Ким Малаховский – Последняя подопечная (страница 7)
К Каролинским и Маршалловым островам испанцы проявляли незначительный интерес, и их колонизация шла вяло. Первые попытки создания христианских миссий на Каролинских островах относятся к началу XVIII в.: на островах Сонсорол — к 1710 г., на атолле Улити — к 1731 г. Члены обеих миссий были убиты островитянами, и испанцы оставили попытки освоения Каролинских островов до 70-х годов XIX в. Еще меньшую активность они проявили на Маршалловых островах. Впрочем, это не мешало Испании пристально следить за формальным сохранением своих «прав» на Марианские, Каролинские и Маршалловы острова вплоть до конца XIX в.
Испанская корона управляла своими заокеанскими владениями через Совет по делам Индий, который был создан спустя три года после посещения Магелланом Марианских островов и просуществовал до начала XIX столетия.
Совет ведал всеми сферами государственной деятельности: законодательной, судебной, финансовой, коммерческой, духовной. Все законы и декреты, касавшиеся управления, налогообложения, внутреннего порядка заморских колоний, подготавливались и объявлялись Советом с одобрения короля и от его имени.
Бюрократическая централизация при гигантских расстояниях делала управление империей, разбросанной в четырех частях света, весьма затруднительным. Так, например, королевский указ, разрешавший Санвиторесу открыть миссию на Гуаме, был доставлен из Мадрида в Манилу через год. Путешествие из Акапулько в Манилу и обратно длилось обычно 13–14 месяцев.
Через несколько лет после создания Совета по делам Индий были образованы два вице-королевства: Новая Испания и Перу. В первое входили Мексика, Центральная Америка, Антильские и Филиппинские острова, во второе — испанская Южная Америка.
Вице-король назначался испанским монархом и осуществлял светскую и церковную власть в пределах вицекоролевства. С течением времени в отдельных частях вице-королевства стали назначаться генерал-губернаторы. Они обладали автономией, отчитываясь за свои действия непосредственно перед королем и Советом по делам Индий.
Первым генерал-губернатором Марианских островов был Антонио де Саравия (с 1681 г.).
Саравия получил известность в связи с тем, что ввел на островах систему так называемого непрямого управления. Суть ее заключалась в том, что важнейшие посты в местном управлении занимали коренные жители, сохранявшие лояльность по отношению к испанским властям. В их руки была передана полиция. Саравия даже сделал одного из местных вождей «фельдмаршалом королевских войск» на Гуаме. Коренные жители получили статус испанских подданных.
Вторым по рангу после генерал-губернатора являлся сержант-майор — командующий войсками. И генерал-губернатор, и сержант-майор жили на Гуаме, который был центром управления Марианскими островами.
Во времена испанского господства административное управление островами имело следующий вид. Острова делились на муниципалитеты во главе с алькадами. Муниципалитеты, в свою очередь, делились на районы во главе с местными вождями, получившими в 1789 г. титул губернадорсильо (маленький губернатор). В каждом районе имелись два альгвасила, или полицейских офицера, и зелантор, следивший за исполнением жителями религиозных обрядов, предписанных миссионерами. Все должности, кроме генерал-губернаторской и сержант-майорской, занимали коренные жители островов. В 1793 г. было введено правило, согласно которому на официальные должности назначались только владевшие испанским языком. Поскольку бывало так, что представители местной знати в том или ином селении не знали испанского языка, а знал его кто-либо из простолюдинов, именно он и получал должность в администрации, подрывая таким образом традиционную иерархию.
До 1844 г. генерал-губернатор Марианских островов сохранял за собой функции верховного судьи. После 1844 г. была учреждена специальная должность — тениенте-губернадор, т. е. верховный судья всего архипелага, а командование войсками передано в руки тениенто-колонела, которому помогал сержант-майор. Административное деление осталось без изменений. В деревнях губернадорсильо собирали налоги и давали наряды на общественные работы. Правосудие осуществляли полицейский комиссар и двое судей, разбиравших споры из-за земли и жалованья; в их распоряжении находились два писца. Полицейский-альгвасил пресекал действия правонарушителей, а также ежедневно следил за выполнением общественных работ, к которым привлекались поочередно все жители. Деревни возглавляли принципалы, которым помогали сельские старосты, стоявшие во главе каждых 50 семей. Вместе со своими помощниками они вели перепись населения, облагали налогами и взимали их, отвечали за выполнение общественных работ. Должность сельских старост была пожизненной. Губернатор выбирал на нее одного из двух кандидатов, представленных губернадорсильо.
