Ким Малаховский – Остров райских птиц. История Папуа Новой Гвинеи (страница 6)
В 1873 г. в беседе с лордом О. Росселем, британским послом в Берлине, Бисмарк подчеркивал: «Колонии явились бы источником слабости, потому что они могут защищаться только могущественным флотом, а географическое положение Германии не вызывает для нее необходимости превращения в первоклассную морскую державу»[26].
В подобной «антиколониальной» позиции колониальных и ставших в скором времени таковыми держав нет ничего удивительного.
В период процветания свободной конкуренции капиталистические государства вяло реагировали на возможность приобретения даже куда более богатых районов, чем маленькие вулканические и коралловые острова Тихого океана, отделенные от ник многими тысячами миль морского пространства. Даже Африка, находящаяся в виду Европы, к середине 70-х годов XIX в. была колонизирована лишь на 10 %. Известны знаменитые слова Дизраэли: «Колонии — это мельничные жернова на нашей шее». Более того, ведущие буржуазные деятели самой крупной колониальной державы мира — Англии выступали
Тем не менее уже в первой половине XIX в. Голландия, Англия и Франция совершают свои первые прямые колониальные захваты в Океании.
Так, 24 августа 1828 г. голландский уполномоченный Ван Делден провозгласил собственностью Нидерландов западную часть острова Новая Гвинея, а через 20 лет, 30 июля 1848 г., генерал-губернатор нидерландской Ост-Индии объявил, что восточной границей голландских владений на Новой Гвинее будет 14-й меридиан.
КОЛОНИАЛЬНЫЙ РАЗДЕЛ
I
Отношение ведущих капиталистических держав к приобретению заморских территорий меняется коренным образом с середины 70-х годов XIX в., когда, как писал В. И. Ленин, в общем и целом «развитие западноевропейского капитализма в его домонополистической стадии» заканчивается[28].
С этого времени начинается интенсивнейшая колониальная экспансия европейских держав, а также США и Японии, завершающая «на границе XIX и XX веков раздел мира»[29].
«Колониальные владения, — писал В. И. Ленин, — расширились после 1876 года в гигантских размерах: более чем в полтора раза, с 40 до 65 миллионов кв. км у шести крупнейших держав… Три державы (имеются в виду Германия, США и Япония. —
Большую активность на тихоокеанской сцене проявляет Германия, опоздавшая здесь, как и в других частях света, к началу колониального дележа и тем энергичнее стремившаяся участвовать в его завершении.
В 70-х — начале 80-х годов германскую промышленную и торговую буржуазию охватывает колониальная лихорадка. В стране разворачивается пропаганда колониальных захватов. Создаются союзы, ставящие целью способствовать скорейшему осуществлению колониальной экспансии: Западногерманская ассоциация колонизации и экспорта, Германский колониальный союз и, наконец, Германское колониальное общество — главный носитель колонизаторских идей в Германии, «К 1885 году, — пишет П. Мун, — накопилось тридцать томов, заключавших в себе всевозможные колониальные проекты»[31].
Колониальные вожделения германской буржуазии породила отнюдь не любовь к экзотической природе тропиков, все объяснялось более прозаически: нужны были новые рынки сбыта и источники сырья.
Интересы капитала для буржуазного правительства превыше всего. Сдался и «железный канцлер». Вопреки своему категорическому заявлению о том, что он не будет вести колониальную политику, именно Бисмарк стал создателем германской «kolonialpolitik», переросшей после Берлинской конференции 1885 г. в «weltpolitik». Через три десятилетия она привела Германию к первой катастрофе. «Имперское правительство, — говорил Бисмарк британскому послу в Берлине Эдварду Мейлету в январе 1885 г., — намерено защищать, как это было сделано в Западной Африке, а теперь также и в южных морях, те районы, в которых деятельность германских коммерсантов стала достаточно активной…»[32].
Первым колониальным приобретением Германии в Океании явились северо-восточная часть острова Новая Гвинея, которая получила наименование Земля кайзера Вильгельма, и прилегающие к ней острова, названные архипелагом Бисмарка. Это было зафиксировано в англо-германском соглашении от 25–29 апреля 1885 г. Соглашение завершало трехлетнюю острую борьбу между Англией и Германией за восточную часть этого крупнейшего острова на Тихом океане (западная часть, как уже говорилось, принадлежала Голландии).
Англичане, как известно, проявляли устойчивый интерес к Новой Гвинее. Но еще более интересовалась ею австралийская буржуазия. Именно она стала активнейшим пропагандистом захвата острова и всячески подталкивала в этом направлении правительство Англии.
