсэна, женщина кивнула. Лицо ее ничего не выражало.
– Если вы ответите на один вопрос, я дам вам это лекарство. И тогда вы умрете спокойно, как хотели.
Женщина подняла голову и в упор посмотрела на Рэсэна. В глазах ее читалось: “Спрашивайте, если вам нужно что-то узнать”.
– Вы помните высокого мужчину, что пришел убить вас?
Она кивнула.
– Почему этот мужчина оставил вас в живых?
Женщина немного подалась назад. Словно вспоминая Чу, она поднесла руку ко лбу. Должно быть, вновь переживала события того дня, и на лице проступали то недоумение, то ужас.
– Я не знаю. Он просто смотрел на меня с полчаса, а затем встал и ушел.
– И ничего не делал?
– Ничего не делал. Просто тихо сидел и смотрел на меня.
– Какие-то слова говорил?
– Сказал: “Не появляйся ни в одном знакомом тебе месте. Если и вправду у тебя счастливая судьба, то, может, и будешь жить”.
Рэсэн кивнул.
– Этот мужчина умер? – спросила женщина.
– Пока еще жив. Но скоро, наверное, умрет. Если попадаешь в список приговоренных, трудно остаться в живых.
– Он умрет из-за меня?
– Может быть. Но не только из-за вас.
Рэсэн посмотрел на часы. Затем бросил на женщину взгляд, означающий, что время пришло. Она никак не отреагировала. Он открыл кейс и достал пузырек. А также бутылку “Джека Дэниэлса”. Молча наблюдавшая за его действиями женщина вдруг сказала:
– Если вы тайно сожжете мой труп, то никто не узнает о моей смерти, да? А моя мама все будет ждать меня.
Рэсэн на пару мгновений застыл. Женщина плакала. Беззвучно. Хорошо, что не рыдает в голос, подумалось ему. Он ждал, когда она перестанет плакать. Может, именно этот беззвучный плач и сломал пружину внутри Чу? Рэсэн не знал ответа. Минут через пять он легко коснулся плеча женщины, давая понять, что пора. Она нервно сбросила его руку, словно говоря, что знает об этом и без него.
– Можно я напишу маме короткое письмо?
На лице Рэсэна появилось замешательство.
– Мне все равно, даже если вы не передадите его.
Глаза женщины все еще были полны слез. Рэсэн посмотрел на часы и кивнул. Она достала ручку, ежедневник и начала писать.
Слеза упала на слово “небо”, и чернила растеклись. Женщина вырвала листок и протянула Рэсэну.
– Красивый почерк, – сказал он, посмотрев на письмо.
Он сам не понимал, почему произнес эти слова. Она сунула ежедневник обратно в сумочку. Он подумал, что она собирается достать носовой платок, чтобы вытереть слезы, однако она извлекла косметичку. В ее взгляде стоял вопрос: “Можете дать мне еще несколько минут?” Рэсэн приподнял ладони, показывая, что не возражает. Не меньше десяти минут она тщательно приводила в порядок свое лицо, а он все это время стоял как истукан, не сводя с нее глаз. Что это за желание такое – выглядеть лучше, чем есть на самом деле? Рэсэн покачал головой. Женщина закончила макияж, положила косметику в сумочку и закрыла ее. Замок громко щелкнул.
– Вы побудете со мной, пока я не перестану дышать? Мне немного страшно, – сказала она с улыбкой.
Рэсэн кивнул и достал таблетку. Женщина около трех секунд смотрела на яд, лежавший в его ладони, затем тонкими пальчиками взяла таблетку и положила в рот. Рэсэн подал ей стакан, наполненный до половины виски, и она выпила залпом.
Он хотел уложить ее на кровать, но она отвела его руку и легла сама. Затем сложила руки на груди и остановила застывший взгляд на потолке. Примерно через две минуты у нее, похоже, начались галлюцинации.
– Какой алый ветер. И синие львы. А с ними такие милые белые медведи цвета радуги. Это и есть рай?
– Да, это называется раем. Вы сейчас на пути в рай.
– Спасибо вам за эти слова. А вы отправитесь в ад.
– Значит, мы больше с вами не увидимся. Потому как вы, без всякого сомнения, окажетесь в раю, а я, несомненно, буду гореть в аду.
Женщина послала Рэсэну улыбку. Из ее улыбающихся глаз текли слезы.
И даже после смерти женщины Чу продержался еще два года.
Как подобает очень способному убийце и безумцу, от которого у планировщиков одни проблемы, Чу ускользал от упорного и маниакального преследования. Истории о том, как убийцы, ослепленные вознаграждением за поимку Чу, выслеживали его, а затем сами попадались в расставленные им сети, передавались из уст в уста, раздувались подробностями, искажались и будоражили Артель мясников. Рэсэн полагал, что ничего необычного в этом нет. Чу был не из тех, с кем могли справиться киллеры-простофили из Пхучжу или старые сыскари, выслеживающие проституток. Но правдивы ли все слухи, узнать не представлялось возможным. Неважно, кто убит, ищейка или киллер, – в их мире убийства всегда сокрыты в тени. И все же, верны были все эти истории, возникавшие, точно пузыри на воде, или нет, Чу пока не поймали.