Ким Малаховский – Последняя подопечная (страница 14)

Такое положение не удовлетворяло ни одну из заинтересованных держав. Тогда они предприняли попытку, оказавшуюся безуспешной, договориться о разделе сфер влияния.

В то же время на Самоа разгорелась межплеменная война, разжигавшаяся в корыстных целях Германией и США. Для «наведения порядка» каждое из трех заинтересованных государств послало туда военные корабли. Если бы корабли благополучно дошли до островов, не исключено, что они вступили бы в сражение, а это привело бы к серьезному англо-американо-германскому конфликту. Но вмешались силы природы. Сильный шторм потопил все корабли, кроме одного английского. Узнав о случившемся, Англия объявила, что ее судно спаслось лишь благодаря превосходству английских судовых машин. Новая Зеландия попыталась оспорить эту точку зрения, заявив, что все дело в новозеландском угле, который использовал уцелевший английский корабль. Так или иначе, но шторм помешал военному столкновению.

Новая попытка урегулирования самоанского вопроса закончилась установлением кондоминиума — совместного англо-германо-американского господства на Самоа.

Оценивая действия США, Граттан пишет, что американцы «сделали решительный шаг по пути… который прямо привел к захвату Филиппин и Гуама в 1898 г.»^{81}.

Как известно, в июне 1898 г., во время испано-американской войны, крейсер «Чарлстон», направлявшийся с Гавайев на Филиппины, по приказу командования Соединенных Штатов изменил курс. 20 июня он вошел в гавань острова Гуам и без предупреждения открыл огонь по форту. Связь острова с внешним миром в те времена была настолько плоха, что испанский губернатор принял зловещий гром боевых орудий за приветственные залпы салюта, так как и не подозревал о существовании войны между Испанией и США. Испанцы узнали о ней лишь тогда, когда посланная губернатором для приветствия прибывших американцев делегация вступила на борт крейсера. Испанский гарнизон немедленно капитулировал. Так появилась первая колония США в западной части Тихого океана.

Примерно в это же время окончательно решилась судьба Самоа. 2 декабря 1899 г. было подписано англо-германо-американское соглашение, по которому США заняли острова Тутуила, Аулу и Мануа, а все остальные — Германия. Годом раньше, в 1898 г., они захватили Гавайские острова.

Соединенные Штаты весьма привлекали и острова Микронезии. К 90-м годам XIX в. они довольно прочно обосновались на целом ряде их. Американские христианские миссии активно действовали в восточной части Каролинского архипелага и на Маршалловых островах. В период войны с Испанией именно миссионерские организации и их пресса призывали к аннексии Каролинских островов. Так, в июньском номере (1898) «Ревю оф ревюз» представитель Американского совета заграничных христианских миссий писал о необходимости захвата островов, а редактор издания, поддерживая его, заявлял: «…Нашей обязанностью является изгнание испанцев с Каролинских островов, восстановление и обеспечение тех прекрасных условий, которые были созданы в результате многолетних благородных усилий американцев до того, как испанцы наложили свою губительную руку на эту островную группу»^{82}. Особенно сильная кампания за аннексию Каролинских островов развернулась в США после того, как на архипелаге летом 1898 г. начались антииспанские выступления коренных жителей.

Интерес США к Каролинским островам возбуждали не только религиозные организации, но и деловые круги. В то время шло обсуждение вопроса о прокладке подводного телеграфного кабеля в Тихом океане. С этой точки зрения особый интерес вызывали Каролины, и прежде всего остров Уалан (Кусаие), удобный для создания телеграфной станции. 13 ноября 1898 г. президент США У. Мак-Кинли поддержал предложение о выделении ассигнований на строительство «морской и телеграфной станции на Каролинских островах»^{83}. В связи с этим американские представители на мирных переговорах с Испанией сделали несколько предложений о будущем Каролин. В одном из проектов высказывалась мысль об объединении всех Каролинских островов с Филиппинами, в другом — с северной частью Филиппин и островом Понапе и решении судьбы всех этих островов одновременно. Еще в мае 1898 г. сенатор Г. Лодж говорил адмиралу Лусу: «Каролинские острова должны рассматриваться как часть Филиппинских островов и разделить их судьбу»^{84}.

На Парижских мирных переговорах американские представители следующим образом аргументировали намерение США взять контроль над микронезийскими островами в свои руки: «Испания управляла этими островами (Филиппинами. — К. М.) из Манилы, и после разгрома ее флота и окружения ее армии мы становимся полными хозяевами всей этой группы, каковыми до этого были испанцы… Марианские острова и Каролины также управлялись из той же самой столицы, тем же самым генерал-губернатором»^{85}.