Районные власти — губернадорсильо, полицейский комиссар и судьи — назначались на два года. В выборе кандидата участвовали местные чиновники, но решающее слово оставалось за губернатором. До истечения срока полномочий должностных лиц губернатор созывал муниципальный электорат из 13 человек: губернадорсильо, шесть деревенских принципалов и шесть сельских старост, находившихся на своих постах свыше 25 лет. Это собрание тайным голосованием избирало судей, обязательно из числа лиц, занимающих или занимавших пост деревенского старосты, и двух кандидатов на должность губернадорсильо (третьим кандидатом считался функционирующий губернадорсильо).
Как правило, губернатор должен был назначать на должность того из кандидатов, который набирал большее число голосов. Но мог назначить и другого, объяснив при этом свой выбор.
Назначенный таким образом губернадорсильо получал исключительные полномочия у себя в районе, где он действовал без каких-либо консультаций с принципалами деревень и сельскими старостами. Лишь при чрезвычайных обстоятельствах он созывал муниципальный совет, представлявший население района.
Таким образом, испанская колониальная администрация состояла из губернатора, его помощника, главного судьи, казначея, руководителя общественных работ, санитарного врача, начальника порта, сборщика налогов и регистратора землевладений.
Эта система управления сохранилась до последних дней испанского господства на Марианских островах, т. е. почти до конца XIX столетия.
II
Испанская колонизация островов Микронезии, особенно в первый период, оказала губительное воздействие на жизнь их населения. Замечательный русский мореплаватель О. Е. Коцебу, посетивший Марианские острова в начале XIX в., с грустью замечал в своих записках: «Достойно сожаления, что испанцы при захвате этого архипелага и насильственном насаждении здесь католичества истребили все коренное население»{27}.
Это действительно так и было. Отец Санвиторес, в 1669 г. совершая поездку по Марианским островам, подсчитал, что население архипелага составляло около 100 тыс. человек. К концу XVII в. количество аборигенов Марианских островов не превышало нескольких тысяч. Пытаясь исправить положение, испанцы стали завозить туда жителей из других районов (главным образом с Филиппин и из Мексики), которые, смешиваясь с коренными обитателями, образовали, в сущности, новую народность. Представить себе внешность, характер, правы и обычаи аборигенов Марианских островов можно, лишь обращаясь к описаниям тех европейских мореплавателей, которые посещали архипелаг на протяжении XVI–XVII вв.
Спутник Магеллана — Антонио Пигафетта, ставший летописцем его плавания, так описывал жителей Гуама: «Каждый из этих туземцев живет согласно своей воле, так как у них нет властелина. Ходят они нагие, некоторые носят бороду и черные волосы, опускающиеся до пояса. Они носят подобно албанцам небольшие шляпы из пальмовых листьев. Они такого же роста, как и мы, и хорошо сложены. Они ничему не поклоняются. Цвет их кожи смуглый, хотя родятся они белыми. Зубы их окрашены в красный и черный цвета, они считают это признаком самой большой красоты. Женщины ходят голые, только срамная часть у них покрыта узкой полоской тонкой, как бумага, коры, растущей между древесиной и корою пальмы. Они миловидны и изящно сложены, цвет кожи у них светлее, чем у мужчин. Черные волосы их распущены и падают до земли. Женщины не занимаются полевыми работами, а проводят время за плетением циновок, корзин и изготовлением других хозяйственных предметов из пальмовых листьев. Пищу их составляют кокосовые орехи, бататы, фиги величиной в одну пядь, сахарный тростник и летающие рыбы, помимо другого съестного. Они мажут тело и волосы кокосовым и кунжутным маслом. Дома их построены из дерева, крышей служат жерди, на которых лежат листья фигового дерева длиною в две пяди; имеются полы и окна. Комнаты и постели убраны очень красивыми пальмовыми циновками. Спят они на пальмовых тюфяках, очень мягких и нежных. Иного вида вооружения, кроме копья с насаженной на его конце рыбьей костью, у них не имеется… Они бороздят море на своих лодчонках, что служит развлечением как мужчин, так и женщин. Они напоминают собой физолеры (небольшие быстроходные лодки на веслах. —