Ким Майклс – Как быть духовным в недуховном мире (страница 21)

Кроме того, мне очень интересно, что математик по имени Курт Гедель разработал то, что он назвал теоремой о неполноте. Гедель доказал математически, что невозможно разработать систему математики, которая могла бы объяснить каждый аспект чисел. Любая система, которую вы можете определить, будет иметь определённые внутренние допущения, которые либо ограничат то, что вы можете знать, либо приведут к противоречиям. Я знаю, что многие скажут, что это относится только к математике, но, когда я читаю о таком открытии, в моём уме немедленно возникает одно из этих интуитивных прозрений, и я вижу, что это применимо ко всем аспектам того, как мы пытаемся объяснить реальность. Итак, вот ошеломляющий вывод, к которому я пришёл. Позвольте мне ещё раз подчеркнуть, что мне потребовалось много времени, чтобы прийти к этому выводу, потому что в течение десятилетий мой подсознательный дух (также называемый эго) очень упорно боролся за то, чтобы я верил, что может быть только одна истина. Естественно, мой вывод состоит в том, что существует не только одна истина.

Теория теорий Кима

Основываясь на том, что я описал выше, я пришёл к выводу, что мы, люди, должны создавать теории по разным причинам. Одна из них – дать себе ощущение контроля, чтобы подавить панику. Другая – помочь нам функционировать в нашей повседневной практической ситуации, зная, как работает наше окружение и как создавать технологии. Поэтому я не говорю, что мы должны отбросить все теории и перестать пытаться создавать лучшие теории. Я только говорю, что мы могли бы извлечь выгоду из отказа от мечты о создании окончательной теории или теории всего.

Моё рассуждение состоит в том, что в нашем нынешнем состоянии сознания (в котором доминирует чувство разделения) мы можем создать теорию, только определив отправную точку, то, что учёные часто называют парадигмой. Например, средневековые астрономы основывали свои исследования небес на парадигме, согласно которой Земля была центром Вселенной (исходя из «непогрешимой» католической доктрины). Они всё ещё делали наблюдения за движениями небесных тел, но для того, чтобы объяснить их на основе своей парадигмы, им пришлось создать очень сложную теорию эпициклов. Только когда Галилей и другие учёные были готовы подвергнуть сомнению эту парадигму, они пришли к более простой теории, которая действительно соответствовала наблюдениям.

Когда мы определяем парадигму, мы берём определённое наблюдение или, скорее, предположение и возводим его в ранг абсолютно истинного или самоочевидного, то есть оно не нуждается в сомнении. И именно этим мы ограничиваем объяснительную силу теории. Будут определённые вещи, которые теория не сможет объяснить, потому что наше основное предположение мешает нам задавать определённые вопросы. Теория всё ещё может быть весьма полезной и привести к значительному прогрессу. Но наступит момент, когда теория не сможет вести нас дальше.

Единственный способ пойти дальше – это подвергнуть сомнению предположения, лежащие в основе теории, но тогда парадигма больше не может быть поддержана. Поэтому мы должны разработать новые предположения, а это приведёт к новой теории, новой парадигме. Более подробно это объясняется в известной книге философа Томаса Куна «Структура научных революций».

Приведём пример этого процесса. Ньютон сделал определённые предположения, и это явно продвинуло науку вперёд. Однако ньютоновская физика работает только в определённом диапазоне вселенной. Наука сделала следующий скачок только тогда, когда Эйнштейн поставил под сомнение некоторые из основных предположений и тем самым разработал новую теорию с другим диапазоном. Ньютоновская физика всё ещё верна, поэтому нам не нужно говорить, что Ньютон был неправ. Но он не дал и никогда не мог дать нам полной картины. Поэтому те физики, которые считали теорию Ньютона абсолютной истиной, на самом деле ошибались.

Я думаю, что в качестве рабочей теории мы могли бы предложить, что мы никогда не разработаем полную теорию, по крайней мере до тех пор, пока находимся во власти чёрно-белого мышления, которое работает с дуалистическими полярностями. Когда я говорю, что абсолютной истины нет, я могу смягчить это утверждение двумя способами. Один из них состоит в том, что истина существует, но мы не находимся на том уровне сознания, на котором можем её обнаружить (пещера Платона). Другая заключается в том, что абсолютная истина существует, но она не может быть выражена средствами коммуникации (языком, математикой, научными измерениями), которыми мы располагаем в настоящее время.