Испанские представители на мирных переговорах проявляли непоследовательность в решении вопроса о будущем микронезийских островов. Они то отказывались рассматривать предложение о передаче их США, то соглашались, то опять отказывались. Объяснялось это тем, что, как мы уже отмечали выше, 10 сентября и 10 декабря 1898 г. Испания заключила с Германией секретные соглашения о продаже последней Каролинских и Марианских островов. Активность Германии на Тихом океане в период испано-американской войны усилилась: она упорно стремилась приобрести испанские колонии в Океании. Беспокойство и раздражение в США росло. Адмирал Лус в письме сенатору Лоджу настаивал на скорейшем захвате Каролинских островов: «Мы можем и не оставаться там постоянно, но в подведении окончательного баланса после войны они могут иметь большую ценность»^{86}. Коммодор Бредфорд в статье «Угольные станции для военно-морского флота», помещенной в журнале «Форум» в феврале 1899 г., писал о необходимости создания американских баз на Каролинских островах.

Но американское правительство не считало возможным в то время открыто выступить против германской экспансии в Тихом океане. Более того, американский посол в Берлине Уайт заявил, что «Соединенным Штатам… не повредит распространение влияния такой цивилизованной державы, как Германия, на восточные области, сейчас неразвитые…»^{87} Это позволило Германии легко реализовать свои замыслы относительно Марианских и Каролинских островов, и, как мы помним, подписать официальный договор с испанским правительством об их приобретении. Для Соединенных Штатов это соглашение было неожиданностью, и, хотя внешне американское правительство не выразило своего к нему негативного отношения, внезапно возникшее соседство с Германией в Тихом океане вызвало у него чувство недовольства.

«Вашингтонский кабинет, — писал русский посол в США А. П. Кассини М. Н. Муравьеву 28 мая 1899 г., — был… неприятно поражен означенной сделкой, которая… обеспечивает за ней (Германией. — К, М.) в случае всегда возможных осложнений весьма важные стратегические пункты. В здешних правительственных сферах стараются относиться равнодушно к означенному факту и даже пытаются уверить себя и других, что неожиданное соседство Соединенных Штатов с Германией в этих отдаленных странах может со временем сблизить оба или даже три родственных народа, Германию, Соединенные Штаты и Великобританию, — по едва ли можно серьезно верить в искренность этих убеждений. Уступка Испанией островов Каролинских, Пелю и Марианских Германии, и в особенности Германии, произвела весьма неблагоприятное впечатление как на правительство, так и на американский народ»^{88}.

Особое недовольство выражали военно-морские круги. Чем больше проходило времени, тем яснее представляло себе американское командование стратегическое значение Микронезии.

Поэтому, когда в конце первой мировой войны вновь встал вопрос о судьбе микронезийских островов, в США начались выступления с требованием захвата Микронезии. 24 января 1918 г. в журнале «Пасифик айлендс» генерал Боард писал о важном стратегическом положении Марианских островов: «Их нахождение в непосредственной близости от Гуама дает возможность сооружения баз для подводных лодок на небольшом расстоянии от Японии, и в случае войны они, находясь в руках этой страны, создадут постоянную угрозу Гуаму и любым морским операциям, предпринимаемым для защиты Филиппин». На Каролинских островах, отмечал генерал Боард, могут быть сооружены «три или четыре превосходные дополнительные базы для эсминцев и подводных лодок и для обеспечения снабжения флота, основная база которого может быть создана на Палау; базы на Маршалловых островах могли бы обеспечивать американские морские коммуникации и пресекать вражеские действия»^{89}.

В начале декабря 1918 г. капитаны У. Эванс, Г. Ярнелл и Т. Харт представили адмиралу Бенсону, главе американского штаба военно-морских советников в Париже, предварительный меморандум об условиях мирного договора. Касаясь судьбы германских колоний, они писали, что те представляют особый интерес для военно-морского флота США. «Оставить Каролинские и Маршалловы острова в руках. Японии, — подчеркивали капитаны, — значит нанести ущерб интересам Соединенных Штатов. Но эти острова не могут быть отобраны у Японии и переданы другому государству без нарушения принципа честной игры и роста враждебности в Японии». Поэтому в меморандуме предлагалась интернационализация, причем не только Маршалловых и Каролинских островов, «германской» Новой Гвинеи и Самоа, но и Килльского канала, Дарданелл, Константинополя (Стамбула), Босфора, а также «всей Африки, кроме Египта, Алжира и Южной Африки…»