Австралийскую буржуазию Новая Гвинея соблазняла как выгодное место вложения капиталов, территория, откуда можно черпать дешевую рабочую силу для использования на плантациях Австралии. Практически же в тот период торговые отношения британских колоний в Австралии с Новой Гвинеей и островами Океании в целом были развиты слабо. Но представление о том, что Новая Гвинея — богатая кладовая природных ископаемых, особенно золота, крепко засело в сознании австралийцев. Этому способствовал австралийский капитан Морсби, посланный британским адмиралтейством для изучения береговой линии Новой Гвинеи.
Характерным для тогдашних настроений определенной части австралийской буржуазии было публичное выступление в Сиднее в апреле 1867 г. А. К. Коллинза, который говорил о Новой Гвинее, как об «огромном поле деятельности для предпринимателей», и о приближении дня, «когда остров станет огромной плантацией, не имеющей себе равных ни в одной стране мира, управляемой умелыми и знающими европейцами и обрабатываемой коренными жителями…»[33]
В этом же году в Австралии возникла «Новогвинейская компания» с целью эксплуатации и колонизации острова. Одним из директоров компании был крупный австралийский предприниматель Джон Лэнг.
Обращаясь в 1871 г. к членам Королевского общества Нового Южного Уэльса, он назвал Новую Гвинею «весьма многообещающей областью для поселения и колонизации». Пропагандируя идею захвата Новой Гвинеи, Лэнг уже указывал и на стратегическое положение острова.
Надо заметить, что активные захватнические действия европейских держав в Океании являлись постоянным импульсом, возбуждавшим колониальные вожделения австралийской буржуазии. Так было после захвата Францией Новой Каледонии в 1854 г. и прихода германских торговцев на Новую Британию в 70-х годах.
Под давлением колоний в Австралии английское правительство создает верховный комиссариат в западной части Тихого океана, главным образом для защиты интересов британских подданных в этом районе.
«Новогвинейская компания» была не единственной организацией в Британской империи, стремившейся к колонизации острова. В 1876 г. в Лондоне возникает Ассоциация колонизации Новой Гвинеи, а в 1879 г. — Австралийская колониальная ассоциация.
Эти организации выдвигают целый ряд проектов захвата и колонизации Новой Гвинеи. Так, например, Ассоциация колонизации Новой Гвинеи предлагает английскому правительству сформировать экспедиционный корпус в составе 250 человек под командованием председателя компании Р. Армита, за «подвиги» же членам корпуса предоставлять в Новой Гвинее участки земли размером в четыре квадратные мили.
Настойчиво ставил перед британским правительством вопрос об аннексии Новой Гвинеи лондонский юрист Лабилльер, австралиец по происхождению. В марте 1874 г. он обратился с письмом в министерство колоний, в котором, анализируя географическое и экономическое положение Новой Гвинеи, доказывал, что Англия получит большую выгоду от захвата этого острова. С характерным для колонизаторов лицемерием он вместе с тем подчеркивал полезность аннексии Новой Гвинеи для папуасов.
Письмо Лабилльера попало к заместителю министра колоний, который переслал его губернаторам английских колоний в Австралии, прося их высказать свои суждения.
Губернаторы поддержали предложение об аннексии Новой Гвинеи. Более того, губернатор Нового Южного Уэльса Г. Робинзон в своем письме министру колоний лорду Карнарвону от 3 июня 1875 г. заявил, что власть Британии должна быть распространена «не только на чудесный остров Новая Гвинея, но и на острова Новая Британия, Новая Ирландия и цепь островов к северо-востоку и востоку от Новой Гвинеи, от острова Бугенвиля до Сан-Кристобаля, большинство юго-восточных островов Соломоновой группы, Новые Гебриды… и Маршалловы острова, острова Гилберта и Эллис…»[34]. В июне же парламенты Квинсленда и Южной Австралии обратились к королеве Виктории со специальными посланиями, в которых убеждали королеву захватить Новую Гвинею.
Особую активность Нового Южного Уэльса, а также Квинсленда в подталкивании британского правительства к аннексии Новой Гвинеи понять нетрудно. В 70-х годах, например, 83 % всей австралийской и новозеландской торговли с островами западной части Тихого океана шло через порты Нового Южного Уэльса. Ежегодно Новый Южный Уэльс импортировал более чем на 200 тыс. ф. ст. товаров этих островов и вывозил туда свои товары на сумму 300 тыс. ф. ст. Обе колонии были весьма заинтересованы в получении из Новой Гвинеи рабочей силы для хлопковых и сахарных плантаций как на собственной территории, так и на островах Фиджи, куда они проникли через «Колониэл шугар рифайнинг компани».