Собственно, этот вывод поддерживают несколько философов, в том числе и знаменитый Эммануил Кант. Он сказал, что существует реальный мир, но мы не можем познать его таким, каков он есть (мы не можем познать «вещь в себе»). Мы можем познать мир только посредством нашего восприятия, которое я назвал фильтром восприятия, созданным подсознательным эго.

Естественно, я прекрасно понимаю, что говорить, что абсолютной истины нет – всё равно что размахивать красным флагом перед быком. Я немедленно привлеку в оппозицию всех людей, которые оказались в ловушке дефицита потребностей и подавили панику, определив системы мышления, основанные на предположении, что существует абсолютная истина. Однако я и не ожидаю, что такие люди прочтут эту книгу. Я написал эту книгу не в попытке обратить таких людей, потому что я преодолел свою потребность обратить их (или кого-либо ещё). Я написал эту книгу для людей, которые похожи на меня, для людей, готовых к самоактуализации. Но мы выросли в обществе, которое не дало нам никаких инструментов для этого.

Сегодня я вижу, что, если бы я смог принять этот вывод 44 года назад, мой путь был бы намного легче, и я избежал бы многих разочарований и даже некоторых серьёзных тупиков. По моему опыту, мы получаем много преимуществ, отказываясь от идеи, что для того, чтобы реализовать себя, нам нужно найти одну и единственную истину; истину, которую ещё никто не нашёл. Я расскажу об этом позже, потому что сейчас хочу кратко описать то, что я вижу, как человеческую дилемму.

8 | Дилемма человеческого понимания

Когда я смотрю на историю, мне становится ясно, что существует прогрессия от более примитивного состояния к более сложному. Так много прогрессивных изменений произошло в промежутке между обществом каменного века и современной демократией. Я также вижу, что многие цивилизации появлялись и исчезали, и я вижу, что некоторые из этих цивилизаций считали себя самыми совершенными цивилизациями, когда-либо существовавшими на Земле (что могло быть правдой в то время), и даже, что они достигли некоторого предельного состояния совершенства. Это последнее убеждение всегда оказывалось ошибочным в результате появления более передовых цивилизаций, и мне кажется очевидным, что то же самое произойдёт и с нашей цивилизацией.

Основа всего этого прогресса в том, что мы увеличили наше понимание и осознанность. Мы увидели и осознали то, о чём предыдущие цивилизации просто не догадывались. Каков основной механизм всего этого прогресса? Это наша готовность подвергнуть сомнению то, что мы считаем известным, и принять во внимание, что может быть более глубокое понимание, чем то, что мы имеем сейчас. Другими словами, наша текущая правда – это не окончательная истина, и то, что мы в настоящее время считаем реальным, может не быть конечной реальностью.

Ещё одна тенденция, которую я наблюдаю в истории, заключается в том, что человеческий прогресс не был плавным и непрерывным процессом. Мы видели периоды, когда определённая цивилизация веками не развивалась, и что было причиной этого застоя? Что ж, внешне это было так, что цивилизация приняла определённую систему мышления или мировоззрение, и люди полагали, что это основано на абсолютной истине. Если вы думаете, что обладаете абсолютной истиной, то, очевидно, нет смысла искать более высокое понимание. Что может быть выше абсолютной истины?

Когда я объединяю это с тем, что я сказал о нашей психологической потребности в безопасности и о том, как это побуждает нас искать одну окончательную истину, я вижу то, что могу назвать основной человеческой дилеммой. С одной стороны кажется, что у нас есть желание знать, понимать жизнь. Вот почему так много людей глубоко задумывались о жизни и придумывали ей различные объяснения, от религиозных до философских и научных. Однако наше стремление к пониманию может быть ограничено потребностью подавить панику с помощью системы мышления, утверждающей, что предлагает нам абсолютную истину. Как только мы думаем, что у нас есть такая система, мы закрываем свой разум для всего, что находится за её пределами, и именно поэтому целая цивилизация может находиться в состоянии застоя и добиваться очень небольшого прогресса на протяжении столетий, как, например, Римская империя, Древний Китай или Европа в средние века.

Я рассматриваю историю человеческого прогресса, как перетягивание каната между этими двумя силами в человеческой психологии. Есть стремление узнать больше, которое является неограниченным и, возможно, бесконечным. Существует также стремление определить одну-единственную истину, которая заставляет нас закрывать свой разум для прогресса.